XVI
29 декабря 2012 г., 00:29
Человек может сносить радость, горе, боль лишь до известной степени, а когда эта степень превышена, он гибнет. ©
Я выбегаю из квартиры в ту же секунду, как Рен ослабляет хватку. Телефонный звонок пришелся как нельзя кстати. Я осматриваюсь, пытаясь найти свою машину, но ее нет. МинХен уехал. Вот только куда и как давно? Мне не по себе. Я не понимаю, что происходит и почему. Младший мог пойти куда угодно. Он скорее всего расстроен и обижен. Куда же его могло занести в таком состоянии?.. И в голове как будто щелкает: гонки. Конечно, он поехал туда. Это его жизнь. Часть его жизни. Я тереблю браслет, подаренный МинХеном, и достаю из кармана телефон. Есть один человек, который должен знать о месте гонок. Но сначала я набираю номер младшего, вдруг ответит?.. Но вместо его голоса я слышу, что абонент недоступен. Тогда звоню Алексу. - Привет, Арон. - Радостно начинает шатен. - Где сегодня заезд?! - Кричу в трубку. Друг молчит. Я знаю, он удивлен такому моему поведению и скорее всего сбит с толку, поэтому я мысленно умоляю, чтобы его мозги работали чуточку быстрее. - Что-то слу... - Алекс, прошу! - В груди начинает нарастать волнение. Я не могу сказать почему, просто переживаю из-за того, что отпустил младшего одного. - Помнишь, куда мы ездили в первый раз? Вот там. - Я завершаю вызов и ловлю такси. Прошу водителя ехать так быстро, как он может себе позволить. Указываю дорогу. И все еще волнуюсь. Пока мы едем, всматриваюсь в окно, надеясь заметить Maserati. Но все не то. Никакого намека на то, что я могу увидеть МинХена на улицах города. Поэтому прошу таксиста еще прибавить скорости. - Если мы еще поднажмем, то Вы точно не успеете, потому что мы попадем в аварию. - Недовольно бурчит водитель, а я вздыхаю и прошу прощения. Лос-Анджелес был моим домом долгие семнадцать лет. Я отказался от всего, что меня связывало с этим местом, и уехал. Меня часто спрашивали, каково это, жить в Городе Ангелов?.. А я не знал, что ответить. Город, как город. Я не вижу в нем ничего особенного... Поправка: не видел. Сейчас... в последние три недели... город кажется мне сказкой, в которую я попал благодаря МинХену. Моему МинХену. В это сложно поверить, но влюбиться с первого взгляда - реально, хотя в моем случае, уместнее будет сказать, с первого звука. С его голоса. И той тихой мелодии, наигранной на стареньком пианино. - Куда дальше? - Мои мысли прерывает грубый голос таксиста, и я возвращаюсь в реальность. Осматриваюсь. - Дальше сам дойду. - Открываю дверь и выбираюсь наружу, тут же вдыхая полной грудью. Воздух прохладный, что не может не радовать. Расплачиваюсь с водителем и иду вдоль дороги, прекрасно осознавая, что могу потратить полчаса просто так. - Арон! - Только сейчас замечаю, что рядом притормозила машина. Поворачиваю голову, замечая синий капот Maserati, а потом осознаю, что это Сэм позвал меня. Оборачиваюсь полностью и стою на месте. На меня навалилась какая-то апатия. - Арон, что Вы здесь делаете? - Сэм выходит из машины и уверенными шагами сокращает расстояние между нами. - Я иду на гонки. - Смотрю в одну точку. Голос звучит безжизненно и тускло. Мне самому становится не по себе из-за этого, а Сэм даже в лице меняется. - Садитесь. - Он подталкивает меня к Maserati и подходит к водительскому месту. - Ну же. - Говорит знаток литературы и кивает головой на машину. Я открываю дверцу и забираюсь внутрь, тут же скрещивая руки на груди, будто мне холодно, и я хочу согреться. - Как ты здесь оказался? - Спрашиваю я. - Льюис позвонил. У меня сегодня выходной, и я мог спать весь день. На микрофоне сегодня Рейчел. - Сэм замолкает на пару секунд, а потом продолжает, - Льюис позвонил мне десять минут назад, благо, я рядом был. Арон, у вас с МинХеном что-то случилось? - Осторожно спрашивает он, а я вздрагиваю. - С чего ты взял? - Оборачиваюсь на него, ощущая, как внутри зарождается паника. - Просто, - парень искоса смотрит на меня, а потом вновь возвращается к дороге. - Льюис сказал, что МинХен приехал на Вашей машине и не желает ни с кем разговаривать. А когда я увидел Вас на обочине, то подумал, может вы поссорились... или еще что. - Сэм замолкает, перед этим пожав плечами. Я кусаю нижнюю губу и размышляю над услышанным. - Он поссорился с Реном. - С Лакки?! - Удивляется Сэм. Я лишь киваю, а затем устало вздыхаю. - Он узнал о том, что МинХен не покончил с гонками, и устроил ему взбучку. Я даже не смог вступиться за него. - Вам и не нужно было. - Сэм сильнее сжимает руль, я вижу как белеют костяшки. - МинХен бы не позволил Вам защищать его. Все, что связано с Реном, МинХен держит на расстоянии от других. Он говорит, что это его проблемы, и просто уходит. Мы с Льюисом пытались говорить с Мином на эту тему, но он всегда просто улыбался и не отвечал. - Почему Рен запрещает вам участвовать в гонках? - Это все из-за прошлого. - Сэм хмыкает и продолжает. - Год назад, за пару дней до того, как мы выиграли титул Королей, был сильный дождь. Он шел несколько дней подряд, и понятно, что на дороги было лучше не соваться. В нашей команде было пять человек: Рен, МинХен, Льюис, я и ЧжиЮн. Лакки создал эту команду, он был центром всего этого, принимал решения в каких гонках участвовать, в каких - нет. Также Рен определил потенциал каждого из нас. Я имею ввиду, что это он сказал нам в каких заездах мы наиболее сильны, а в каких слабы. Так я стал участником дрифтов. Остальным тоже отвели свои роли. ЧжиЮн был самым младшим из нас. Ему было всего шестнадцать. Он младше МинХена на пару месяцев. - Сэм сворачивает на обочину рядом с холмом, где расположилось основное количество машин, и глушит мотор. - ЧжиЮн очень любил ездить с Реном ночью по городу. Сам Лакки редко разрешал мальчишке участвовать в настоящих заездах, так что ЧжиЮн считал эти ночные прогулки чем-то вроде тренировки. На самом деле этот мальчишка был гонщиком от рождения. У меня сложилось впечатление, будто он за рулем с пеленок. Мы идем вдоль рядов машин, я слышу музыку, шум толпы и рев моторов. Через динамики разносится голос девушки-комментатора, но разобрать ее слова пока что трудно, да и я занят рассказом Сэма. - В общем, в те дождливые ночи Рен совсем не ездил с ЧжиЮном, от чего второй просто чах на глазах. Он упрашивал старшего о заезде три дня подряд, после чего Лакки все-таки сдался и поехал с ним. - Сэм вздыхает. Мы выходим на открытое пространство, откуда лучше всего видно различные мониторы. - В ту ночь... ЧжиЮн умер у Рена на руках... Я замираю, так же как и Сэм. Мне кажется, что он пытается сдержать слезы, поэтому задрал голову к верху. - Ах, эти звезды... - Радостно выдыхает он. - Квазары - далекие и яркие... - Сэм переводит взгляд на меня, на его устах играет легкая улыбка, а в глазах плещется безмерная тоска. - Мы все верим, что ЧжиЮн где-то там... светит для нас в ночи... Я молчу. В такой ситуации всегда не знаешь, что сказать. Я вижу, как сильно Сэм любил своего младшего друга. Я даже могу предположить, насколько сильно они все любили этого мальчика. И точнее всего я могу представить, что чувствовал Рен, когда ЧжиЮн погиб у него на глазах. - Поэтому он запрещает вам участвовать в гонках? - Рен считает, что это он виноват в том, что произошло. Он думает, что раз привел нас в этот мир, то и увести должен тоже он. Лакки всегда переживал за других больше, чем за себя. А когда приехал сюда два года назад, стал еще больше заботиться о других, забывая о себе. - Это из-за его прошлого задания?.. - МинХен рассказал? - Сэм улыбается. - Да. Первые полгода Лакки сильно переживал. У него чуть не помутился рассудок, благо его вытащили из той тьмы, в которую он себя загнал. - Знаток литературы начинает спускаться вниз по холму, приближаясь к комментаторской будке, а я иду за ним. - Когда Рен справился со своими проблемами, он решил помочь нам, и так появились Квазары. В нашей команде у всех не простые судьбы. Но мы все нашли отдушину в этих гонках. Именно поэтому никто из нас не отказался от них, когда Рен запретил. - А как же память о ЧжиЮне? - Спрашиваю я. Мы практически добрались до рубки, и я слышу, как комментатор называет участников следующего заезда. Сэм останавливается и смотрит мне в глаза: - То, что мы не отказались от этих гонок - и есть наша память. Каждый раз когда кто-то из нас садится за руль, он вспоминает ЧжиЮна... этот мальчишка... он был центром нашего оптимизма и поддержки. Все, что сейчас происходит на трассе, - для него. - Сэм замолкает и закусывает нижнюю губу. - Рен боится, что мы тоже умрем на дороге. - Но вы, конечно же, уверены, что этого не произойдет. - Констатирую факт. - Да. - Сэм заходит в рубку и здоровается с девушкой у микрофона, просматривает какие-то листочки, что-то спрашивает у напарницы, а потом обеспокоенно оглядывается на меня. Девушка пожимает плечами и берет микрофон в руки: - День свободных заездов, дамы и господа! Любой желающий может бросить вызов кому угодно. - Она на секунду отвлекается на Сэма, отрицательно качает головой и продолжает: - Следующий заезд состоится между участниками команд Дотс и Квазары - Кевин и наш Принц - МинХен. Толпа взрывается аплодисментами и криками, а мое сердце ухает куда-то вниз. В голове тут же всплывают воспоминания о том, как Кевин хотел выбить машину МинХена с трассы... Я озираюсь по сторонам, выискиваю стартовую черту, а когда замечаю, начинаю пробираться вперед сквозь толпу. - МинХен! - Кричу я, но в шуме и гаме мой крик тонет и не достигает брюнета. Хотя он уже в машине и в любом случае не услышит меня. Я ускоряю шаг, когда перед автомобилями становится девушка, поднимая руки вверх. Я хочу остановить этот заезд, хочу, чтобы Мин вышел из машины и отправился со мной домой. Но... девушка резко опускает руки, авто срываются с места, а я замираю на месте. Сердце часто бьется в груди, и мне сложно дышать. Паника наконец накрывает меня с головой. - Арон! - Кто-то кладет руку мне на плечо. - Что ты здесь делаешь? - Алекс стоит рядом со мной. Я настолько потерян, что даже не думаю ему отвечать. - Арон? - друг заглядывает мне в глаза, а потом встряхивает за плечи. - А? - Я моргаю и перевожу взгляд на мониторы. Две машины, черная и белая, несутся по трассе, а в нижних углах я вижу квадратные изображения того, что происходит внутри. МинХен сосредоточен и немного хмурится. Я вспоминаю, что когда мы ездили вместе, он был предельно расслаблен. - Откуда там камера? - Спрашиваю я. - А, это. Придумали недавно. Сегодня всем такие устанавливают перед заездом, а потом забирают обратно. Так что ты тут делаешь? - Я беру лицо шатена в ладони и разворачиваю его к экранам. Он пытается вырываться, мыча что-то себе под нос, а потом замирает. - МинХен? - Удивляется Алекс. - Откуда он здесь? Я молчу. Сердце заходится в частом ритме. Из-под колес машин взлетают облака пыли, и игра явно ведется нечестная. Они едут по прямой, приближаясь к зданию, где расставлены ловушки. Я не могу вдохнуть или выдохнуть, мне кажется, что воздух мне не нужен. Наконец, они добираются до здания, и Кевин больше не может намерено сталкиваться с машиной МинХена. Maserati сворачивает в правый коридор, его оппонент - в центральный. Я сжимаю кулаки и надеюсь на то, что Мин выбрал коридор без тупика. Спустя мгновение его машина появляется сразу же на крыши здания и направляется к трапу позади. Я выдыхаю. Он выбрал самый короткий путь. - Похоже, Мин выиграет этот заезд. - Рядом появляется Сэм, а за ним Льюис. Они наблюдают за происходящим так же как и я - в тишине. Мне остается только кивнуть и продолжать смотреть на МинХена. Брюнет расслабился, хотя капельки пота блестят на лбу. Руки расслаблены и спокойно лежат на руле, который младший крутит то в одну, то в другую сторону. Он спускается вниз с крыши и едет прямо, приближаясь к развилке. Камера резко меняет картинку, и я вижу как Кевин на полной скорости выезжает из здания, нагоняя Maserati. МинХен прибавляет газа и сворачивает влево, выбирая путь по склону. Ferrari едет за ним, практически касаясь его бампера. - Не дотянет до него. - Льюис протягивает руку Сэму. - Согласен. - И они закрепляют свое мнение рукопожатием. Я неотрывно слежу за МинХеном. Он бросает взгляд в зеркало заднего вида и закусывает нижнюю губу. Мне кажется, что его лицо посерело, хотя может это такое освещение. Капли пота на лбу становятся все заметнее, и я вижу, что парень вновь хмурится. Кевин прибавляет газу и задевает-таки бампер Maserati. Машина немного виляет, но быстро выравнивается. МинХен сосредоточен, но все еще бледен. Мне не нравится это освещение, но поделать с ним что-то - не в моей власти. Я неотрывно слежу за мимикой младшего, и блеск на его лице совсем не радует. А когда он закусывает нижнюю губу и прищуривается, внутри начинает шевелиться какой-то червячок. Я отгоняю посторонние мысли прочь и пытаюсь настроить себя на нужный лад. Сейчас МинХен выиграет гонку и успокоится. Мы пообщаемся с ним, я уговорю его поехать домой и снова поговорить с Реном, объяснить ему, что от гонок просто так отказаться невозможно, особенно в их случае. Я уже вижу, как мы подъезжаем к нашему дому и выходим из машины, поднимаемся на лифте, при этом держась за руки. МинХен встречается со мной взглядом и краснеет, а я смеюсь над его реакцией... - Что там происходит?.. - Льюис вытягивает шею, чтобы лучше увидеть финишную прямую, на которую уже выехали оба гонщика. Кевин продолжает "висеть" на хвосте у Мина и изредка подталкивает его сзади. Младший уверено выравнивает машину каждый раз, когда она начинает вилять. Я смотрю на монитор, отмечая про себя, что лицо брюнета совсем посерело, а губы искусаны практически в кровь. Он с силой сжимает руки на руле и щурится. И вновь какое-то чувство скребется внутри. Буквально кричит о чем-то, но я не слышу. Не могу разобрать, что оно пытается мне сказать. Кевин в очередной раз ускоряется и цепляет машину МинХена. Она начинает вилять, и ее закручивает на триста шестьдесят градусов. Пыль взмывает в воздух, скрывая Maserati, а Ferrari выскакивает из этого облака и мчится вперед, оставляя своего оппонента позади. - Такой занос для него как два пальца. - Комментирует Сэм. Льюис согласно кивает, и они начинают подходить к финишной черте, обсуждая победу МинХена. А я стою на месте и не могу оторвать глаз от монитора. В ушах я отчетливо слышу гул ударов собственного сердца, которое готово остановиться в любую секунду, потому что машину брюнета все еще крутит, а на экране, отражающим то, что происходит внутри, я вижу, что МинХен схватился за живот, сильно зажмурил глаза, стараясь остановить слезы, и закусил нижнюю губу. Тонкая струйка крови сочится вниз из краешка его рта. Он все-таки прокусил нежную кожу. Лоб блестит от пота. Я не слышу, но вижу, что младший изо всех сил пытается заглушить крики, рвущиеся из него. Он держит руль одной рукой, совсем не сильно и вывернув его влево, поэтому машина крутится на одном месте, не восстанавливая свою траекторию. - Нет... - Выдыхаю я. - Только не сейчас. Это не может быть правдой. Он только вышел из больницы. У него не может быть приступа. Я не верю... Мы столько еще не успели. Я столько хотел ему показать и рассказать. Столько сделать вместе с ним. Хотел побывать с ним во всех странах, куда мы сможем попасть. Я хотел показать ему мир. И открыть его собственный. Раскрыть его глаза на себя самого. Избавить его от того страха, что преследует его из-за ошибки матери. Дать ему то, что еще никто ему не давал. Я хотел стать для него самым первым. От начала и до самого конца. Нашего общего конца... Но факты на лицо. МинХену плохо. Ему стало плохо именно тогда, когда он участвовал в гонках. И сейчас он балансирует на самом краю склона. Машину продолжает крутить, и она неизбежно приближается к краю дороги. К склону в семьдесят градусов, падение с которого неизбежно приведет к гибели... Осознавая это, я складываю ладони вместе и начинаю молиться, не отрывая глаз от лица МинХена, которое искажено гримасой дикой боли. Я не верю в Бога. Но в данный момент, в данную секунду я изо всех сил молю Его о том, чтобы МинХен остался жив. Чтобы его приступ прошел, и он смог вернуть машину на дорогу, подальше от этого склона. Я молюсь о том, чтобы мой МинХен смог справиться с управлением и приехать к финишной черте. Молю о том, чтобы я смог обнять своего мальчика и почувствовать, как его сердце вырывается из груди из-за моей близости. Я умоляю Бога позволить мне любить моего МинХена, дарить ему счастье и надежды, исполнять его желания и требования, какими бы они ни были; молю дать мне шанс показать брюнету, что такое счастье, что такое жизнь и что такое истинная и искренняя любовь. Я прошу Бога подарить Хван МинХену жизнь, даже если взамен он заберет мою. Машину крутит все сильнее. Я сжимаю ладони и с каким-то отчаянием молча взываю к Небесам, прося о прощении и спасении. Сердце стучит у самого горла, губы дрожат, так же как и коленки. Вдоль позвоночника бегут мурашки, заставляя меня поежиться. Я неотрывно смотрю на МинХена, и на одну секунду перестаю дышать: младший улыбается. Он улыбается так искренне и открыто, как может. Я ощущаю, что что-то ползет вниз по щеке, и только потом осознаю, что это слезы. Я моргаю, прогоняя влагу из глаз, и замираю: по буквам, так четко, что можно прочитать по губам, смотря в камеру своими чистыми темными глазами, МинХен произносит всего два слова, от которых я содрогаюсь и падаю на колени. Он говорит: Люблю. Прости. Машина оказывается на краю склона. Еще один поворот вокруг своей оси, и она переворачивается, начиная падать вниз по холму. Раздается дикий скрежет металла, бьются стекла. Кто-то начинает кричать, музыка обрывается, так же как и вещание из кабины Maserati. Я все также стою на коленях, не в силах оторвать взгляд от пустого экрана. Черный квадрат будто засасывает меня внутрь, и все посторонние звуки кажутся такими далекими и нереальными, что я не пытаюсь их понять. Автомобиль переворачивается все быстрее и приближается к площадке внизу. Вокруг меня начинается движение. Люди спешат отойти подальше, чтобы сохранить себе жизнь. Они кричат, толкают и пихают друг друга, лишь бы выжить самому. И у меня перед глазами будто возникает красная пелена. Я настолько зол на этих мелких людей, которые заботятся лишь о себе и не стараются помочь тому, кто действительно нуждается, что впиваюсь короткими ногтями в ладони, сжимая руки в кулаки. Но вся ярость исчезает в одно мгновение - мгновение, когда Maserati прекращает вращаться, останавливаясь, и я вижу красные пятна на лобовом стекле. Ноги сами несут меня туда. На помощь МинХену. Я не думаю о том, что это может быть опасно, что машина может взорваться, или что-то вроде этого. Я просто хочу спасти своего МинХена. Или умереть вместе с ним. Дверь со стороны водителя держится на последнем издыхании. Я подбегаю и дергаю ее в сторону, чтобы не мешалась. Машина лежит на крыше, поэтому я вижу МинХена, висящего вниз головой. С его волос капает кровь, а по рукам текут тонкие струйки. Я аккуратно пытаюсь пристроиться рядом, чтобы поймать младшего, когда отстегну ремень безопасности. Во мне теплится надежда, что он еще жив и просто потерял сознание. Я стараюсь не тревожить его позвоночник на всякий случай и аккуратно вытаскиваю его из кабины, как раз в тот момент, когда к нам подбегают Сэм, Льюис и Алекс. Уложив МинХена на землю, склоняюсь к его груди и пытаюсь услышать стук сердца. Тишина стоит такая, что в ушах отдаются удары моего сердца. Моего, но не его. Кладу ладони поверх его груди и делаю несколько толчков, а потом припадаю к его губам, зажимая нос пальцами, и вдыхаю в него воздух. Повторяю это вновь и вновь. Сам не замечаю, что плачу и кричу на МинХена, прося его открыть глаза. Продолжаю делать искусственное дыхание до тех пор, пока меня не оттаскивают в сторону мед.работники прибывшей "скорой помощи". Они осматривают брюнета, а потом один из них отрицательно качает головой. Младшего кладут на носилки и укрывают белой простыней. Накрывают полностью, закрывая его лицо. Я падаю на колени и прячу лицо в ладонях. Они липкие и мокрые. Отрываю их от лица и рассматриваю. Кровь. Яркая алая кровь. Все ладони в крови. И в этот момент мир блекнет. Я не помню, как оказался в карете "скорой помощи". Не помню дорогу до больницы. Не помню, как выходил из машины и следовал за носилками с младшим. Не помню, как мне дали успокоительное и отправили в палату, отсыпаться. Все смешалось в один клубок, где мне невозможно найти истинный порядок действий. Единственное, что я помню - это кровь. