Человек, пахнущий куколкой шелкопряда

Сначала в бездну свалился стул, потом- упала кровать,

потом- мой стол. Я его столкнул сам. Не хочу скрывать.

... По сути своей я художник. И нет ничего хуже для художника, чем перестать рисовать. Мой год кончился. Теперь полетел в пропасть я. Это началось больше четырёх лет назад. Всё вроде бы было хорошо, но в то же время всё пошло наперекосяк. Мне не приходилось задумываться, что со мной происходит, а после, когда я всё-таки осознал это, было уже поздно. Сначала истязания своего тела, потом галлюцинации, потом голоса, потом истерики и разбитые от стен в кровь руки. Это, казалось, длилось вечность. Тогда я очень много рисовал, в основном свои видения. Рисовал всё, что мог из того, что видел. Они называли это красивым, но не знали ничего про это. Чуть позже люди стали говорить мне о моём странном поведении. Это уже было заметно другим, а я всё ещё ничего не понимал. Я ничего не видел. Я ничего не слышал. Я всё сделал за меня. Моё тело пронеслось через все комнаты и его занесло на кухню, где сидели родственники. Лицо было покрасневшим от боли и слёз, сопли в перемешку с кровью были размазаны по всей моей новой маске, а руки тряслись с каждой минутой всё сильнее. И прямо здесь, на пороге кухни, у меня подкосились ноги и я упал на колени, сотрясаясь всем телом. Тогда из моего горла вырвался крик, который уже нельзя было вернуть. -ДА Я ЖИТЬ НЕ ХОЧУ И что есть мочи пополз обратно в свою комнату, размалывая кровь с рук по всему линолиуму. Полз и смеялся. Знаете, так, истерический смешок. За мной никто не пошёл. Все так и остались сидеть в недоумении. Тогда мне было наплевать, что обо мне подумают. Я был счастлив произнести эти слова в лицо своей бабушки, которая так старалась делать вид, что ей не противно жить со мной в одном доме. В том момент я бы так и плевался на всё это с высокой колокольни, но должен же быть предел. Одного раза хватило. Когда я наконец вернулся на своё прежнее место и, всё так же сотрясаясь всем телом, взобрался на белые простыни своей кровати, и оглянулся назад, увидел серый ковёр в бардовые полосы, то почему-то подумал, что всё так и должно быть. Линолиум отмоется, а вот ковёр вряд ли. Мне стало дико смешно. Кто-то схватил мои руки и трёс со всей силы. Я начал кричать. Бум-бум. Что-то упало. Когда же меня перестанут трясти? Кто это вообще делает? Хватит. Прекрати. СТОЙХВАТИТНЕТУЙДИ Темнота. Глаза немного покалывало. Наверное, сплю. А может и не сплю. Кто знает. Но Я не спит.