Посвященная Богу

Ночь на 9-ое октября была неспокойной. Среди облаков пробивалась «кровавая луна» – довольно редкое явление, которое знаменует трагедию, несчастье. Но уже пробило полночь, поэтому эту прекрасную и одновременно пугающую луну почти никто не увидел. Весь маленький рыбацкий городок был окутан темнотой. Только в одном доме еще никто не спал, в каждом окне горел свет, а люди метались по разным комнатам, что-то делали и шептались. Дом этот находился на окраине города, поодаль остальных, как будто страж дороги, что не пропускает путников дальше в лес. И именно в такую неспокойную ночь, в этом одиноком доме разносился крик новорожденного ребенка, который тонул среди шума ветра и далекого грома. Из леса вырвалась какая-то тень, она мчалась все быстрее и быстрее к одинокому дому. И уже возле самого дома тень приобрела очертания всадника на лошади. Он мчался так, будто за ним гналась стая волков, а развивающийся на ветру плащ придавал незнакомцу устрашающий вид, как будто не лошадь несла его вперед, а собственные вороньи крылья. Не сбавляя скорости, всадник спрыгнул возле самой калитки и одним махом влетел на крыльцо. Не стучась, он силой толкнул дверь и ввалился в яркий свет прихожей. Незнакомцем оказался мужчина лет сорока, высокий и с широкими плечами. На минуту он остановился в дверях и стал похож на глыбу, которая закрыла собой весь проход. Он снял с себя плащ и кинул небрежно на пол, и только тогда свет полностью осветил его: в том числе и ужасную рану на правой щеке мужчины, которая все еще кровоточила. Руки и грудь его были перемазаны в крови и саже, так что невозможно определить, была это кровь мужчины или кого-то еще. Он безумным взглядом посмотрел на служанок, которые при виде него замерли на месте. Кто-то из них забился в угол, а кто-то, увидев хозяина, сразу убежал. Он ждал от них хоть каких-то слов. Но никто не осмелился заговорить или просто поднять на него взгляд. Мужчина обвел взглядом всю комнату, а когда в ушах немного утих звон, он услышал его. Крик новорожденного ребенка. Он посмотрел с надеждой на центральную лестницу, которая ведет наверх. На ней стоял пожилой мужчина с осанкой полковника - выпрямившись, руки вытянуты по швам, а голова гордо поднята вверх. Только он осмелился посмотреть прямо в глаза хозяину, но лицо его было мрачным, а в глазах блестели слезы, которые он старался сдержать. - Извините, мы пытались сделать все, что в наших силах, но Ваша… - голос старика дернулся, и он не смог говорить дальше. Но хозяин его уже не слушал, он взлетел вверх по лестнице и помчался по коридору в комнату, откуда слышался крик ребенка. И даже не притормозил, с разбегу врезаясь в дверь, так что та сразу отскочила и со скрипом повалилась набок. В комнате были какие-то люди, но он их не замечал. Он видел перед собой только кровать, на которой лежит она, его возлюбленная: бледная, безжизненная сейчас. На ее изнеможенном лице видна только печаль. Она как будто спала, только с руки медленно капала кровь на нож, который лежал на полу, рядом с кроватью. Мужчина подошел к кровати, наклонился над ней и поцеловал возлюбленную в холодные губы. И только потом обратил внимание к маленькой люльке, где все еще кричал ребенок. Мужчина поднял с пола окровавленный кинжал и подошел к люльке, поднес кинжал к ребенку и так замер. Он стоял и долго смотрел на новорожденного. А тот все плакал и плакал, звал кого-то. Может быть, чувствовал, как что-то случилось, что-то ужасное. Но никто к нему так и не осмелился подойти. Мужчина положил окровавленный нож рядом с ребенком и взял его на руки, а тот почувствовал тепло и начал успокаиваться, а в скором времени уснул в могучих руках отца. - Когда она увидела ребенка, долго плакала. Мы не могли ее успокоить, а когда отвернулись, то она достала кинжал и вонзила себе в сердце. Госпожа не смогла забрать с собой ребенка, но и остаться с этим горем тоже. - Сказал старик, появившись в дверях комнаты, но не осмелившись войти. - Почему именно сегодня, почему? Что за ночь? Все зло мира обрушилось на нас. Сколько мне еще необходимо потерять. Я не могу это вынести, - голос хозяина дрожал, в нем слышались нотки мольбы. Затем немного постоял, повернулся к старику и отдал ребенка. Он еще раз посмотрел на новорожденного, но что-то произошло за эти минуты. В его глазах уже что-то умерло, в них не было ни боли, ни печали, только стальной холод. – Позаботься о нем, и скажи прислуге, чтобы все молчали. И не взглянув больше на ребенка, мужчина вышел из комнаты. С тех пор прошло 20 лет.