Несколько мгновений счастья

Осаму/Чуя — Человек за бортом! Матросы подбежали к краю палубы, кидая что-то наподобие дощечки. Тонущий человек хватился за неё и ещё некоторое время барахтался в воде, пока за ним не спустили шлюпку. Человек был спасён, и все были довольны свое оперативной работой, однако сам спасённый попытался снова выпрыгнуть за борт, но его успели остановить. Всего-навсего ударив об его голову бутылку с ромом. На весь шум-гам вышел сам капитан и, поправив свою треуголку с перьями гуйи, направился к возбуждённому экипажу, который столпился вкруг. Даже, несмотря на его маленький рост, этот парень внушал страх, стоило только взглянуть ему в глаза. Он разогнал свой экипаж и злостно посмотрел на мужчину, пытавшийся только что утопиться, и пнул его в живот и пинал до тех пор, пока не открыл глаза. Лежавший безразлично смотрел на стоящего перед ним карлика, как уже успел назвать его своих мыслях. Незнакомец лениво поднялся и, совершенно не стыдясь, усмехнулся. Накахара, явно поняв причину этой усмешки, ударил ступнёй по его лицу, а после ещё раз. — Радуйся, что жизнь тебе спасли, щенок, — яро прошипел тот, сплёвывая. Мужчина на такое заявление лишь нахмурился и посмотрел в сторону. — А ты не меняешься, Чуя, — задорным голосом пропел тот, хлопая ладоши, из-за чего у капитана случился взрыв злости. — Бесишь! — Лю-юбишь. — Бесишь! — Повторяешься, — Дазай встал с пола, следуя за ним в каюту. — Куда путь держим, капитан? Накахара всеми силами старался игнорировать бывшего друга и вообще пытался повторно не выбросить его за борт. Лишь бы не мешался. Дазай зашёл в каюту как в собственную квартиру, хозяйски всё щупая. Капитан старался не обращать внимания на надоедливого и нежеланного гостя, но давно забытое чувство заставило его потупить желание пронзить его плоть парой свинцовых пуль, а после отдать на растерзание акул. Чуя был настолько погружён в свои мысли, как не заметил, что карта медленно съехала на пол, а его шея оказалась в плену у тонких и треснутых губ, оставляя на тонкой коже багряные пятна. Повернув рыжеволосого к себе лицом, Дазай мягко накрыл его губы своими — после углубляя поцелуй, придерживая за затылок. Накахара сто раз пожалел об этом, но ответил на ласки, обнимая за шею и прижимая ближе. Им не хватало этой близости уже несколько лет. Сколько раз ссорились, дрались, расставались. Лишь море будет знать об этом. Оно кричит им об их безразличии, огромными волнами омывая трюм. Оно кричит им об их беспечности, огромными волнами смывая экипаж с корабля. Лишь крик похож на шёпот. Море всегда будет шептать об их близости.