Тот мальчик, который самурай

Меня разбудило оповещение в телефоне в четыре утра. *вам пришло одно сообщение от Тайлера Джозефа* Я разблокировал дурацкий мобильник. Экран был таким светлым, что резал мои глаза. Т: Посмотри в окно. Мир красив без людей, правда? Я: Какого черта, Джозеф? Четыре гребанных утра. Какого ты не спишь? Т: Я не люблю спать в такое время суток. У меня есть вещи поважнее сна. Ты не посмотришь? Я закатил глаза. Резко встал с кровати, раздвинул шторы. Чистое-чистое небо, яркое солнце. Людей и правда нет. Ни одного человека. Все такое свежее. Я протянул руку к телефону, оставаясь на подоконнике. Я наслаждался пейзажем и очень хотел уехать из Оттавы, куда-то очень далеко. Т: Не хочешь прогуляться? Я: Сейчас? В четыре утра? Т: А что такого? Я подойду к тебе через двадцать минут. Я: Но… Мой адрес. Откуда? Т: Не бери в голову. Увидимся. Я не знал, кто дал адрес самураю, но все это казалось как минимум странным. Я убедился, что мама все еще спит, направился в ванную комнату, принял душ, оделся и не поевши вышел на улицу. На дороге перед домом стояла машина. Я разглядел в ней Тайлера, который напряженно смотрел на руль. Я подошел ближе, постучав в окно машины. Он резко дернулся, указав на сиденье рядом с ним. Я обошел старенький джип и уселся на пассажирское кресло. — Привет, — отозвался я. Он кивнул головой, показывая приветствие. — Почему в четыре утра? Я не выспался толком. Я, кстати, сразу взял рюкзак, чтоб не возвращаться домой. Он снова кивнул. Я вспомнил слова Пита: «Социопат он». — Почему ты так просто заговорил тогда со мной? Я знаю многое про тебя. — Сказали твои дружки? Чокнутая с красными волосами, самый высокий парень нашей школы с дебильной прической и два гея? — Что они тебе сделали? Он зажался. — Много чего. Много чего мне сделали все в этой школе. Хочешь сказать, что мои порезы на запястьях ничего не значат? — Ответишь на мой вопрос? — Почему я заговорил с тобой? Да потому что заняться нехером. Вот и заговорил с тобой. Все в этой школе против меня, а ты вроде как новенький, поэтому… — Я понимаю, ладно. Он пожал плечами. — Что это за кимоно? — решился спросить я. — А что? Тебе не нравится? — Нравится, просто… Ладно, не бери в голову. Расскажешь о себе? — Хм… — короткая пауза. — В общем, родился я в Оттаве. Мне 17 лет. Я пою, читаю реп, играю на фортепьяно, на укулеле и на бас-гитаре. А еще… Я не люблю бананы. — Чувак! Как я тебя понимаю! Бананы — это зло! Он усмехнулся, а я посмотрел на него. У него была замечательная улыбка. Улыбка, в которую кто-то, должно быть, влюблен, а он даже не подозревает об этом. — Ты так много умеешь… Я играю на ударных, но… Нет никакого толка от этого. — Я уверен, что есть. Всегда хотел научиться играть на ударных, но ничего не получалось. Слушай, если ты хочешь, то я могу подбросить тебя до школы. Только давай договоримся, что я не увижу твоих друзей. — Ладно, как тебе будет удобнее. Ты теперь будешь знакомиться со всеми новенькими в этой школе? — Нет. — Почему? — Мне одного друга вполне хватает. Я чуть удивился. Как человеку может хватить одного друга? — Ладно, — я пожал плечами. Мы говорили о чем-то своем, слушали музыку, я рассказывал ему смешные истории из своей жизни, а он хохотал во весь голос. Он показался мне живым, вовсе не таким, как из рассказов Хейли. Как будто на его руках вовсе не было свежих шрамов, или будто он вовсе не пытался покончить с собой. Я слышал раскаты грома на улице. А ведь только недавно светило солнце, а небо было голубым-голубым, а сейчас тучи затянули небо и не хотели уходить. На улице лило как из ведра, а я чувствовал запах мокрой травы. Стало грустно. Мы с Тайлером зашли в класс истории. — Не будешь против, если я сяду с тобой? — попросил Джозеф. — Конечно, садись. Я посмотрел на Патрика с Питом, они смотрели на нас так, будто мы спустились с луны. Потом я обратил внимание на весь класс. У всех отпали челюсти. — Что с ними не так? Чего они так смотрят? — спросил я. — Это все из-за меня… Из-за моего гребанного диагноза. Прости, не