From nowhere

В окно рвалась холодная осень. Промозглый ветер перебирал листы пластика на столе, трепал край покрывала на узкой кровати. Ханна Шепард раздраженно захлопнула форточку. После многих лет, проведенных на кораблях и станциях непредсказуемость живой природы пугала ее. Она не любила планеты. Но отказаться от инспекционной поездки не смогла. Взгляд женщины устало скользнул по скромной, почти спартанской обстановке комнаты и остановился на единственном личном предмете, который она брала с собой всегда и везде – голоснимке в простенькой рамке. Мужчина и женщина. Человек и азари. Единственная их общая фотография. Лиара славная девочка. Ханна знала, что за неделю до Лондонского Рывка Джон сделал ей предложение, и она согласилась. Выбор сына казался Ханне странным, пока она не познакомилась с несостоявшейся невесткой лично. Они с Джоном хорошо подходили друг другу. Независимые, сильные, гордые, неугомонные… Теперь женщины переписывались. Иногда встречались. В конце концов, они обе любили одного и того же мужчину. Пусть и по-разному. Ханне нравилась спокойная сила и уверенность Лиары. Лиару восхищала стойкость, с которой Ханна, уже немолодая по людским меркам женщина, перенесла известие о гибели единственного сына. Только вот Ханна не верила. Нет, даже не так. Она знала, что все не так. MIA. Для всех вокруг это значило, что Джона больше нет. Шансов выжить у него не было. Никто так и не узнал, что случилось там, у Горна. Но теперь Жнецы, вчерашний враг, помогали обитателям галактики возрождать ее к жизни. Было от чего сойти с ума. Многие так и думали. Хакет, к примеру. Но обследование Ханны не выявило патологий. Стадия отрицания при переживании горя, говорили врачи. Пройдет. От курирования психотерапевтом Ханна отказалась. Встречаясь с ней, и Лиара, и Эшли отводили глаза. Как будто скрывали от нее что-то, вынуждены были молчать, следуя неведомому табу. Ханне не требовалось знать деталей. Достаточно было самого факта. Она ждала. Женщина устало вздохнула. Осталось просмотреть сегодняшние отчеты и можно ложиться спать. Денек завтра предстоит адовый. Это письмо было первым в списке. Отправитель неизвестен. Или агентура или спам, надо будет завтра настроить фильтры. «Привет, мам. Прости, что молчал так долго, но нужно было собраться с силами. Мне… слишком многое нужно тебе рассказать. Напиши, как сможешь». Сердце Ханны пропустило удар. А в следующее мгновение она уверенно положила руки на виртуальную клавиатуру. По щекам катились слезы, но она даже не замечала этого. «Рассказывай». Любой другой человек на ее месте вызвал бы специалистов по компьютерной безопасности. Отследить «шутника», развлекающегося столь безобразным, циничным образом и затолкать письмо ему в глотку. Любой другой – но не Ханна. Материнское сердце – самый надежный детектор из всех когда-либо существовавших. Она знала. Чувствовала. В мерцающей тишине банка данных, скрытого в недрах Цитадели, что-то шевельнулось. Короткая вспышка – и на экране терминала женщины, сидящей за столом в световых годах от административного центра галактики, побежали строки. Когда ты являешься информационным ядром системы – это несложно. Куда сложнее заставить электроимпульсы, заменяющие тебе нервы и пальцы, сгенерировать два коротких, но таких важных слова: «Привет, мам».