I know, that you like me.

      Пролетел суетливый сентябрь, а за ним и не менее беспокойный октябрь. Для Стайлза этот период выдался нелегким. Все переворачивалось с ног на голову. Мало того, что он все еще был в глупой ссоре с Айзеком и с ним не разговаривала Эллисон, так еще и Джексон выводил своими частыми выходками по отношению к Стилински. Уиттмор всячески пытался задеть Стайлза обидными словечками и мелкими стычками. Видимо, не мог до конца смириться с тем фактом, что Стилински стал капитаном команды по лакроссу.       Финсток тоже не давал прохлаждаться: тренировал команду перед серьезным матчем, который намечался в середине ноября.       Малия почти каждый день звала Стайлза к себе домой, на что он вежливо отвечал заученной фразой: «Прости, у меня дела, давай в другой раз?». Завалы в учебе и проблемы в личной жизни просто-напросто не выпускали Стилински из дома, хотя, ему не очень-то и хотелось. Тейт, конечно, была милой, что бы там Лейхи не сочинял про нее, но все-таки у юноши сейчас были другие заботы.       Маленькое детективное агенство Стилински-младшего, состоящее из одного человека, работало не покладая рук, для того, чтобы сделать работу отца на крупицу проще. С возрастом, Джону все труднее и труднее удавалось поддерживать порядок в Бейкон Хиллс. Его сын понимал это и старался хоть как-то облегчить жизнь шерифа.       Скотт и Стайлз совсем сдружились. Почти все свое свободное время проводили вдвоем: круглосуточно обсуждали текущие проблемы, пытаясь решить их, ежедневно поддерживали друг друга, нередко оставались ночевать за ноутбуком Стайлза, в общем, занимались тем, чем обычно занимаются лучшие друзья.       Кроме всего прочего, Стилински знал, что МакКолл неравнодушен к Юкимуре, а та, в свою очередь влюблена в Скотта, что было достаточно очевидно, стоило только обратить внимание на ее многозначительные взгляды в его сторону. Стайлз всячески пытался подтолкнуть друга к признанию Кире в любви, но МакКолл постоянно отнекивался, ища различные предлоги для того, чтобы не делать этого.       — Скотти, это ваш последний год в школе. Не успеешь ты оглянуться — он закончится, и она уедет куда-нибудь, далеко и надолго. Как потом будешь искать свою Киру? — уверял Стилински.       — Послушай, Кира в любом случае уедет учиться, признайся я или нет. Да и не думаю я, что нравлюсь ей… — приуныл МакКолл, убеждая друга в обратном. — Кто тебе вообще сказал такую глупость?       — Нужно быть слепым и глухим, чтобы не заметить этого.       — Эй, а тебе же, кажется, нравилась Мартин? Или я чего-то не понял? — ловко перевел тему Скотт, задавая Стайлзу провокационный вопрос, тем самым давя на больное.       — Нравилась.       Прошло два месяца с того момента, как рыжеволосая запретила юноше разговаривать с ней. Он даже не понял, почему так произошло и как объяснить этот ее поступок. Возможно ли, что она что-то скрывает? Может, пытается оградить его от себя, понимает, к чему приведет их общение? Знает ли Мартин, что Стилински — сын шерифа города? Скорее всего — знает. Поэтому ли Лидия избегает Стайлза? Или она всего-навсего отшила юношу, потому что он ей неприятен? Вся эта ситуация была странной, и чем больше Стилински пытался разобраться в ней, тем запутаннее она становилась. В его голове находилось множество различных объяснений поступков девушки, и множество вариантов дальнейшего развития событий.       Однако, вопреки тому, что все считают Лидию совсем уже потерявшей рассудок девочкой с приветом, Стайлз не замечал в ней ничего странного. Она была как все. Хотя, в случае с Лидией Мартин, о ней нельзя сказать «как все», потому что она была безупречна. Одета с иголочки, всегда знает ответ на любой вопрос учителя, пользуется популярностью у преподавателей, всегда на слуху у одноклассников и у всей школы в целом. Удивительно, как она, будучи «сумасшедшей», может иметь такую поразительную репутацию и полностью соответствовать ей.       Стилински знал, что у Мартин почти не было друзей, потому что ни разу не видел ее, болтающей с подружкой или кем-то еще. И он так же знал, что Лидия против того, чтобы он общался с ней. Но тем не менее, Стайлз не мог удержаться и не поздороваться, каждый раз, когда девушка проходила мимо. Никто же ведь не говорил, что он будет слушаться ее и выполнять то, что она ему приказала. Этот ее приказной тон — то, что немного раздражало в Мартин.       