Мой любимый режиссёр

POV Василиса — Марк! — крикнула я сразу же, как только заметила знакомую фигуру. — Марк, подожди! Ляхтич, стой! — наконец добежала до парня я и, схватив его за рукав рубашки, развернула лицом к себе. Поговорить с Марком сразу же после того, как я услышала их с отцом разговор, мне не удалось. Ляхтич покинул студию так быстро, что я даже ещё не успела спуститься на первый этаж, за то на следующий день он пришёл почти одновременно со мной, чем я и воспользовалась. Съёмки ещё не начались, хотя всё равно в сцене, которую должны были снимать, не принимали участия ни я, ни Марк. — А, это ты, Огнева, чего тебе? — с лёгкой насмешкой спросил Ляхтич, останавливаясь и вытаскивая один наушник из уха. — Мне надо с тобой поговорить, — сказала я, отпуская его рукав и оглядываясь по сторонам в поисках места, где мы могли бы побеседовать. Как назло, все столики в кафетерии были заняты, а на диванах в противоположном конце студии сидела почти вся съёмочная группа. — Ничего себе, неужели я наконец понадобился малышке Василисе? — Прекрати, — резко обернула его я. — У меня есть к тебе разговор, это очень важно. — Ну ты меня прям заинтриговала, — взгляд Ляхтича и вправду стал более заинтересованным, и он аккуратно взял меня под локоть и повел по направлению к подоконникам. — И что тебе нужно? — Я вчера, когда подходила к кабинету своего отца, услышала ваш с ним разговор. И меня он насторожил, и я хотела… — Огнева, а тебя не учили, что подслушивать нехорошо? — перебил меня Марк. В его голосе слышалось явное недовольство и раздражённость. Мы заняли подоконник в самом углу студии, который был прикрыт высокими растениями. — Я не подслушивала, ясно? — огрызнулась я. — Я услышала его совершенно случайно. — Другому лапшу на уши будешь вешать, а я спешу, — холодно отозвался Ляхтич и, снова надев второй наушник, поспешил покинуть мое общество. — Марк, да подожди, — снова одернула его я, останавливая. — Мне правда нужно знать. Да и, тем более, отец, насколько я поняла, сам хотел, чтобы ты со мной поговорил. — А говоришь: не подслушивала, — вдруг весело усмехнулся он, а я лишь поразилась такой резкой смене его настроений. Он вытащил наушники и спрятал их в сумку, а потом встал рядом со мной, облокачиваясь на подоконник. — Ну давай только быстро. Что ты хотела спросить? — Почему отец обсуждает с тобой мою личную жизнь? — задала прямолинейный вопрос я. — Ведь разговор был обо мне и Фэше, верно? Марк ничего не ответил, лишь молча смотрел на меня, и от взгляда его холодных чёрных глаз мне стало не по себе. На всякий случай я отодвинулась от него подальше, но он, казалось, этого не заметил. — Огнева, ты совершенно не замечаешь, что происходит вокруг тебя, — наконец медленно протянул Ляхтич. — Как тебе это удаётся? — вдруг, искренне усмехнувшись, спросил он. — Ты о чем? — нахмурившись, спросила я. Марк был далеко не первым человеком, который говорил мне, что я дальше собственного носа ничего не вижу, и это не могло не раздражать. — Твой отец говорил с тобой о Драгоции? — А тебе какое дело? — огрызнулась я. — Как грубо, Василиса! — зацокал языком Ляхтич. — А ведь я стараюсь тебе помочь. Так говорил или нет? — Ну да, было как-то, — буркнула я. — На самом деле, я знаю не так много, как ты думаешь, — посерьёзнев, сказал он. — Видишь ли, наш Драгоций великий ловелас. — Ну он хоть не насилует, в отличии от некоторых, — едко парировала я, понимая, к чему ведёт Ляхтич. — Следи за языком, Огнева, а то ведь я могу отказаться что-либо говорить, — чуть ли не сквозь зубы прошипел Марк. — Извини, — после некоторого молчания, наконец, ответила я. Как бы я не хотела этого признавать, помощь Ляхтича действительно сейчас мне была необходима. — Ну так и что? — Он нравится девушкам, женщинам… — медленно продолжил тот. — И твой отец очень чётко это просчитал. Он попросил Фэша… — Ляхтич немного замялся, отчего я невольно придвинулась к нему ближе, чувствуя, что он скажет мне сейчас что-то важное. — Приударить за тобой, оказывать знаки внимания, проводить время вместе… И он согласился. Все-таки как не помочь одному из главных спонсоров его проекта? Осознание, сказанных Марком, слов холодной волной накрыло меня с головой, проникая в каждую клеточку тела. В глазах потемнело, голова резко закружилась, мои внутренние органы словно скрутило в жгут, отчего я не могла толком вздохнуть. Я изо всех сил попыталась запретить себе думать, пока спокойно не договорю с Марком, но мой мозг решил по-другому и сейчас усиленно разрабатывал цепочку последовательности событий. Я просто не могла поверить в то, что говорит Марк. По началу я подумала, что он врет, но так искусно врать и притворяться не могут даже опытные актёры. Да и зачем ему это выдумывать? Не припомню, чтобы он испытывал ко мне высокие чувства. — Подожди, то есть ты хочешь сказать, что Фэш… Делал все это по указке моего отца, — наконец произнесла это я. Казалось, внутри меня находится маленькая хрупкая девочка, которая отчаянно сопротивляется этой волне предательства, стараясь выплыть на поверхность, но несмотря на все её старания, чем больше она бултыхалась, тем сильнее и быстрее её затягивало на самое дно. — Именно так, Огнева, — кивнул Ляхтич, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Не спрашивай меня, для чего ему это понадобилось, в это он меня не посвящал, — он сразу же поднял руки в защитном жесте, предвидя мой следующий вопрос. — Знаю только то, что больше твой отец в услугах Драгоция не нуждается. — То есть ты имеешь в виду… — медленно начала я, но Марк меня перебил. — Твой отец сказал, что Фэш может больше не бегать за тобой, как только вы вернулись из Черногории. Я так думаю, ему это было выгодно для чего-то, и Фэш неплохо переключил твоё внимание. — Ляхтич лениво пожал плечами. Судя по его виду, этот разговор начинал ему надоедать. — А с чего этого должна тебе верить? — Можешь не верить, я ж не настаиваю, — он развёл руками в стороны. — Ты сама спросила, да и тем более твой отец может все подтвердить, а то и рассказать побольше моего, — все это время пока он говорил, я не отрываясь смотрела на него, но, похоже, что Марк не врал, уж слишком уверенно и спокойно он держался. Наконец, я глубоко вздохнула и прикрыла глаза, массируя виски. Мысли роились в голове одна за другой, настроение было прескверное, хотелось что-то сломать или разбить, а потом сесть и зарыдать. — Неужели он правда мог так поступить? — забывая о присутствии Ляхтича, прошептала я. Фэш казался мне интеллигентным, рассудительным, а главное — добрым человеком. Неужели он и вправду не мог понять, что правда, которую я рано или поздно узнаю причинит мне боль? Неужели для него ничего не значили все эти поцелуи на закате на море, долгие бессонные ночи и разговоры обо всем на свете? Неужели этим можно играться или шутить? — Скажи, Огнева, а как хорошо ты знаешь Драгоция? — Марк придвинулся ближе ко мне, я лишь открыла рот, чтобы ответить, но не произнесла ни одного слова. — Не знаешь, как ответить? — правильно истолковал моё молчание он. А ведь действительно, я не могла знать на сто процентов честен со мной Фэш или нет. Вдруг он говорил только то, что можно было мне знать? — Ты действительно поверила, что Фэш, мальчик которому всегда доставалось все, что он захочет, влюбился в тебя? Он очень хитрый и расчётливый, поэтому я бы на твоём месте не обольщался. Надеюсь, ты ему ещё не успела дать? — задумавшись над сложившейся ситуацией, я не заметила, как Марк оказался так близко ко мне, что его губы, когда он говорил, задели моё ухо. — А это, Ляхтич, совсем не твоё дело, — вздрогнув от неожиданности, но быстро взяв себя в руки, сказала я. — Всего хорошего, — холодно попрощалась я, и, подхватив сумку, поспешила прочь от Ляхтича. — А нет, успела. Жаль, я не думал, что ты так быстро раздвинешь перед ним ноги, — раздался мне крик в догонку. — Ну, по крайней мере, это уж лучше, чем перед тобой, — парировала я, ускоряя шаг. Я чувствовала, как волна гнева, злость, а самое главное — непонимания нарастает во мне с каждой секундой, и я понимала, что если сейчас же не выпущу пар, то взорвусь на тысячу кусочков.

