Last Word

Как же это хорошо – просто наблюдать за закатом. Появляется ощущение свободы, умиротворения, безмятежности. Кроваво-красное солнце уходит, уступая место серебряной луне, пение птиц утихает, а на место им приходят чарующие, загадочные трели сверчков. Это время суток Гарри любил больше всего. Время, когда он может ненадолго сбежать из дома своих родственников и посидеть на детской площадке, куда его обычно не пускают днем. Время, когда он может получить хоть глоток свободы и умиротворения. И пусть эти мгновения были незначительно малы, мальчику этого вполне хватало, чтобы выдохнуть после тяжелого дня и морально подготовиться к следующему. Сегодня тетя Петунья опять побила его. А все потому, что он разлил воду, когда поливал цветы. Мальчик плакал, пытался убедить ее, что он не специально. Ведь это Дадли его толкнул. Но его не послушали. Не послушали, назвали врунишкой и побили. А потом заперли в кладовке, оставив без обеда и ужина. А ведь Гарри было всего пять лет. И он совсем не понимал, почему к нему так относятся. За что его постоянно ругают и бьют? Он ведь не делает ничего плохого… А еще мальчик очень боялся, что однажды перестанет видеть. Ведь каждый раз, когда тетя Петунья ударяет его по голове, в глазах мальчика начинает плыть, а когда перестает – все становится ужасно расплывчатым. Мальчик устало вздохнул и раскачался на своих любимых качелях. Сегодня луна была яркой, с несколько зловещей желтоватой окраской. Могло ли такое предвещать что-нибудь хорошее? Вряд ли. На ум Гарри пришло сравнение с теми ночами из сказок, что рассказывала ему старушка по соседству, когда Дурсли оставляли мальчика ей на несколько дней, а сами уезжали на природу. Там ведьмы начинали отвратительные ритуалы и жертвоприношения, а в медных котлах кипели противные снадобья. А на утро все это пропадало, ведь лучи солнца не позволяли злу и дальше творить бесчинства. Гарри очень нравились сказки, которые рассказывала Арабелла Фигг. Слушая их, он представлял яркие волшебные миры, красивых сказочных животных, добрых и злых магов и ведьм. И эти миры нравились ему гораздо больше той жестокой реальности, в которую ему приходилось возвращаться, когда к соседнему дому подъезжала машина Дурслей. Со стороны кустов раздался шорох. Мальчик вздрогнул и нервно оглянулся по сторонам. Неужели они поняли, что его нет? Они пошли за ним? Они… по спине Гарри пробежал табун мурашек. Всего лишь кошка. Выползла из-за кустов, лениво потянулась и пошла дальше. Нужно идти домой. Сегодня он итак сильно засиделся. А тетя непременно разбудит его очень рано. И если он не проснется сразу или не выспится – будет очень плохо. Поднявшись с качели, Гарри медленно, стараясь по максимуму растянуть время, пошел в сторону дома Дурслей. Как же ему не хотелось возвращаться! Каждую ночь в голову взбредали мысли просто уйти. Вряд ли родственники сильно огорчились бы, не застав его дома. Но, пусть он был и мал, мальчик прекрасно понимал, что идти некуда. И что он не выживет в этом мире один, без денег, еды и крыши над головой. И тогда у него возникал вопрос… а выживет ли он с крышей над головой и Дурслями? И вот, он уже тихо прокрадывается в дом и ныряет в свой чулан. Тихонько прикрыв дверцу, раздевшись и аккуратно сложив вещи на жалкое подобие стола, что ему выделил дядя Вернон, Гарри нырнул под плед, хорошо проеденный молью и уставился в потолок. Видел он ужасно плохо. Однако говорить об этом кому-либо он не станет. Он вообще больше не будет ни о чем говорить. Сердечко ребенка болезненно сжалось. Может, ему нужно стать незаметнее? Ведь когда он молчит и старается не попадаться на глаза, на него меньше кричат. Может, сделав все, что требует тетя, ему следует сразу прятаться в свою каморку и не высовываться даже на ужин? Припасти фруктов днем, пока дядя и тетя на работе, а Дадли у друзей. А ночью, как и всегда, выйти посмотреть на луну. На лице у мальчика непроизвольно появилась вялая улыбка. Точно. Он обязательно так и сделает. Он станет невидимкой. И тогда, возможно, его жизнь чуточку упростится.