Horis

Ты смотришь на своё запястье. Не совсем обычные наручные часы показывают относительно неправильное время — сейчас отнюдь не половина чего-либо. Солнце уже давно близится к закату, поэтому часы в любом случае ошибаются. Вряд ли они вообще покажут верное время. В конце концов, через полчаса ты должен встретить своего соулмейта. И ты безгранично рад тому, что он у тебя есть. И дело не только в твоей не совсем обычной внешности. Когда-то что-то пошло не так, ученые вывели не то ДНК, и получился ты — наполовину птица. Крылья у тебя невероятно огромные, размахом примерно пятнадцать метров, длинный чёрный хвост с белой кисточкой, и совершенно неудобные птичьи лапы. Или ноги. Ты сам не до конца понимаешь, что ты такое, но тебе это нравится. Конечно, есть некоторые проблемы с одеждой, но в целом ты обожаешь свободно летать и парить над этим жарким городом. Но сейчас совсем не жарко, так что ты сидишь на крыше небоскреба и наблюдаешь за людьми. С такой головокружащей высоты они кажутся маленькими муравьями. Тебе становится слишком скучно. Ты аккуратно встаешь с парапета, расправляешь чёрные крылья, нервно дергаешь хвостом и пикируешь вниз. Встречный ветер холодит твои заостренные птичьи уши, которые улавливают буквально каждый звук. Ты выходишь из опасного пике, случайно задевая пером крыла голову какого-то парня внизу. Ты тут же слышишь приглушенные маты и поспешно пытаешься отлететь куда-нибудь вбок, но парень уже успел развернуться и вовсю смотрит на тебя. Тебе становится стыдно. Часы на твоей руке звенят, словно будильник, но ты не обращаешь внимания.  — Думаешь, если летаешь тут, значит, всё можно? Взгляд этого парня хмурый и, может быть, немного настороженный, но никак не удивленный. В отличии от тебя. Ты отрицательно киваешь головой. Парень смотрит на свои наручные часы. Взгляд его моментально меняется, он переводит его на тебя, глаза стекленеют, а потом он поворачивается на сто восемьдесят градусов и даже не идет, а бежит от тебя.  — Эй, подожди! Он идет ещё быстрее, ты кричишь, тебя слышит вся улица, если не весь квартал. Твои крылья сами несут тебя вверх, затем вниз, вводя в очередной сумасшедшее пике. Твои лапы с сильными когтями хватают парня, унося его в небо вместе с тобой. Он орет и матерится, как сумасшедший, но тебе всего лишь смешно. Ты несешь его в своё любимое место. Когда вы прилетаете, он уже не кричит, но по-прежнему злится — ты замечаешь, как пульсирует вена на его тонкой шее. Ты аккуратно приземляешься рядом, стараясь не задеть парня крыльями. Твой хвост метается из стороны в сторону: ты напряжен. Сильная, громкая пощечина оглушает тебя. Руки парня неистово трясутся, он, наверно, сможет тебе ещё и врезать, но сдерживается. Ты обиженно хватаешься за щёку и недоуменно смотришь на него. Тот неожиданно подходит к тебе и, краснея и извиняясь, обнимает тебя, гладя длинными пальцами твою щеку. Его руки мнут твою красную куртку, он тыкается носом в твои ключицы и почему-то мелко дрожит. Проходит минута, прежде чем ты понимаешь, что вообще происходит. Ты слишком неуверенно обнимаешь его в ответ, прижимая к себе настолько близко, насколько вообще возможно, но это не помогает — из его глаз начинают литься слёзы, они капают на твою шею и стекают куда-то вниз, тебе холодно, мокро и неприятно, но ты не можешь оттолкнуть его.  — Эй, Каркат, ну ты чего? Всхлипы на мгновение прекращаются, он удивленно смотрит на тебя из-под полуопущенных ресниц, ты пялишься на него в ответ и не знаешь, откуда у тебя его имя. Ведь не знаешь же, правда? Каркат отрывается от твоих ключиц, громко шмыгает носом и тянется к твои губам. Ты не отстраняешься, нет, ты притягиваешь его ближе и сам целуешь, лишь едва-едва касаясь своим языком его зубов. Он всё ещё плачет, но его не бьет крупная дрожь, как это было две минуты назад, теперь он пытается доминировать над тобой, но ты только мысленно усмехаешься. Напоследок ты кусаешь его за губу и целуешь в лоб, после чего вновь прижимаешь к себе, укутывая Карката своими крыльями, как одеялом.