надо было подходить к тебе. Теперь все будут издеваться над тобой, как и надо мной. — Все хорошо, Тай. Все хорошо. Я погладил его по плечу, показывая, что он не виноват. Время показывало, что пора идти в столовую. Я взял свою порцию и отправился искать Тайлера, но его я не заметил. Меня потянула за собой яростная Хейли. — Какого черта, Дан? — Чего? — недоуменно спросил я. — Пит и Патрик все нам с Брендоном рассказали! В этот самый момент появился Ури. — Мы ведь говорили тебе, чтобы ты держался от него подальше. Они смотрели на меня так, будто были готовы съесть меня. — Вы не видели Тая? Я не могу его найти. — выдал я. — Джош, ты серьезно не слышал, что мы тебе сказали? — выкрикнула яростно девчонка. — Слышал. Я хочу быть ему другом. Я хочу, чтобы он не чувствовал больше боли, я хочу, чтобы мы с ним вместе чувствовали боль. Я лишь хочу защитить его. Я видел его шрамы и видел его грусть в глазах. Все это видели, правда? А видели вы, как он улыбался и смеялся во весь голос? Нет? А вот я видел. Так какого черта вы осуждаете человека за то, что вы не захотели увидеть его лучшие черты? Я чуть ли не кричал на ребят. — Тайлер в туалете на третьем этаже… — отозвался Патрик. Я отложил еду и пошел туда. Я открыл дверь и услышал всхлипы в одной из кабинок. — Тай, ты там? — Джош прошу, уйди. — Что случилось? Тайлер, выходи. Он медленно стал открывать дверь. Он не вышел сразу, только через некоторое время. На его голове были спагетти и томатная паста, которая стекала ему на одежду. — Черт, Тай, кто сделал это? — Когда я взял тарелку с едой, на меня набросились два амбала, один больно сжал мои плечи, а другой забрал тарелку из моих рук и ты видишь… Они уместили ее на мою голову. Это видели ученики всей школы, все учителя, но никто не подошел и не спросил все ли в порядке. Они смеялись, а преподаватели проходили мимо. Всем было наплевать. Всем всегда плевать. Он все еще всхлипывал, и я чувствовал его боль. — Хэй… Мне не плевать. Все хорошо. Если хочешь, то можем сбежать с занятий ко мне домой, отмоешься, я дам тебе одежду. — А можно? — он перестал плакать и хлюпать носом, а на его лице виднелась незаметная улыбка и свежесть в глазах. Я кивнул. — Джош… Ты сможешь повести мою машину? — Конечно. И мы запрыгнули в голубой джип. Мы доехали за две минуты. — Ванна через гостиную прямо по коридору. — проинформировал его я. Он кивнул. — Черт... Мое кимоно... Оно все в томате. — Закинь его в стиралку. Должно за час отмыться и быстро высохнуть. Ткань-то тонкая. Он кивнул и ушел, а отправился на кухню, приготовил нам горячего шоколада и хрустящие тосты. Тайлер быстро принял душ и вышел в моей огромной футболке и чуть большеватых ему штанах. — Чем так вкусно пахнет? — Я приготовил нам горячий шоколад и тосты. — Ммм... — нежно протянул он. — Завалимся ко мне в комнату? — Можно, — Тайлер улыбнулся. — Так. Ладно, мы можем посмотреть фильм. Какой ты хочешь? — Давай посмотрим "Матрицу"? — Клевый фильм. Давай. И я вставил диск в DVD и выбрал первую часть фильма. На протяжении половины фильма мы разговаривали и комментировали какие-то моменты. — Было бы круто сняться в хорошем фильме, правда? — спросил я, но ответа так и не было. Я посмотрел на Тайлера, который сопел на моем плече. *на моем плече засыпает мое счастье* Я улыбнулся, погладил его по голове и тихо снизил звук у фильма. Мама вернулась домой с работы и зашла в мою комнату. Вы бы видели ее лицо. — Чшш... — шикнул я. Она понимающе кивнула и тихо закрыла дверь. Когда Тайлер проснулся, был уже вечер. — Хэй. А вот и наша спящая красавица. Он сонно улыбнулся и протер глаза. — Сколько время? — Полпятого. — Черт... Прости... Уже так поздно. — Все хорошо. Хочешь остаться у меня на ночь? — Если ты не против. Я буду очень рад, — он улыбнулся. — Пошли, я познакомлю тебя со своей мамой. Мы лежали на кровати. Я вспоминал о его диагнозе, но его будто не было. Они так хорошо поладили с моей мамой. Долго говорили, а я смотрел на них и улыбался. Мне было хорошо. Я такого еще никогда не чувствовал.