***

— Я сейчас же требую объяснений, что происходит! — именно с такими словами я ворвалась в кабинет отца, напрочь забыв постучаться. Едва я распахнула дверь, моему взору предстали отец и Миракл, сидящие друг напротив друга за рабочим столом отца. У каждого из них между пальцами была зажата толстая сигара, а в другой руке — колода карт, и, судя по их числу, выигрывал пока отец. Они оба, как по команде, посмотрели на меня, только Миракл с удивлением и лёгкой улыбкой, а отец — напротив, раздраженно и рассерженно. — Василиса, а тебя не учили стучаться? — строго и без эмоций спросил он. — Ты меня вообще ничему не учил, раз уж на то пошло, — жёстко ответила я, на что у Миракла брови стремительно поползли наверх. Мой отец, Нортон Огнев, был очень уважаемый человек, понятное дело, что он никому не позволял так с собой разговаривать, и своим детям в том числе. — Извини, Миракл, давай продолжим завтра во время обеда? — устало спросил отец у Миракла. — Без проблем, Нортон, — сразу же все поняв, ответил тот. — Василиса, — мужчина на секунду остановился передо мной, учтиво кивнул и, больше не сказав ни слова, вышел из кабинета отца, захлопнув за собой дверь. — Ну и что ты здесь устроила? — раздраженно спросил отец, поднимаясь со стула и туша в пепельнице сигару, скуренную только наполовину. — Что это за показательные выступления? — Это я у тебя хочу спросить, тебе лучше знать, — упрямо стояла на своём я. Для себя я решила, что получу ответ на свой вопрос, во чтобы это ни стало, и не уйду отсюда до тех пор, пока не буду полностью удовлетворена, полученной информацией. — Значит так, если ты сейчас же не сформулируешь проблему, с которой пришла ко мне, я позову охрану и попрошу тебя выставить за дверь, пока ты не научишься излагать свои мысли, ясно? — подходя ко мне ближе, тихо, почти сквозь зубы прошипел отец. От неожиданности я отступила на шаг, что не говори, а мой отец умел припугнуть всех, даже своих детей. — Я тебе не подружка, у меня не так много свободного времени. Садись. Чего ты хотела? — Я разговаривала с Марком, и он мне все рассказал, — уже спокойнее ответила я. — Не хочешь ничего мне объяснить? — Что именно тебя интересует? — он снова сел за стол, сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на меня. — Зачем ты попросил Фэша влюбить меня?! — выпалила я. — Ты… Да как ты мог?! Для чего тебе это?! — не выдержала я, снова переходя на крик. Мне было абсолютно плевать даже на то, что нас могут услышать в коридоре. — Во-первых, я не просил Драгоция, как ты говоришь «влюблять тебя», я просто попросил его отвлечь твоё внимание, чтобы ты переключилась на него, — отец говорил все это с такой интонацией, будто объяснял какие-то совершенно очевидные вещи трёхлетнему ребёнку. Он не растерялся и не засмущался, он говорил все слишком уверенно, будто бы вообще не чувствуя своей вины. — А уж каким образом он это сделал — мне фиолетово, ясно? — Но зачем это тебе? В какие аферы ты впутываешь меня? Причём тут Марк? Почему ты обсуждаешь с ним мою личную жизнь? — я была немного в шоке от напора отца, поэтому невольно снова перешла с крика на обычный голос. — Изначально я попросил Ляхтича помочь мне, но он любезно отказался, сказав, что у вас есть некоторые разногласия, и предложил обратиться за помощью к Фэшиару. — И он согласился? Вот так просто? — Василиса, я не какой-то левый человек с улицы, я — спонсор, который вкладывает деньги в его проект, — отец резко поднялся со стула и облокотился руками на стол. Его тон стал ещё более раздражённым, невооружённым глазом было видно, что он с каждой секундой раздражается все больше. — Да и тем более, я не просил ничего ужасного, просто оказать мне небольшую услугу, поухаживать за моей дочерью. — Ничего ужасного?! — ужаснулась я, слыша его спокойный равнодушный тон. — Ты… Ты просто играешься моими чувствами, понимаешь? — Во-первых, не