Одним словом, Лидия по-прежнему притягивала Стайлза к себе так сильно, что он порой больше думал о ней, чем о себе самом.       Вот и сейчас, в воскресный вечер, возвращаясь на любимом голубом джипе от МакКолла, Стилински снова и снова прокручивал в голове давний диалог с Мартин. Лил проливной дождь, небо затянуло, отчего весь сегодняшний день казался юноше однородной серой массой, густой и тягучей. Сутки не подразделялись на утро, день и вечер. Сплошная ноябрьская серость за окном.       Проезжая через заправку, Стайлз заметил кого-то впереди. Потребовалась секунда для того, чтобы понять, что эта промокшая женская фигурка в короткой легкой юбочке, розовой кожанке и черных сапожках на шпильках — Лидия Мартин.       Стилински заглушил двигатель прямо посреди шоссе и выбежал из машины, крича:       — Эй, Лидия, ты в порядке?       Девушка обернулась, и Стайлз заметил слезы, быстро скатывающиеся по ее щекам. Сделав пару движений он оказался рядом с ней.       — Эй, — сказал Стилински чуть тише, но так, чтобы его слова было слышно сквозь ливень, — что случилось? Что ты тут делаешь? — юноша положил ей руку на плечо.       — Я… я… — попыталась ответить Мартин, глядя на него.       Лидия глотала воздух, пытаясь справиться с подступающей истерикой, но у нее ничего не получалось. Сделав еще несколько быстрых всхлипов девушка разрыдалась, уронив голову на плечо Стайлза. Ее изрядно вымокшие рыжие волосы коснулись его щеки. Мартин дрожала всем телом, в то время, как ее слезы впечатывались в его намокающую, клетчатую, как и всегда, рубашку.       — Лидия, тише, Лидия. Ну ты чего? — Стилински машинально обнял ее.       — Стайлз… я… я не… — сквозь рыдания девушки и шум дождя услышал он в ответ.       — Так, — Стайлз отстранил ее, беря за руку, — пошли, ты вся промокла, сейчас заболеешь. Пошли, давай, быстрее. — он бережно повел ее к джипу.       Всю дорогу до дома Стилински, рыжеволосая молчала, сминая подол юбки, лишь иногда всхлипывая и подрагивая. Стайлз невольно бросал на нее чуткие взгляды, когда краем глаза замечал очередное короткое содрогание. Иногда их одинаково обеспокоенные взоры встречались, тогда Лидия быстро поворачивала голову, возвращаясь к дороге. Ее тушь растеклась по лицу, образовывая светло-серые разводы на щеках девушки, которые уже частично смыл холодный ливень. Зеленые глаза, хорошо знакомые Стилински, чуть припухли от плача, а губы, с которых уже давно сошла яркая помада, покраснели от постоянных покусываний.       Лидия не помнила, как Стилински буквально вытащил ее из джипа, когда они подъехали к его дому, и довел до комнаты. Сейчас, когда она сидела на его не заправленной постели, к горлу снова подступали слезы, и все, на чем была сосредоточена Мартин — это попытка унять рвущийся наружу крик.       — Лидия, что случилось? — Стайлз присел перед ней на колени. — Тебя кто-то обидел?       Девушка мотнула головой.       — Ну же, что тогда произошло? — он взял ее холодные руки в свои.       — У меня, я… я слышала… — тихо произнесла Мартин, прежде чем несколько слезинок сорвалось с ее ресниц.       Все, что сейчас хотелось сделать Стилински — это прижать Лидию к себе, успокоить, сказать что все в порядке и ей ничего не угрожает, но он ограничился лишь тем, что присел на кровать рядом с ней и положил ей руки на плечи.       — Не надо, все в порядке, все хорошо, — тихо повторял он.       Юноша уже не смог остановиться и обнял девушку, когда ее истерика снова набирала обороты. В ответ он получил лишь благодарный, как ему показалось, всхлип. Мартин дышала, уткнувшись носом в грудь Стилински, и потихоньку начинала успокаиваться.       Должно быть, они здорово сейчас смотрятся: два промокших до нитки обнимающихся подростка, но Стайлзу было все равно, потому что в его объятиях находилась девушка, которая ему нравится, с которой, он думал, никогда больше не заговорит и не будет удостоен ее внимания. А что на счет Лидии — она находила спасение в его теплых ладонях, так, черт возьми, идеально лежащих на ее влажных волосах.       Они уснули в обнимку, на его кровати, в его комнате, под звук барабанящих по крыше дождевых капель.