Тактика победителя

      Аромат дорогого вина и благоухание пестрых цветов полностью утопал в сумбурном букете запахов пота, омег и кислого послевкусия от бет. Веселая трель цимбалы* на пальцах танцовщиц, что кружат в безудержном танце, звенела и переплеталась в ритм ударов думбека*. Хаотичные движения испаренных, поблескивающих в свете свеч, тел облаченные в полупрозрачные лифы и юбки зазывно заманивали в сумасшедший круговорот танцующих. Молодые горячие тела терлись друг о друга переходя из игривого танца в страстное, душащие жаром, сражение, пока молодых не упрекали гордо шествующие покоренные возрастом омеги.       Игривые звон цимбалы разносился по всему залу и отражался от величественных колон, проникал в каждое сердце присутствующих на пиршестве. Удары становились все громче, и веселый смех бет наседал на чуткий слух венценосных особ сидевших за главным столом. Ритм становился все энергичнее, что некоторые пары сбивались и падали от изнеможения на пол, где гулко дыша направлялись на разбросанные подушки.       Разнообразные высочайшие сорта лучших вин лились бордовой рекой из золотых кувшин, что держали раскрасневшиеся от жара наложницы с прилипшей к ногам шелковой юбкой. Золотые кольца браслетов звенели вместе с ритмом цимбалы у разыгравшихся женщин круживших в центре зала. Будоражащие ароматы буквально сшибали разум наповал, заманивал в самую глубь веселья, где озорной огонек покоившийся взаперти не разгорался обжигающим, до боли, пожаром. Одурманивающие чувство свободы господствовало на празднике.

***

Король Синдбад

      Терпкий запах вина щекотал нос стоит только сделать глоток из кубка. Весь разум был заполнен ароматом дикого меда и осенней свежести исходящий от причины моего вчерашнего приезда в Балбадд. На кончике языка осталась неизменная горчинка, и только шлейф головокружительного аромата предстоящей течки буквально выбивали рыканье из груди, что вблизи сидевшие беты, обхаживаемые Шаррканом, вздрагивали и переводили заинтересованные моськи в мою сторону, отчего опьяневший мулат кидал недовольные взгляды оливковых глаз на меня. Блуждающие взгляды наложниц ни чуточку не интересовали, ведь моим внимание полностью завладел младший сын Рашида — третий принц Али-Баба Салуджа или как его называют в народе — Чудотворец. Огонек интереса зажегся, стоило услышать интересную весточку прилетевшую от верного советника: юный принц вошел в пору своего второго совершеннолетия, и теперь идет набор в кандидаты супругов.       Мимо прошлась бета, призывно покачивая сочными бедрами, наполняя опустевший кубок дорогого вина. Но, не видя ответа недовольно, поджав губы, двинулась дальше в надежде на жаркую ночь.       Прищурив глаза, сделал пару глотков терпкого вина, вновь повернулся к старому альфе восседавшему по левую сторону, что мирно потягивал вино и внимательно следил за своими отпрысками.       — Господин Рашид, праздник удался на славу, — пророкотал я, приподнимая кубок и перстни тихо звякнули об метал.       — Рад что тебе по нраву Синдбад. Конечно, мог предупредить, что нагрянешь повидать старика, — улыбнувшись лишь глазами, хриплым от болезни голосом ответил султан. Немного раздражающий запах лекарственных настоев полностью перекрывал истинный запах старого альфы — мускатного ореха. Жалость вспыхнула лишь на мгновение, но быстро скрылась под напором вина. Еще немного и султану нужно будет назначить себе замену, провозгласить двадцать третьего правителя Балбадда. От нетерпения начали покалывать кончики пальцев, но ждать я умел.       — Хотел сделать сюрприз Вам, учитель, — начал я, расслабленно разваливаясь на подушках и неотрывно смотря в глаза султану. — И обсудить грядущий конфликт между Империями Ко и Рем, — немного достоверных фактов, а дальше лишь «импровизация». Горечь от вина заполнила весь рот, но только сладость скорой победы напрочь сбивала вкус терпкого вина.       — Раньше такой дележки не было, — отмахиваясь от наложницы с кувшином, задумчиво бормотал султан Балбадда. Бывший учитель, отпив из кубка, кинул взгляд на меня и нарочито медленно заговорил: — Синдбад, ты умный правитель, но должен понимать — вступив в Альянс я спровоцирую Империю Ко на военные действия. При всем моем уважение к тебе, я не могу поставить под удар мое королевство, — непреклонно поставив точку в нашем споре, пытался урезонить меня султан. И снова Вы меня недооценили. Легкий укол разочарование кольнул сердце.       — Вы как всегда проницательны, — улыбнулся я, делая глоток. — Но не это цель моего визита.       — И каковы твои намерения? — насторожено смотря за мной, протянул старый альфа.       — Я намеревался сделать Вашему прекраснейшему сыну предложение руки и сердца, и стать официальным супругом юного Али-Бабы, — сделав ход, поставив на кон развлечения - наложниц, выпивку и свободу. Каков Ваш ход учитель, судя по удивлению на Вашем лице, Вы не ожидали от меня такого. Сладость становится все ярче и отчетливее и теперь от терпкого привкуса вина остается только послевкусие. Продолжая держать улыбку, я терпеливо ждал развития сюжета, ждал, когда султан скажет те слова, что я так долго жду, те слова что окупят все мои прошлые промахи по за получению Балбадда. Внимательно следя за султаном, червячок сомнений завозился на затворах, когда в свете свеч блеснули глаза учителя. Азарт от предстоящей настоящей игры начал студить ладони.       — Я очень люблю своих детей, Синдбад, и своевольничать их судьбами не могу, — ухмыльнулся султан, давно принявший вызов. Подавив желание дернуть уголком губ, я все так же улыбаясь, смотрел в его глаза, пока не уловил приближающий крышесносящий аромат вступающего в пору течки омеги с запахом меда и осеней свежести, что напоминало мне просторные луга бывшей империи Кога. Виновник моего возбуждения приближался вместе с раздражающим носителем запаха табака и персиков. Клокотание непроизвольно вырвалось из груди, отчего подошедший альфа хищно дернул крыльями носа, впился злым, давящие ментально, взглядом вызывая на поединок. Щенок посмел гавкать на зрелого альфу? Ха-ха! Ну, удиви меня! Снисходительно посмотрев на не-до-альфу, я принял вызов.       — Отец, я неважно себя чувствую, все же пора дурно сказывается на мне. Позволь откланяться, — тягучий как патока голос и улыбка Али-Бабы стала толчком в моей легкой победе над щенком. Подавляя инстинкт вскинуть голову и презрительно обнажить клыки, я встал с подушек, сосуды джинов тихо звякнули, но тут же утонули в звоне цимбалы мимо прошедшей танцовщицы, протянул руку юному омеге, чьи медового оттенка глаза блестели в приглушенном свете от накатывавшегося вожделения.       — Принц Али-Баба, могу ли я сопроводить Вас? — голос мой охрип от желанного запаха меда. Сладость на языке, что сменила горечь, теперь чувствовался вкус вязкого душистого меда. Не сумев сдержаться, каюсь, чуть повел носом, чтобы еще раз вздохнуть полной грудью будоражащий аромат предтечной омеги. Волна возбуждения прошлась по телу так, что свело даже пальцы ног!       Через мою постель не раз проходили течные омеги, но не с одним у меня не вызывало таких сумбурных ощущений. Я мог контролировать альфу, мог не погружать с головой без остатка в похоть. Но что сейчас происходит? Девственный, наверняка, омега вступивший только в пору выбивал из груди рычание и желание наброситься на него немедленно! Будем списывать это на двух недельное воздержание во время плаванья. Еще не родился тот омега за которого буду бороться до последнего.       Али-Баба внимательно следивший за мной, только предвкушающее(?) улыбнулся, от чего на щеках появились ямочки, вложил обжигающую ладонь в мою. Так-так, игра продолжается, но только со сменой игрока? Ну что же мой дорогой Али — да начнется игра!       — Синдбад, ты всегда отличался обходительностью, вверяю тебе моего сына, — вступил в разговор султан, довольно щуря такие же глаза, как и у принца, отпивая горького вина. — А ты…ммм…       — Кассим, — недовольно просипел щенок, кидая красноречивые взгляды на меня, от чего давно позабывшийся Шарркан залился громким смехом, что подхватили сидевшие вокруг него раскрепощенные беты, позвякивая цимбалами на пальцах.       — … КассЕм проверь посты охраны, — махнул рукой учитель, кивая одновременно сыну. Султан скосил хитрый взгляд на наши руки и довольным увиденным вновь отпил терпкого вина. Я все так же улыбаясь в последний раз посмотрел бывшему учителю в глаза, кивнул, повел одурманивающее пахнущего омегу в сторону покоев.       Этот старый альфа что-то задумал. Отпустил сына-омегу вступившего в пору со зрелым альфой? Не зря он так сверкал глазами. К привкусу меда добавилась острота от начинающейся новой партии. Учитель сделал свой ход и уступил право продолжать игру за Балбадд своему отпрыску? «…я не могу поставить под удар мое королевство»       Либо Вы лжец учитель, либо я еще слишком юн для игры с Вами. Ну что же, посмотрим, мудры ли вы мой дорогой Али, как ваш отец или являетесь лишь торговцем. Все же вы — темная лошадка принц, прямо как я.

