The Sweetest Taboo

      Коридоры были пусты, потому что вся школа была на ланче, так что найти Джастина оказалось очень просто.       Он сидел на подоконнике, свесив одну ногу вниз и смотря в окно. Его мысли были переполнены, поэтому появление Ноулз рядом ему удалось не сразу заметить, лишь когда она неуверенно села рядом, постоянно теребя низ пиджака. — Как ты? — Подняв голову, тихо спросила Авианна.       Джастин не отвечал ничего, только взглянул ей в глаза, пытаясь понять её истинные чувства. — Пришла рассказать, какая у вас замечательная школа? — Вообще-то, нет, — брюнетка села рядом с Джастином и поджала губы. — Я понимаю тебя и твои чувства. — Понимаешь? — усмехнулся кареглазый, приподняв бровь и с интересом взглянув на девушку. — Да, потому что когда я только перешла в эту школу, то чувствовала, как начинаю сходить с ума. Рядом не было моей семьи, друзей и всего привычного. Я плакала каждый вечер, потому что находилась тут двадцать четыре часа в сутки одна, без всех. — И как же ты справилась с этим, мисс невозмутимость? — настроение парня быстро сменилось, и он вновь показал Эйв свою фирменную улыбку. — Расслабилась и забила, — пожала плечами Авианна, улыбнувшись. — Используешь мои слова против меня же? Умно, Мариэль, — выпятил нижнюю губу кареглазый, поглаживая указательным пальцем подбородок. — Нет, это просто правда. Я решила перестать бояться, забыть о том, что одна в новом месте. Мне не нравились эти люди, так же как и тебе, не нравилась форма, моя комната. Ничего абсолютно. Но я решила, что пусть это будут мои лучшие годы, и что я не должна позволить своим же мыслям уничтожить меня. И как только я сделала это, Всевышний послал мне самого лучшего друга, о котором я только могла мечтать, поэтому после появления Нэи все стало ещё проще, и я даже полюбила эту школу. — Так… А мне что делать, учитель? — усмехнулся Бибер. — Во-первых, перестать насмехаться надо мной, потому что я хочу помочь тебе, а, во-вторых, меньше думать и найти человека, который сделает твоё пребывание здесь незабываемым. Как у нас с Нэей, понимаешь?       Джастин молчал, поджав губы. Он размышлял над словами брюнетки, обдумывая каждое её слово и осознавал, что вся его злость — это его же вина.       Парень сам ни разу не позволил себе расслабиться, пока заставлял делать это девушек. Он постоянно пытался убежать из этого места, крутя в голове, как пластинку, что эта школа — сущий ад, что ему здесь не место, и так сильно увлёкся, что теперь находится на взводе.       Если бы он принял это как должное, если бы оценил эту школу как обычную, то ничего бы не произошло. А так, Джастин сам сделал её особенной, потому постоянно зол.       Но с другой стороны, здесь правила на каждом шагу, и это нормально для них и вполне обычно, и юноша хотел увидеть это, а всё получилось наоборот.       Люди, с помощью которых он должен был исправиться, как говорят его родители, сами не следуют этим правилам.       Бибер тяжело вздохнул и подсел к Ноулз ближе, наклоняясь над её лицом.       Брюнетка задержала дыхание и задрожала, хоть и пыталась держать себя в руках. Не вышло. Потому что этот юноша слишком близко.       И, ко всему прочему, смотрит так, что тело начинает покрываться мурашками: с желанием, с вожделением, с теми чувствами, которые Эйв ни разу не ощущала на себе. Смотрит так, что хочется взять Библию и помолиться за грехи.       Потому что ей нравится, когда он так смотрит.       Бегая глазами по её лицу, обрывисто дыша и постоянно опуская взгляд на её губы. — Понимаю, — кивнул парень. — И, кажется, я нашёл такого человека здесь, — его голос стал тише, а расстояние между их лицами ещё меньше.       Он приближался медленно, растягивая момент, что вызывало такой мандраж, будто всё происходило впервые.       