Чувства императоров

В комнате царил полумрак, от чего оба испытывали неловкость. Глубокие кресла с зеленоватыми накидками стояли по обе стороны от небольшой тумбы, немного повернутые друг на друга. - Еще вина? - спросил Наполеон уверенным голосом, неловко подцепив фужер из рук Александра. - Если можно, - смущенно улыбнулся тот. Александр до сих испытывал неловкость из-за большой разницы в возрасте. Но, тем не менее, желал познакомиться поближе с человеком, который на протяжении многих лет был его другом, собеседником. Наполеон же все никак не мог забыть тот странный сон. Разумеется, он понимал, что до подобной ситуации дело не дойдет, ведь Александр выглядит совсем ребенком. Такой чистый, ясный взор небесно-голубых глаз еще слишком юн, чтобы наполнятся волнами желания. Выпить, главное – выпивка, уж вино-то точно вытеснит все ненужные мысли из головы. - Думаю, что вы желаете того же, что и я, - быстро выпалил Александр. Добрый глоток вина остановился на середине пути, ему не суждено было добраться до желудка. Бонапарт начал отчаянно бить кулаком в грудь, чтобы хоть как-то утихомирить громкий кашель. - Простите? – просипел он. – Я не совсем понимаю, что желает Ваша Светлость. - Я думаю, вы уже догадываетесь, - ответил тот с особой интонацией. – Возможно, что нам не раз еще придется столкнуться лицом к лицу. И, даже возможно, что столкновение не будет дружеским, поэтому я хочу, чтобы эта ночь стала нашей. Не перебивайте. Я знаю, у вас есть жена, но я также осведомлен, что вы ее не любите. Так почему бы нам не посвятить эту ночь нашим желаниям? По ходу речи Александр становился все более и более уверенным, превращаясь из смущенного юношу в желающего добиться своей цели молодого мужчину. Все происходило быстро, неловко, сумбурно. И вот, их оголенные тела раскинулись на мягком покрывале огромной кровати. Их губы слились в долгожданном страстном поцелуе, а руки блуждали по телам друг друга, ища точки наслаждения. Нежные и немного прохладные пальцы Александра резко ласкали смуглую кожу любовника, пытаясь зацепить, оцарапать, вызвать как можно больше ощущений у чужого тела. Бонапарт пытался глубже вдохнуть чистый запах светлых волос, чтобы запомнить его раз и навсегда. Горячий язык француза описывал немыслимые узоры на груди его возлюбленного, заставляя того метаться по подушке, сжимая простыни руками. Наполеон не был опытен в сексуальных связях с мужчинами, но точно знал, что без подготовки не стоит давить на столь молодое и юное тело. Оглянувшись в поисках подручных средств, он не обнаружил ничего подходящего. Прервавшись немного от основного занятия, он вышел из комнаты. Раздался приглушенный стон Александра, оставшегося недовольным подобными действами. Наполеон в панике схватился за лохматые пряди волос. В голову как назло не шло никакой подходящей идеи. Тут ему на глаза попался небольшой сосуд, внутри было какое-то ароматическое масло, видимо кто-то кому-то когда-то делал здесь массаж. В итоге, решив, что сделает все «своими руками», Наполеон отправился обратно. Ступив на порог, Бонапарт резко потерял дар речи, а также способность здраво мыслить и вообще думать о чем-либо, ориентироваться в пространстве, смотреть сфокусировано и рассуждать адекватно. Перед его темными глазами предстало просто непередаваемое зрелище: на широкой кровати, где могли бы спокойно поместиться десять, средних размеров, человек, раскинулось юное тело Александра, вспотевшее от легкой и затянувшейся прелюдии. Его длинные ноги были расставлены далеко не на ширине плеч, а куда шире. Сильные руки усердно пытались просунуть между мягкими полушариями крупную расческу (разумеется рукояткой вперед). Кончик рукояти уже вошел, но плоть все еще не поддавалась, выталкивая инородное тело обратно. Было видно, как блестит этот предмет, как покраснела гладкая и чистая дырочка Александра, как возбужденно дрожат его руки, а адамово яблоко соблазнительно перекатывается на аккуратной шее от частых глотков собственной слюны. Бонапарт как будто очнулся от мимолетного наваждения и с невероятной скоростью подлетел к кровати, раздвинув ноги блондина еще шире, он схватил того за набухший член и сжал, вызывая у партнера то ли стон, то ли всхлип. Он яростно посмотрел в голубые глаза, которые завораживали и увлекали все его существо, а потом попытался заглотить член своего любовника сразу целиком. Он яростно насаживался своим горлом на немаленьких размеров орган Александра, распластавшегося на кровати и сходящего с ума от безудержных ласк мужчины. Смочив рукоятку расчески в ароматическом масле, которое распространяло смешанные запахи ландыша и свежих роз, Наполеон попытался как можно глубже засунуть данный предмет в худощавую, но довольно упругую задницу блондина. Тот, разумеется, испытывал весомый дискомфорт, но именно этот дискомфорт вынуждал его выгибаться, стонать. Он чувствовал, что вот-вот Бонапарт направит руку в другом направлении и он, Александр, сможет почувствовать нечто новое, острое, нереальное. Но Наполеон был далек от желаний блондина и не пытался изменить направление своих рук, зато он активно работал ртом, а точнее языком. Конец прелюдии наступил тогда, когда Александр, с очередным отчаянным стоном, схватил темные волосы Наполеона и попытался глубже войти в его рот. Наполеон не смог больше терпеть и, вытащив расческу из анального отверстия Александра (которая, собственно говоря, свободно входила внутрь), с размаху вошел в него, вдалбливаясь на всю длину. Заданный с самого начала бешеный ритм был выдержан до победного конца. Первым кончил Александр, залив свой подтянутый живот прозрачной спермой. Мышцы его ануса настолько сжались внутри, что у Бонапарта просто-напросто не оказалось выбора, кроме как кончить следом. Наполеон медленно склонил свою голову, чтобы попробовать на вкус эту живительную влагу, стекающую вниз, на покрывало и простыни, оставляя на них мокрое пятно.