***

      Гипнотизирующие удары думбека ласкал мой слух. Легкий трепет ветра остужал разгоряченное испаренное тело после душного зала, откуда доносится звон цимбалы. Он преследовал меня каждый раз, стоило только посетить Балбадд, окунутся в этот город с головой. Сегодняшнее пиршество может идти в сравнение лишь с ночью «Махаждана», что так прекрасна под полной луной. Веселье витавшее среди людей вдохновляла, окрыляла светлые мечты на лучшее будущее мира, избавиться наконец-то от войны и рабства. Дать людям свободу слова!       Наблюдая за праздником с открытого балкона, потягивая терпкого вина, внимательно обводил взглядом всех и застревая внимание на младшем сыне Рашида — Али-Бабе. Блондинистые локоны, будто жили своей жизнью, плясали в безудержном танце, как и их владелец. Гибкий, жилистый омега вертелся возле альфы с дредами, что жадным и игривым взглядом пожирал плечи, руки, живот — все куда доставал его взгляд. Волна недовольства, раздражения поднималась под улыбчивой маской. Этот щенок испортит все что было задумано, все мои старания, и старания моих генералов пойдут на корм морскому дьяволу если этот щенок не прекратить лебезить перед предметом моего возбуждения!       Пальцы постукивали в ритм думбека по кубку с терпким вином выдавая мое истинное состояние, что не укрылось от моего верного советника Джафара, который любезно склонил голову перед влиятельными особами, и плавно двинулся в мою сторону, снимая маску дружелюбия. И все же Джафар — прошлое никогда не убирает следы своего присутствия, оставляя огромные борозды в душе.       — Тебе хватит на сегодня, Син, — нравоучительным тоном упрекнул советник, отнимая поднесенный кубок к губам, на что мне осталось только жалостно проводить вкусное терпкое вино, которое вылил за пределы балкона Джафар.       — А тебе не помешало бы расслабиться, Джафи, — насмешливо подколол ассасина вспомнив как перед отплывем попрощалась с ним Писти.       — Син! — черные глаза советника стали на оттенок светлее, что давало сигналом к отступлению. Воспоминания о детстве часто всплывали стоило Джафару впасть в ярость. Липкий страх оставленный еще с детства ощущался даже спустя столько лет. Он будоражил кровь, разгонял ее по всему телу, призывая остроту адреналина, азарта. И на кону стояла жизнь. Горечь от вина выветрилась, стоило только советнику грозной тучей нависнуть надо мной. Никто не вызывал чувства страха как ассасин. Ведь бывших убийц не бывает.       — Спокойно, Джафар, это всего лишь шутка, понимаешь?       — Понимаю, — недовольно сказал советник, поправляя куфию. Прищурено осмотрев зал, остановился на танцующем омеге, что до сих пор вился возле щенка задорно улыбаясь.       — Это Кассим — один из свиты третьего принца. Родился в трущобах, мать - умерла, отец — пьяница, сестра — проститутка. Раньше возглавлял банду «Тумана», однажды спас жизнь принцу, с тех пор следует за ним по-пятам. Поговаривают о неофициальном фаворитизме, но он так и не дорвался до желаемого, — вполголоса оповестил меня советник. Вместе с шепотом до меня донеся аромат железа, до боли напоминающий запах крови — истинный аромат Джафара. Но находясь вблизи с течным омегой, даже верный советник представлял собой соперника.       — Отличная работа, Джафар, — клокотание вырывалось из груди, отчего ассасин сделал шаг назад, опуская голову. Ну что учитель, думаю все же мне придется делать первый ход. И Вы увидите каких высот достиг я за эти годы. Эта игра стоит тех жертв, что я поставил на кон.