А это уже ведь их четвёртый поцелуй.       И стоило Джастину попытаться коснуться девичьих губы, как в конце коридора послышали шаги, и брюнетка сразу повернулась туда, чувствуя, как пылают щеки.       Это были две девушки, которые даже не смотрели на них, а просто шли и болтали, завернув за угол, даже не дойдя до ребят. — Ну, мне уже пора, — Ноулз заволновалась и, опустив голову, поспешила уйти, будто это всё происходило впервые.       Она сделала несколько шагов вперёд, пока Джастин сидел на месте и мысленно улыбался. — Ты красивая, ты знаешь? И настоящая, поэтому ты мне нравишься, — Бибер заставил Эйв остановиться и неуверенно обернуться. — Потому что красивая или потому что настоящая? — Ну, красивой ты стала для меня после того, как мне понравилась, так что…— протянул кареглазый, улыбнувшись по-другому. Неуверенно и мило.       Девушка почувствовала, как её щеки загорелись, а сердце начало отбивать бешеный ритм. Это были те слова, которые при всей своей простоте значили для неё так много, что тело начинало дрожать. — Увидимся в воскресенье, — придя в себя, брюнетка улыбнулась и продолжила путь.       Воскресенье. День, о котором Джастин совершенно забыл, так же как и об обещание пойти в церковь с Ноулз.       И напоминание об этом дне совсем его не обрадовало.       Бибер словно боялся, что станет одним из них, что потеряет себя и будет притворяться тем, кем не является, потому что в этой школе так правильно.       Ему просто хочется оставаться собой, не поддаваясь никакому давлению.       Проводив взглядом Эйв, кареглазый тяжело вздохнул и, поправив рубашку, встал с подоконника, чтобы отправиться в свою комнату, где он надеялся никого не будет.       Но надежды пропали, как только Джастин открыл дверь и зашёл внутрь, заметив Льюиса на кровати с книжкой в руках.       Парень лишь бросил взгляд на Бибера и вновь вернулся к чтению книги, словно он в комнате один, поэтому кареглазый решил привлечь внимание, прокашлявшись.       Но Льюис был непреклонен и оставался на своей волне. — Так значит, ты куришь? — Спросил Джастин прямо в лоб, отчего паренёк замешкался, но, все-таки, отвлёкся от книги. — Нет, с чего ты взял? — Запах сигарет по всей комнате. Сначала я подумал, что это мои рук дело, но потом вспомнил, что уже неделю, как не брал в руки сигарету. Да и мне не приходила никогда в голову затея — покурить прямо в комнате. Так что, признавайся, приятель, — пожал плечами Джастин и сел на край своей кровати, посмотрев выжидающе на соседа.       Льюис бегал глазами туда-сюда, но ничего не говорил, лишь поджал губы, что ещё раз доказывало о его причастности к тем окуркам под окном. — Я начал курить месяц назад перед важным тестом по истории. Не знаю, я так сильно заволновался. Мой папа всегда курил, когда происходило что-то подобное и сразу же успокаивался, и я решил попробовать. Помогло, кажется, — усмехнулся юноша. — Я знаю, это плохо, и я пытаюсь бросить, но я так часто переживаю, — засмеялся он. — Плохо, но не потому что кто-то так считает или что тебя могут наказать, а потому что это плохо, в первую очередь, для тебя самого. Тебя успокаивает не сигарета, а лишь мысли об этом. Уверен, что если бы ты думал, что поедание яблок расслабляет, то тебе бы это тоже помогло, так что не губи себя, приятель, — похлопав по плечу Льюиса, Джастин встал с кровати и направился в ванную, чтобы смыть с себя всю усталость. — Ты ведь никому не скажешь?       Он остановился и поджал губы, обернувшись к соседу и покачав головой: — Не скажу.       И ему было плевать, что день назад из-за этого паренька его отчитали, грозясь наказанием.       При всём своём несносном характере он был добр к людям и не плевал на их чувства.       И это всё в нем воспитала точно не церковь.