ори, — поморщился отец. — а во-вторых, не я, а он. — И ты… Ты вообще не чувствуешь своей вины? — сорвавшимся голосом спросила я, чувствуя, как от отчаяния и злости к горлу подступает знакомый неприятный комок. — Я думал, ты будешь умнее, и не подпустишь Драгоция так близко к себе, зная, что он… — отец замялся. — Любвеобильный парень. Но ты, как и многие, купилась на его внешность и слова, — он посмотрел на часы, висевшие возле двери, словно размышлял над тем, сколько он ещё будет тратить своё драгоценное время напрасно. — Но зачем тебе это было нужно? Что я такого сделала? — Ты мешала нам с Лиссой… — я видела, как отец немного замялся и даже отвёл свой взгляд от меня. — Решить наши проблемы. — Мешала? Да я наоборот пыталась вам помочь, вы как собаки друг с другом постоянно грызлись! — казалось, ещё несколько секунд, и я просто взорвусь от возмущения и негодования. Нет, я ожидала услышать абсолютно все, но только не это, потому что это было полнейшим бредом. — Вот именно — грызлись, а ты не хотела признавать очевидного! — перешёл в наступление отец. — Мы давно хотели развестись, Василиса, но ты так упорно этому препятствовала, что мне пришлось попросить помощи со стороны. В кабинете повисла гробовая тишина. На какой-то момент я даже потеряла дар речи, не ожидая услышать такого. Слова отца глубоко проникли в моё сознание и, переплетаясь с моими мыслями, начали собираться в очевидное умозаключение с бешеной скоростью. — Неужели… Ты… — хриплым от волнения голосом начала я, боясь произнести вслух то, что сейчас вертелось у меня на языке. — Нанял Фэша, чтобы он отвлёк меня от вашего развода? — Не нанял, просто попросил его помочь, — хмуро отрезал отец, все также не смотря на меня. — Мы с Лиссой развелись на прошлой неделе, когда вы улетали. Но не волнуйся, это никак не повлияет на твои отношения с нами, ты по-прежнему наша дочь. — Ты сейчас издеваешься? — тихо спросила я, изо всех сил борясь со слезами, стоявшими в глазах. — Ты нанял… Ах да, не нанял, а попросил моего режиссёра охмурить меня, чтобы я не мешала вам сохранить нашу семью! О каких к черту отношениях может идти речь?! Я просто не могла поверить, что мои родители, в частности отец, способны на такое. Да вообще, могут ли чьи-либо родители быть способны на это? Как отцу в голову вообще пришла такая идея? Почему со мной просто нельзя было поговорить? Мне не двенадцать лет, неужели бы я не вошла в их положение? Я то сражалась за нашу семью, думая, что у родителей сейчас просто такой период. Они не говорили, да я и представить себе не могла, что они хотят развестись! Интересно, а мать была в курсе? Да конечно в курсе, этот развод же был выгоден и ей! Я не знала в какую сторону этой проблемы мне копать. Сердце разрывало и то, что родители развелись втихаря и за моей спиной, и то, что отец так подло поступил со мной, втянув сюда и Марка, и Фэша, и, конечно, то, что Фэш согласился на весь этот обман, обвёл меня вокруг пальца и попользовался мной. Что делать дальше, я ровным счётом не знала. — Василиса, не воспринимай все близко к сердцу… — начал было отец, видя, как кровь отлила от моего лица. — Не воспринимай все близко к сердцу?! Ты играл с моими чувствами! Ты и твой ненаглядный Фэш! — Василиса, поверь, так было всем лучше, ты меня со временем поймёшь. — Было лучше всем, кроме меня, — наконец, глубоко выдохнув и спрятав слезы, ответила я. Несмотря на то, что внутри меня кипела самая настоящая буря, снаружи я выглядела относительно спокойно. Не зря я все-таки была актрисой. — Я не хочу тебя видеть, я увольняюсь, ясно? — с этими словами я с гордо поднятой головой пошла к двери. — Василиса! Ты не можешь, проект уже на середине… — А мне плевать! — обернувшись, крикнула отцу я. — Точно также, как вам было плевать на меня! — и, не став ничего дослушивать, я вышла из кабинета, оглушительно хлопнув дверью.

