I know, that you like me.

      Спустя полчаса, Стайлз подъезжал к дому Малии по присланному ей ранее адресом, не переставая думать о том, что произошло сегодня, в первый день учебы в новой школе. Он встретил потрясающей красоты девушку, которая оказалась местной сумасшедшей. Познакомился с неадекватным мальчиком-задирой, который открытым текстом послал его. Юноша поругался с тренером по лакроссу, назначившего затем его новым капитаном команды. И, кроме того, он нашел новых друзей, которые его, в общем-то, более чем устраивали, классные ребята. А сейчас он приехал домой к девушке, с которой разговаривал один раз.       Хлопнув голубой дверцей джипа, Стилински поднялся на крыльцо и позвонил в дверь дома Тейт, переминаясь с ноги на ногу.       Открыла ему Малия, одетая в зеленую блузку в горошек и светлые джинсы. Личико девушки, как обычно, украшала лучезарная улыбка, так что Стайлз невольно ответил ей тем же.       — Привет! Я думала, что ты приедешь позже, — сказала она, беря его за руку и притягивая к себе, — проходи наверх, вторая дверь справа.       Закрыв дверь, Тейт кивнула Стилински на лестницу, а сама поспешно удалилась, по всей видимости, на кухню.       Стайлз поднялся наверх и вошел в указанную девушкой комнату. В глаза сразу же бросилось широкое окно во всю стену, из которого лился чуть приглушенный тюлем яркий свет. Перед окном находился длинный письменный стол, с двумя стульями рядом, на который в хаотичном порядке были скиданы учебники и тетради. Посередине комнаты стояла большая двухспальная кровать с множеством различных подушек в изголовье, прикрытая горчичным пледом.       Стены приятного, мятного цвета, абсолютно ни чем не были завешаны, в то время, как у самого Стилински, на стенах в комнате висели фотографии, карты и подобные вещи, связанные с нераскрытыми уголовными делами. Вдобавок ко всему, он завешивал все это шерстяными нитками разных цветов, для того, чтобы лучше разбираться в этой кучке доказательств. Но, пока, его стены пестрили лишь нитками красного цвета — означающими дела, в которых он не может разобраться.       Стайлз подошел к столу и сел на один из стульев. Взяв первую попавшуюся под руку зеленую тетрадь, он открыл ее и начал листать. Это была тетрадь Малии по математике. Написанные неразборчивым почерком примеры и уравнения были щедро перечеркнуты красной пастой, а на некоторых страницах выведены маленькие, аккуратные «двойки», значительно реже появлялись «тройки», и всего одна «четверка». Стилински понял, что дело совсем плохо.       Отложив тетрадь, он поднял глаза и заметил на краю столешницы черно-белую фотографию красивой женщины, оформленную в темную деревянную рамку. Стайлз взял в руки рамку, прекрасно зная, что такое поведение может показаться очень даже невоспитанным, но сейчас ему хотелось получше рассмотреть снимок.       Скорее всего, это был случайный кадр, потому что смеющаяся женщина в смешной позе, изображенная на фотографии, не смотрела в камеру.       Засмотревшись на снимок, Стилински совсем не заметил того, что в комнату вошла Малия, с металлическим подносом в руках, на котором покоились две чашки чая и корзинка с пряниками.       — Красивая, правда? — тихо спросила она, поставив поднос на стол и наклонившись к Стайлзу.       Вздрогнув, ощущая у себя на шее ровное дыхание девушки, он обернулся, встретившись с ней взглядом.       — Прости, я…       — Ничего страшного. Это моя мама. — погрустнев, сказала Тейт.       — Как она… — хриплым голосом спросил Стилински, ставя рамку на место.       — Авария. Восемь лет назад. Мне было девять. Это случилось во время совместной поездки. Я, мама и моя младшая сестра. На дорогу выскочил олень, и мама резко свернула в сторону. Они обе погибли. Мой отец плакал на похоронах. — со слезами на глазах ответила Малия, отводя взгляд.       — Мне жаль, — глядя на нее ответил Стайлз, — эй, ты как? — юноша придвинулся поближе.       — Все хорошо, — всхлипнув и улыбнувшись ответила девушка. — Давай займемся математикой, а еще, я принесла нам чай.       — Я как раз проголодался, — улыбнулся ей юноша и взял в руки чашку.       — Может мне приготовить что-нибудь? — предложила Тейт.       — Не стоит, спасибо. — отказался Стилински. — Ты права, давай займемся математикой. Я посмотрел твои записи, и могу сказать, что…       — Что я бездарность? — усмехнулась Малия, разламывая пряник. — Ну же, скажи мне это! Надеюсь, я переживу!       — Ну, знаешь, не на столько уж ты и бездарность, поверь мне, — с улыбкой произнес Стайлз.       — Ты сейчас говоришь серьезно, или пытаешься меня утешить? — продолжала улыбаться девушка.       — Ох, ладно, ты выиграла, я пытаюсь тебя утешить! Ты бездарность! — воскликнул он.       — М-м! — промычала Тейт с пряником в зубах, победно вскидывая руки вверх, напоминая Стилински себя на поле для лакросса.       