***

      Разговор с советником всплыл у меня перед глазами, стоило пройти с драгоценной ношей мимо щенка. Маленькая победа сладостью чувствовалась на кончике языка вместе с привкусом душистого меда, что исходил от омеги. Обжигающая ладонь принца с длинными пальцами цепко держала мою широкую ладонь. Вот он захват настоящего торговца! Дорогой Али ты начинаешь меня удивлять. Что же еще ты хранишь под внешностью принца? Может искусителя? Может умелого кукловода превосходящего своего отца? А может лишь желание защитить свое королевство? Чем дольше на тебя смотрю, тем дальше, глубже погружаюсь в тебя пытаясь узнать истинного тебя, что спрятался за маской принца. А может и не маска вовсе? Слишком много «может». Идя по дорого обставленным коридорам и наслаждаясь минутной тишиной нарушаемой только стуком шагов и перезвона цимбалы.       — Мой дорогой Али, вы сегодня прекрасны, как впрочем, и всегда, — чуть ли не мурлыча, томно выдохнул терпкий воздух в светлую макушку, от которой просто давить ароматом меда и осеней свежести на мой нос и нервы. Похоже, Джафар был прав, щенок не дорвался до тебя. Вон как щечки заалели или это действие поры?       — Б-благодарю, Господин Синдбад, — хриплый голосом молвил принц, останавливаясь у своих покоев. — Думаю у нас есть что обсудить. Не просто так Вы приехали, я не прав? — именно сейчас передо мной стоит человек по прозвищу Чудотворец — уверенный взгляд медовых глаз все так же блестит от возбуждения, искусанные бледные губы сжаты в линию. Поистине Чудотворец.       — Вы так же проницательны, как и ваш отец, мой дорогой Али, — сильнее сжимая обжигающую ладонь, чуть подаюсь вперед и, не скрывая, втягиваю дурманящий аромат омеги. — Нам многое нужно обсудить, — клокотание перерастает в настоящее рычание, отчего принц вздрагивает чуть слышно испускает слабый стон. Молния Баала пронзила меня насквозь, и только силой воли я не кинулся на обладателя высокого голоса. От желания начинают трястись ладони, но быстро взяв себя в руки, не мог испортить долгожданный триумф.       От сладости ни осталось и следа, только сильный аромат осенней свежести и вкус меда заполнял меня.       — Тогда лучше это делать без лишних ушей, Господин Синдбад, — по пухлым губам то и дело скользил юркий розовый язычок, который хотелось, желалось поймать. Непонимающе выгнув бровь, я почувствовал за спиной еле заметное присутствие верного советника Джафара, что вздрогнув, выдал себя. О-о-о, мой дорогой Али ты заметил присутствие ассасина так просто? Ты оказывается еще более таинственен, чем кажешься на первый взгляд. Моя темная лошадка скоро станет белоснежной без единого темного пятна и тогда не только ты, мой дорогой Али, но и весь Балбадд будет у меня в руках.       Поцеловав обжигающую тыльную сторону ладони, я заискивающе зашептал:       — Не бывает таких омег как вы, мой дорогой Али. Вы поистине Чудотворец.       Аромат меда полностью окутывал меня, заключая в горячие объятья, и с каждой секундой становился все сильнее и отчетливее, что сдерживаться становилось все труднее. Стараясь унять тяжелое дыхание, я начал дышать через раз, чтобы острота течки не помешала мне сделать последний решающий ход. Мой дорогой Али, тебе будет очень дорого стоить мои терзания на этом пире. Принц, дождавшись когда мой советник скроется, напоследок кинув предостерегающий взгляд аспидных* глаз. Не волнуйся Джафар, принц не так хорош в переговорах, не твои ли слова это были? Али-Баба тихо выдохнув, что мне пришлось задержать дыхание, чтобы лишний раз не вздохнуть желанный запах, впустил меня в свои покои, плотно закрывая дверь за собой.       Не уж то ли мой дорогой Али ты решил идти до конца? Решил играть по своим правилам? Ну, хорошо, мой дорогой Али — я принимаю правила. Посмотрим взыграет ли в тебе кровь учителя или нет.       Ты плавно прошел передо мной стараясь делать шаг шире, сел на разбросанные подушки обшитые золотой тесьмой и гербом королевства Балбадда. Не тебе одному сейчас больно принц, но моя боль не идет в сравнении с тем, что я получу за ожидания. Поверь, приз стоит того, чтобы терпеть и не такую боль. Крадясь в полуосвещенных покоях, я приблизился к принцу, садясь рядом, чтобы наши колени соприкасались. Одежда отвлекает от ненужных мыслей, ведь мы не хотим сорвать толком не начавшуюся игру, я прав, мой дорогой Али?       — Господин Синдбад, давайте на чистоту. Я готов пойти на все лишь бы Балбадд процветал, даже пожертвовать собой. Не мне это Вам говорить, — неожиданно начал принц, начиная нашу игру с прелюдия. Ну что же, будь по-твоему. Золотисто-желтые очи пристально наблюдают за мной, смотря прямо в глаза, пытаются прочесть меня, понять о чем я думаю и что замышляю. Как предсказуемо, мой дорогой Али, я надеялся на занимательную игру. Толику разочарования почувствовал я на кончике языке вместе с душистым вкусом меда.       — Вы прямолинейны, мой дорогой Али, но в одном Вы не правы, — я нежно взял обжигающую ладонь, поглаживая большим пальцем кожу, смотрю не отрываясь от блестящих в темноте глаз. — Я действительно очарован Вашей красотой и всем сердцем желаю, чтобы мудрый султан дал благословение на брак. Это приведет не только к нашему супружеству, но и к полному покровительству со стороны Альянса Семи Морей, — сделал свой ход, готовя козырь и слова об окончании игры. — Вы понимаете мой дорогой Али, судьба Балбадда в Ваших прекрасных руках. А приведут они к процветанию или войне зависит от Вашего мудрого решения, — томно гипнотизирующие шепчу я, не прибегая к помощи Зепара.       Ну, давай мой дорогой Али, игра уже проиграна и тебе остается лишь согласиться. Ты слишком сильно любишь свой дом, ты действительно костьми ляжешь, но защитишь его. Мне это нравится. Такая преданность и любовь действительно впечатляет. Но почему ты молчишь торговец? Ты еще слишком неопытен в политике, но ты превосходный торговец, ведь именно эта черта и пылает в твоей крови.       — В этом м-можете не сомневаться, — подал голос Али-Баба с восхищением смотря на меня. Не уж то ли я смог удивить тебя? — Я поговорю с от… с султаном, — игра окончена. Торжественный вкус победы вместе с запахом меда обрушился на меня, воспевая мою душу. Я, довольно оскалившись, не сумев совладать с радостью своей… нашей победы, продолжал держать подрагивающую руку принца в своей, втягивая головокружительный аромат начавшийся течки. Ну что, мой дорогой Али, закрепим договор узами метки?       — Вы очаровательны и мудры как Ваш отец, мой дорогой Али, — резко притянув омегу к себе, я прошептал в покрасневшее ушко: — Раз уж все таким образом завершилось, стоит перейти к более близкому знакомству. В конце концов, не чужие люди, — опустил широкую ладонь на талию принца, чуть сжав, притянул еще ближе, чтобы слиться с этим умопомрачительно пахнущим и желанным омегой. Мед со свежестью осени заменил благоухание благовоний с запахом сандала витавшего в воздухе до нашего прихода. Жжение в паху стало невыносимо терпеть, адское пламя окутавшее плоть сжигало меня в собственно похоти. Опустившись к тонкой шеи мое лицо обволокло жаром исходящие от подрагивающего тела в моих объятьях. Волоски на руках встали дыбом покрывая кожу мурашками, что прошлись вдоль позвоночника. Широким неожиданным мазком лизнул солоноватую испаренную от сумасшедшего танца кожу, спускаясь вниз отодвигая свободной рукой края алого шелковистого лифа с переливающим от зажженных свеч изумрудом. Спускаясь поцелуями вниз я желал скорее перейти к главному, но спешка только спугнет принца и все пойдет на корм морскому дьяволу. Спустив лиф до торса моему взору предстали темно-коричневые топорщащиеся соски ждущие чтобы их замучили. Обводя кончиком языка ореол ответом мне стал судорожный выдох граничащий со слабым стоном. Этого мало, этого до неприличия мало. Внутренний альфа бунтовал, зверствовал почему желанный омега так тих. Он хочет, я хочу, чтобы с этих покусанных губ слетали стоны, даже охрипшие крики от желания! Хочу чтобы все и даже этот щенок, слышали мою победу! И то, что этот омега принадлежит только мне! Мне!       