***

— Какая же ты сволочь, Фэш Драгоций! — я резко распахнула дверь кабинета Драгоция, быстрым шагом подошла к нему и залепила такую звонкую пощёчину, что звук наполнил всё помещение. В комнате повисла напряжённая тишина. Помимо Фэша в кабинете находилась только Николь, увидев, что я сделала, она лишь прикрыла рот папкой со сценарием, округляя от ужаса глаза. Фэш, явно не понимая, что происходит, медленно поднёс руку к щеке. Я буквально кожей ощущала, как злость и гнев наполняют его изнутри, и на какой-то момент мне стало страшно. Но я быстро отогнала от себя все мысли прочь, ведь я была не виновата, это он поступил, как скотина, поэтому это ему должно быть стыдно. — Огнева, ты чего, совсем с катушек слетела что ли?! — тихо прошипел Фэш, отходя от стола и подходя ближе ко мне. — Не припомню, что бы я поднимал на тебя руку! — Как ты мог?! — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами, и я ничего не могу с этим сделать. — Как… Я же тебе доверяла… Правда доверяла! — краем глаза я заметила, как Николь, очень быстро поняв, что к чему, собрала свою сумку, взяла сценарий и поспешила выйти из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. И в этот момент я была ей несказанно благодарна, сомневаюсь, что у меня бы нашлись дополнительные силы объяснять все и ей. — Василиса, ты о чем? Я правда не понимаю! — взгляд его голубых глаз из гневного превратился в обеспокоенный и тревожный. И в любой бы другой момент я на это обязательно бы купилась, но только не сегодня. — Не понимаешь? Не волнуйся, ты можешь уже не играть в благородного принца, папочка дал команду «отбой», — слегка дрожащим голосом отвечала я, молясь, чтобы только позорно не расплакаться при нем. — Какой принц, какой папочка, Огнева, объясни все спокойно, без истерики! — Не прикидывайся дурачком! Неужели для тебя это совсем все не значило? Неужели ты правда можешь так легко играть с чувствами других, но зачем?! Что тебе сказал мой отец?! — Я смотрела на него и не могла поверить, что он действительно мог со мной так поступить. Да, он мог не испытывать ко мне чувств, я бы как-то это пережила, но играться со мной, играть с моим доверием — этого я бы не смогла простить никому. Я же рассказывала ему столько личного, говорила о своей семье, говорила, как я переживаю, а он все знал и старательно скрывал от меня правду! — Да успокойся ты! — неожиданно рявкнул Фэш и сильно встряхнул меня за плечи так, что у меня аж в глазах потемнело. — Ничего мне твой отец не говорил, ни с чьими чувствами я не игрался! — Какой же ты мудак, Драгоций! — прошептала я, чувствуя, что слезы все-таки катятся по моим щекам, как бы я этого не хотела. — Я ведь правда поверила тебе, что ты что-то чувствуешь ко мне. И как я могла быть такой слепой… — Василиса, последний раз прошу, объясни все, давай разберёмся как взрослые люди. — Я не желаю здесь оставаться ни минутой больше, я увольняюсь, — тихо, но твёрдо произнесла я, глядя ему прямо в глаза. Хм, надо же, а что не говори, Фэш не только талантливый режиссёр, но и отличный актёр, ведь так профессионально изобразить недоумение и непонимание не каждый сможет. — И мне насрать, что вы собираетесь там делать? Можете переснимать весь сезон заново с новой актрисой, меня это не волнует! Аривидерчи! — с этими словами я быстро вышла из кабинета, не забыв на прощание как следует хлопнуть дверью так, что она чуть не слетела с петель.

***

Едва я переступила порог своей маленькой уютной квартирки, как тут же обессиленно скатилась по стенке вниз и зарыдала, уткнувшись в колени. За какие-то пару дней моя жизнь просто пошла под откос, и что теперь делать я решительно не знала. Я не смогу снова прийти на ту съёмочную площадку, не смогу смотреть в глаза всем этим людям, не смогу игнорировать сплетни, но самое главное — не смогу работать и общаться с Фэшем, которого, даже несмотря на его подлый и предательский поступок, продолжала любить. Нарыдавшись вдоволь, я полезла в сумку за телефоном, чтобы поискать какие-нибудь вакансии работы или кастинги. Но неожиданно из заднего кармана моей сумки на пол упала чёрная визитка с золотым крылом летучей мыши. Я медленно подняла её, не понимая, как она здесь оказалась, и вдруг в моей памяти ясно всплыл тот самый день, когда Войт Драгоций предложил мне сниматься в его фильме, а затем дал его контакты. Сердце бешено забилось от радости, и я почувствовала, как решение моей проблемы само упало мне в руки. Я быстро набрала указанный номер, раздумывая над тем, поднимет ли брат Фэша трубку, ведь всё-таки он занятой человек, наверняка съёмочный процесс идёт полным ходом. Но мои опасения не подтвердились, трубку сняли, и на другом конце провода послышался грубоватый мужской голос. — Алло, добрый день, это Войт Драгоций? Я подумала и решила — я согласна на ваше предложение.