Стайлз и Малия еще долго дурачились, подшучивая друг над другом, но скоро они действительно принялись решать уравнения по алгебре и задачи по геометрии. Вернее, Стилински решал, а Малия смотрела на то, как его руки, с выступающими на них венами, скользили по белому тетрадному листу, а пальцы крепко сжимали ее любимую ручку. Девушка смотрела на его губы, в то время, как Стайлз объяснял ей смысл очередной непонятной комбинации цифр и знаков…       — Малия? Ты меня слышишь? — повторял Стилински.       — Конечно. Ты что-то говорил? — избавившись от наваждения уточнила девушка.       — Говорил. Я спрашивал тебя, как называется вид этого уравнения. — спокойно объяснил юноша, показывая на собственноручно записанную черной пастой строчку.       — Хм, — Тейт сделала вид, что думает, — ли-линейное?       — Ты слышала хоть что-нибудь из того, что я тебе только что сказал? Это квадратное уравнение, а решается оно вот так… — Стайлз, вздохнув, снова взял в руку ручку и принялся писать, перелистнув страницу черновика.       — Может, ты решишь сама? — предложил затем он.       Стилински повернул голову к девушке, а та, в это время приняла неудачное решение, попытавшись его поцеловать. Малия, закрыв глаза, начала приближаться к Стайлзу. Он, осознав, что собирается сделать Тейт, отстранился и быстро проговорил:       — Эм, Малия?       Девушка открыла глаза и принялась тараторить:       — Что? Ой, извини… Мне так неудобно…       — Да ладно, все в порядке. Давай, пожалуйста, продолжим. — смущенно произнес Стилински.       — Ладно. Просто… Просто, я хотела поблагодарить тебя за то, что ты спас меня сегодня у доски. Это было… очень мило, спасибо. — запинаясь сказала Малия.       — Да пустяки. Я сам, если честно, не очень-то хорошо разбираюсь в математике.       — Ну да, настолько плохо, что даже соревновался с Мартин, — улыбнулась Тейт, беря в руки черновик.       — Она помогала мне, там, у доски. Кстати, хотел спросить тебя… — неожиданно вспомнил юноша при упоминании Лидии.       — Спросить о чем? — загорелась девушка.       — Давно ты учишься с Лидией?       — Ты сейчас говоришь о Лидии Мартин? — удостоверилась Малия, — Что-ж, с ней я учусь… с первого класса, наверно. Не помню, честно говоря. А что?       — Ты можешь рассказать мне немного о ней?       — Ну, ладно, попробую… Лидия всегда была странной, но не такой странной, как сейчас. Я имею ввиду, сначала она не была сумасшедшей. Мы даже дружили, когда-то… С Арджент, ну той, которая с Лейхи сейчас, они вообще были лучшими подругами. Но они сильно поругались. Не помню из-за чего… Кажется, Мартин увела у нее парня. Это, кстати, случилось уже после того, как она сошла с ума.       — А когда именно она сошла с ума? И как об этом узнали в школе? — вставил Стилински, внимательно слушая.       — Это случилось, когда у нее умерла бабка. Уж это я помню, невозможно такое забыть. Мы сидели на английском, когда Мартин вскочила с места и заорала. Протяжно так и громко заорала во все горло. Потом убежала. Ее пытались остановить, но она орала как резанная, поэтому мы отвязались, продолжили урок. Вот только когда я снова села за парту и посмотрела в окно, знаешь, что я увидела? По стеклу, по толстому оконному стеклу, пошла трещина, Стайлз. А на следующий день выяснилась, что Лорейн Мартин, ее бабушка, умерла.       — И что дальше?       — А что дальше? Дальше, она начала руки свои рассматривать, деревья рисовать, никого не замечала вокруг себя, ни с кем не разговаривала и орала. Постоянно кричала. Ее хотели забрать в психушку, но многие учителя были против. Сказали, мол, что способная ученица. Это верно — она всегда была отличницей. — Тейт ненадолго замолчала, пока Стилински переваривал услышанное. — В конечном итоге, почти ничего не поменялось. Она, как обычно, идеальна во всем, будь то учеба, одежда, прическа и прочее. Вот только с ней никто теперь не общается. Потому что Мартин сумасшедшая. Ну вот, это все, что я знаю. А в чем дело-то?       — Да так, — отмахнулся Стайлз, опомнившись, — ни в чем. Спасибо, Малия, ты мне очень помогла.       — Не за что, всегда рада тебе помочь, — с улыбкой ответила девушка.       Стилински поднялся и последовал к выходу, в то время, как Тейт смотрела на него с непониманием.       — Ты знаешь, я пойду, надеюсь, помог тебе… с математикой. — добавил он, вспоминая о «поцелуе». — Увидимся в школе, хорошо?       — Хорошо. Проводить тебя? — грустно спросила Малия, по прежнему сидя на своем месте.       — Сам дойду, пока.       Стайлз поспешил к джипу, думая о том, что рассказала ему Тейт. Его интерес к Лидии не был удовлетворен. Напротив, Стилински еще больше заинтересовался персоной Мартин.       Юноша быстро отъехал от дома девушки, стремясь быстрее добраться до дома.       Малия сидела на месте и пялилась в одну точку. Она провела пальцами по записям, в тетради, которая была еще теплой от рук Стайлза.       — Так значит, тебе нравится эта дурочка Мартин? — произнесла она вслух. — Разонравится. — заявила она со злорадной улыбочкой, подняв взгляд.