Рычание выбилось из груди утробно, когда посасывал горошину соска, и сильнее прижав дрожащего принца к себе. Еле слышное поскуливание омеги и вырывается из моих крепких объятий? Рука до этого сжимающая упругое жилистое тело теперь хватает разгоряченный воздух от наших тел. Что еще придумал этот торговец? Неужели думает, что игра еще не окончена? Что он может еще сделать? Ну, хорошо, мой дорогой Али, не хочешь по-хорошему, будем по-плохому! Принц отошел на пару шагов звеня золотыми браслетами на ногах, что до ужаса напоминает мне звон цимбалы. С каждым перезвоном под сопровождающие клокотание срывающие на полноценное рычание, мой дорогой Али медленно плавными и в тоже время дрожащими движениями цепких рук снимал шелковый лиф и прозрачную вуаль покоившуюся на светлых локонах вместе с венцом показывающий что перед нами не просто принц, а наследный принц королевства Балбадда.       Венец упал, и в последний раз напоминая о себе звоном и стих стоило принцу наступить на него, возвращаясь на законное ему место. Будоражащий взгляд медовых глаз сейчас пылают похотью, судорожно, жадно бегают по моему лицу. Юркий язычок то и дело что скользит по блестящим губам, которые так и не сумел попробовать. Каюсь, не углядел. Небольшими шажками принц приближался ко мне, и на ходу освобождаясь от последней детали своего наряда — плотной шелковой юбки с золотой тесьмой на краях, что блистала от света горящих свеч — и передо мной предстал в первозданном виде принц Балбадда с бешено ходящей грудью и шальным, не менее горящими, чем мой, взглядом. С движением ног кольца звенят в такт танцующему пламени на свечах. Обнаженное жилистое, не такое как у венценосных омег, тело казалось хрупким в полуосвещенных покоях принца. И по ногам, с распухшего ануса, стекала вязкая смазка и крупными каплями падала на дорогие ковры, что были обставлены горящими свечами. Невероятно! Ты знал все с самого начала. Недооценил я тебя, и это бы стоило мне многого, но твоя зависимость в защите королевства сыграла мне на руку, как и планировалось мною и моим советником.       Мой дорогой Али тебе повезло, что я могу себя контролировать. Я не могу сорваться, не сейчас. Ты хочешь чтобы было по-твоему? Хорошо, но(!) только сегодня и только сейчас я позволю тебе такую вольность, но впредь ты этого не жди.       — Иди сюда, ко мне, мой дорогой Али, — хочу приказать тебе, но не время. «Зепар не дремлет» — хотелось сказать, но вряд ли ты поймешь меня носитель Амона. Носитель обжигающего пламени. Ты оправдываешь кого приручил, от тебя действительно веет немыслимым жаром, в котором медленно, но верно сгораю я. Ты подошел ко мне на негнущихся ногах и в нос с новой силой ударил запах меда и дикого, острого желания. Тяжело дышу не в силах справиться с рычанием, что с каждым мгновением становится все громче и яростнее. У тебя подкашиваются ноги и ты падаешь ко мне во объятия из которых сам же вырвался. Цепкой хваткой ты впился короткими ногтями в кожу, игнорируя одежду. Слабый тихий зазывный стон срывается с твоих губ. Извини, принц, но это явно выше моих сил. Походу в контроле своих желаний я слаб. Не мешкая и секунды, я грубо впился в покусанные губы, сразу же протискивая влажный язык. Головокружительный вкус меда теперь и на моих губах и языке, что ласкает твое небо и щеки. Та острота азарта от игры взыграла вновь, когда ты, мой дорогой Али, пытался взять первенство в нашей продолжающейся игре. Кусаю нижнюю губу и тут же зализываю ее, пытаюсь осадить тебя, показать твое место, но ты вновь и вновь поражаешь меня. Ты борешься, противишься. Не хочешь проигрывать мне снова? Ты действительно сын Рашида, сын султана, что неоднократно оставлял меня в дураках. И я опять проиграл ему. Горечь не затмила сладость победы и вкус душистого вязкого меда. Мой дорогой Али…       — … я хочу тебя, — прорычал я, сжимая одной рукой ягодицу — оттягивая ее — пачкая кончики пальцев в прохладной смазке.       — Г-господин Синдба~д, — простонал принц, краснея все ярче. Пытаешься снять с меня одежду, но из-за трясущихся рук это стало проблематично. Я тоже еле сдерживаюсь.       — Просто «Синдбад», — откладывая сосуды джинов в сторону, приминая упругую ягодицу оставляя алые следы от пальцев, что мгновенно исчезают. Хочется оставить следы надолго, навсегда, чтобы их ничто не стерло, ни одна целебная настойка. — Хотя лучше «Син», — и вновь впиваюсь в желанные губы, до боли сминаю, кусаю припухшие алые уста. Мною движет сейчас не желание обладать Балбаддом, ведь он уже у меня, а желание обладать твои разумом и сердцем принц. Сжимавшая упругую ягодицу, ладонь заскользила вдоль позвоночника принца зарываясь в мягкие одурманивающее пахнущие, как и весь омега, светлые локоны стягивая в кулак. Сильная дрожь прошлась по телу принца и он опустился еще ниже садясь на мои бедра, что до сих пор скрыты под аметистовым хитоном* с явно выпирающей возбужденной плотью окутанной жаром.       Духота в покоях давила и даже открытый широкий балкон не мог хоть на йоту остудить разгоряченное тело трепещущиеся в моих руках. С причмокиванием грубо кусаю губы принца, упиваюсь вкусом меда и медленно свободной рукой провожу по узкой спине вниз, сжимая вторую ягодицу. Горячая упругая и нежная кожа скользила под ладонью. Ну что мой дорогой Али, поиграем?       Собрав пальцами вязкую смазку начал массировать припухшее колечко мышц, слушая поскуливание принца, что оттопыривает попку, пытается насадиться на пальцы. Не~т торговец, ты так просто не отделаешься. Чуть погружаю один палец, как тут же был захвачен в плен горящими стенками ануса, с силой вытаскивая и вновь погружаясь уже во всю длину слушая стон сорвавшийся с блестящих уст принца. От сумасшедшего желания меня начинает бить крупной дрожью, а голос хрипеть от непрерывного рычания. Принц было дернулся, но я с силой сжал пук волос в моих руках, буквально вдавливая его губы в мои, как и все его тело. Напряженная плоть торговца прошлась по оттопыренному бугорку и вновь меня пронзила молния Баала прошедшая по всему телу. Впервые от желания потемнело в глазах. Жгучая острота азарта дополняемая чудовищным желанием — весь сумбурный с острыми шипами букет наваливался на меня. С хриплым рычанием под звук стонущие-скулившего принца изнывающего от течки, поднял подол хитона, освобождая от раздражающего, все рецепторы, трения, плоть.       Мой дорогой Али, это стало последней каплей в моей чаше терпения. Обрушившееся практически первобытное желания, я видел перед собой только удовлетворение. Ближе прижал дрожащего от такого же возбуждения омегу, приставил истекающую головку к колечку мышц, буквально выбив воздух из легких принца одним толчком. Али-Баба прогнувшись до хруста звонко простонал:       — Си~н!       Душащий аромат меда и осенней свежести въелся в меня, пока я выбивал из красных уст громкие стоны. Где-то чувствовался аромат бора* и навечно закрепленный аромат терпкого вина — моего истинного запаха. Думать сейчас не хотелось лишь только слушать хлюпанье входящей плоти, трение тел, пошлых шлепков и дурманящих сознание стоны омеги.       Что ты делаешь торговец? Как смог затуманить мне голову собой? Это все ты и твой одурманивающий запах преследующий меня с того дня, когда ты приехал с делегацией на праздник «Махаджана». С того дня и посей день вкус душистого вязкого меда и запах осенней свежести преследовал меня, проникало в самое сердце что нашептывало мне найти тебя, присвоить. Но ты был слишком мал, а сейчас стесняясь своего голоса кусал свои губы и не присуще стеснению активно подмахивал в такт размеренных, но глубоких толчков. Ты стал развратнее, мой дорогой Али.       — Знаешь, ты заинтересовал меня с первого взгляда, — охрипшее шептал я в покрасневшее ушко. Точнее заинтересовал твой запах, а то, что я лицезрел сегодня, лишь добавило желание обладать тобой Али-Баба. — Ты был таким сладким, но я смог удержаться, чтобы не растерзать тебя, — гипнотизирующее продолжаю шептать, пытаясь проникнуть в твой разум с малой помощью Зепара, понимая, что смог только зацепиться за твое сердце, а не крепко пустить там корни, обвивая сердце в твердый капкан. Принц звонко простонал от очередного толчка, приблизил покрасневшее от желание лицо и так же шепотом выдохнул аромат вина:       — Знаю.       Затуманенные похотью глаза хитро блеснули в свете свеч. Чувство дежавю испытал я, смотря в глаза принцу, что растянул блестящие губы в торжественной ухмылке? Продолжая движения, я с силой сжал ягодицы. Невероятно! Этот сученыш со своим отцом обвели меня как малолетнего во круг пальца!       — Ты?! — яростно прорычал я, опрокидывая омегу. Раздирающая ярость обрушилась с пониманием всего спектакля, что разыграли специально для меня султан и принц! Каждая фраза, каждый жесть что отца, что сына было лишь иллюзией, чертовой иллюзией, чтобы не только оставить меня в дураках, но и безопасно войти в Альянс! Но почему я в ярости? Да потому что горький вязкий вкус проигрыша чувствовался на языке вместе с примесью душистого меда. Оскалив внушительные клыки, я смотрел в испуганные, но в тоже время торжествующие глаза омеги.       Толчок! Ночь «Махаджана». Толчок! Переговоры о совместной торговле. Толчок! Странное поведение султана. Толчок! Сегодняшнее пиршество. Толчок! Все наши встречи были спланированы бывшим учителем! Толчок!       «…убеди врага в том, что он делает всё правильно» — первый урок султана Балбадда. Бешеная, непонятно почему, радость сменила ярость. Я радовался не победе, а проигрышу! А закрыл силки именно Али-Баба! Омега! Меня обыграл в собственной игре омега! Али, ты превзойдешь своего отца и меня.       Небольшая судорога прошлась по телу и в третий раз меня пронзила молния Баала. Тугой ком в паху, атакуемые зарядами молний, закручивался все туже и сильнее. Пока не зарычав, впиваясь до крови клыками в жилистую шею омеги, что кончив, закричал, пытался выбраться из-под меня и ускользнуть от сцепки. Ну не~т, мой дорогой Али, допрыгался. Узел все набухал, а стоны и слезы принца все не кончались. На какой-то момент мне стало его жалко и хотелось унять боль от первой сцепки, но ты мой дорогой Али заслужил. Это будет тебе уроком, что не стоит манипулировать мной. Капля пота стекала по виску, минуя скулу, и падала на разнеженное и заплаканное лицо омеги. Медового оттенки глаза сильнее помутнели от накатывавших мини-оргазмов. Бора нежно обволакивал душистый мед, что патокой стекал в кубок с терпким бордовым вином.       — Али, — позвал я супруга, дождавшись, когда наши запахи смешаются. — Ты в ответе за все свои махинации. И поверь по завершению поры ты пожалеешь, что играл со мной, - смотря в медовые глаза, желая поставить на место зазнавшегося новоявленного супруга.       — А В-вы разве не играли со мной? — судорожно прошептал бывший принц. — Я Вам и в подметки не гожусь. Натянув привычную улыбку, но вышла бесстыжая ухмылка.       — О-о-о, мой дорогой Али, ты ошибаешься. Ты крупно ошибаешься, - сверкая клыками уверял я омегу.

***

Советник Джафар

      Предостерегающе посмотрев на короля, я скрылся вновь, возвращаясь в зал, дабы проследить за вторым пьяницей в окружение наложниц. В груди спокойно, как в пустыне с шумом шуршащего песка и горна, напоминая далекое детство. И когда Шарркан возьмется за ум? Не могу же я следить за всеми сразу.       Лицо обожгло, как от удара хлыста. Повернув голову, я наткнулся на прищуренный взгляд старого султана отпивавшего разбавленного в лекарственных настоях вино. Кивнув в знак уважения, я кинул взгляд на мулата, направился к делегации из Магноштада, чтобы выбить дипломатический визит короля Синдории в следующем месяце, пока его Величество устраивает свою жизнь.       «Извини, Син, но сам бы ты никогда в жизни не позаботился о наследнике» - подумал я, натягивая на лицо маску, приветствуя господ бывшего королевства Мусташим.