Odium

— Я ненавижу тебя… Каркат стоит и не понимает, почему Дэйв продолжает обнимать его со спины, хватаясь длинными пальцами за выступающие ребра, которые скрывают грудную клетку и сердце, которое так отчаянно хочется вырвать и выбросить куда подальше, главное — избавиться от этих чувств, от этих предательских чувств — к кому? — к Дэйву. И он сам не знает, что чувствует на самом деле: ненависть или любовь, это похожие вещи, и в тоже время совершенно разные. Каркат знает квадранты наизусть, а в себе разобраться не может. И в Дэйве тоже. Он не знает, почему Дэйв всё ещё обнимает его со спины, зарываясь холодным носом в ворох чёрных волос на голове, в которой почти пусто, кроме слов ненавижу, что так и срываются с острого языка и летят в пространство, задевая и раня сердце Дэйва.  — Как же ненавижу тебя, если бы ты знал… Дэйв молчит. Молчит настолько громко, насколько вообще возможно; тишина давит на ноги, хочется упасть и больше никогда не вставать, хоть лицом в грязь, лишь бы не видеть его лица, лица, которое нужно забыть, нужно забыть, но Каркат не может. Не может сломать себе рёбра, и поэтому сам себя обнимает, стараясь успокоиться и подавить красные слёзы, такие же красные, как и его мутантная кровь, как и глаза Дэйва. И всё сводится к Дэйву, тепло которого чувствует Каркат своей спиной, слишком близко — отойди, оттолкни, скажи слова прямо в глаза, лицом к лицу — но Каркат не может. Врать даже себе не умеет. Дэйв напрягается и хочет что-то сказать, Каркат знает, что не скажет. И когда слова Дэйва одиноко проносятся в оглушающей тишине, Каркат вздрагивает.  — Ты неправильно говоришь люблю.