Светлый путь

На выходе из корпуса Андреаса поймал отец и уволок за руку в сторону. - Гаденыш, ты опять за старое! – прошипел зло Майер. - Не прикасайся ко мне! – взвился Страйфи, вырывая свою руку и тут же отдергивая одежду ровно. – Мне надоело сидеть в этом убогом месте, папочка, не видишь, как мне плохо? – начал он слащавым голосом. Голова Страйфи дернулась в сторону, а волосы разметались по плечам – отец дал звонкую пощечину парню. Щека Джека быстро приобрела неестественно красный оттенок, а взгляд стал обиженным и злым. - Ты доиграешься, паршивец… - кулаки отца сжались от злости. - Что ты сделаешь мне? – усмехнувшись, ответил мальчик. – Мы ведь оба храним тайну, забыл? Директор занес руку для нового удара, но Страйфи вдруг испуганно зажался, закусывая губу и выпуская слезы из глаз. Для него это было не характерно, он редко плакал от таких пощечин, если только… Майер медленно обернулся – неподалеку от них стоял Нойманн, с ужасом во взгляде наблюдая за происходящим. - Не трогай меня! – вдруг резко вскрикнул Андреас, зарыдав в голос и побежав в сторону мужского корпуса, словно спасаясь от опасности. - Твою мать – выругался едва слышно мужчина, поправляя свой халат и разворачиваясь, зашагал в сторону Нойманна. - Вы только что били Андреаса? – в Гельмуте кипела злость. Как посмел директор заведения трогать своего пациента, да что там! В конце концов, как посмел родной отец поднимать руку на собственного сына! - Это не Ваше дело, ясно? Прикусите язык, если хотите сохранить работу и вообще диплом специалиста. – угрожающе произнес директор, щуря свои и без того покрытые мелкими морщинками уголки глаз. - Вы думаете, я стану терпеть такое в богоугодном заведении?! (прим. больница) – с вызовом ответил доктор. - Я как-нибудь сам разберусь со своим сыном. А Вам, герр Нойманн, последнее предупреждение. – не намереваясь больше обсуждать это, Майер развернулся и быстро зашагал в сторону корпуса, где находился одиночный изолятор. Эта выходка стала последней каплей для Гельмута. Страйфи надо срочно забирать из этого места, увозить как можно дальше, прятать и беречь, восстанавливая психику парня по крупицам. Оставался один вопрос: как это можно было сделать? Трюки Андреаса с исчезновением тут вряд ли помогут, нужен был серьезный и продуманный план. Нарисовать карту местности клиники не составит труда, тем более Джек живет тут довольно давно и знает каждый уголок. При первом выезде Нойманна, осмотр его машины был поверхностным и скорее формальным, но теперь-то директор позаботится о безопасности, а значит, задача осложняется еще больше. Придется прибегать к помощи друзей, которых Гельмут успел уже найти в ближайшем городе, за прошедшие выходные. Мысленно Нойманн благодарил бога за наблюдательность, при выезде в город, он слышал разговор охранника по телефону о том, что ему ищут напарника, чтобы хоть немного разгрузить график работы. Оставалось уговорить самого рискового, помочь вывезти Страйфи тайно и незаметно с территории клиники. - Андреас, мой мальчик. Ты был прав, нельзя больше оставаться в этом аду, я вытащу тебя! – сразу же, как только парень появился на пороге его комнаты, объявил Гельмут. Джек был поражен переменой во взгляде доктора, поэтому остался стоять на месте и молча смотрел на него. - Прости, что я сомневался даже секунду в твоей правоте… - мужчина подошел ближе, встав на колени перед полублондином и взяв его руки, начал целовать их. - Вы…Ты, действительно, так боишься за меня? – дрогнувшим голосом произнес Страйфи, вглядываясь в глаза врача. В его взгляде читалось удивление, что было странным, ведь парень сам убеждал в опасности, нависшей над ним. Но серо-голубые глаза выражали, казалось бы, все те же эмоции: восхищение своим доктором, благодарность и бесконечную грусть. - Конечно, малыш, как я могу не бояться за тебя? – непонимающе смотрел на мальчика Гельмут, сжимая его руки осторожно. Страйфи слегка смутился, словно в душе его что-то переменилось, но быстро вернув своим мыслям прежнюю ясность, мальчик сделал шаг вперед. Руки полублондина обвили шею доктора, а губы коснулись губ. Гельмут приподнялся на ноги, заставляя мальчика выпрямиться и даже приподняться на носки, чтобы доставать до губ и не отрываться от занятия. Парень целовал самозабвенно, жадно и в то же время ласково, словно больше не зная, как отблагодарить Гельмута. Чтобы Джек не тянулся за ним, доктор поднял на руки мальчика, последний же с удовольствием обнял ногами талию мужчины, уделяя все свое внимание поцелую. У них было много дел, относительно плана, но вся ночь была впереди, поэтому несколько часов они могли выделить друг другу. Повалившись на кровать, пара начала избавляться от одежды, медленно, томительно, словно распаляя друг друга. Горячие от долгих и страстных поцелуев губы мужчины скользнули по шее мальчика, от чего он не удержал тихого стона. Полублондин дрожал, при этом сам не понимая, почему ему так не по себе, желание велико, мужчина сексуален и делает все по высшему классу, но собственные чувства Джека пугали его. Доктор же списывал легкую дрожь партнера на неопытность и возраст. Гельмут был готов раствориться в Андреасе, слышать его стоны, ощущать аромат тела, наслаждаться сладким вкусом кожи на шее юноши. Громкий стон Джека резко вернул его в реальность. Пальцы уже внутри этого божественного создания: горячо, узко, а на лице выступил румянец и первые капли пота на висках. Нойманн готов любоваться таким Джеком вечно. Как он несдержанно закусывает губу, как легко упирается ладонями, когда пальцы движутся чуть резче, чем хотелось бы, как срываются стоны с губ. Поняв, что больше нет сил сдерживать себя, Нойманн легко заменяет пальцы собой, втискиваясь в горячее тело сразу полностью. Андреас болезненно стонет, пытается соскользнуть, приподнимая бедра. - Малыш, потерпи… - ласковый шепот доктора над ухом. Руки Нойманна удерживают мальчика на месте, поглаживая при этом по бедрам, чтобы он скорее привык и расслабился. Когда руки перестают бессильно упираться в грудь, а внутри становится свободнее, Гельмут начинает плавно двигаться, ища нужный мальчику угол. - Ммммм! – протяжный и полублаженный стон служит сигналом, что доктор движется правильно. Оба стараются ограничивать себя в стенаниях, чтобы не привлечь лишнего внимания соседей, но иногда это выходит из-под контроля. Божественный голос Андреаса заполняет комнату стонами, постепенно прибавляющими громкость, когда парень не выдерживает первым и кончает. Гельмут замедляет толчки, принявшись терзать губы парня своими, на что полублондин отвечает еще вяло, шумно набирая воздух в легкие через нос. - Ахх, Гельмут… - выдыхает Андреас в губы, ощутив на своем члене руку мужчины, которая вновь начинает ласкать. Длинные тонкие пальцы парня впиваются в спину Нойманна, а пальцы другой руки зарываются в мягкие темные волосы мужчины, сжимая их приятно на затылке. От медленных, плавных движений внутри, Андреас снова начинает напрягаться и возбуждаться, отвечая на поцелуи уже усерднее и страстно. Они снова движутся вместе, стоны сливаются в общие, а жар тел обжигает обоих. В этот раз оргазм накрывает их почти одновременно. Не желая выбираться после такого из кровати, парень не отпустил от себя Гельмута. - Я хочу уснуть и проснуться с тобой…как вчера, пожалуйста… И доктор не смог устоять, лишь приведя в порядок мальчика и потушив свет, он снова вернутся в нагретую ими кровать и, прижимая к себе полублондина, удобно лег.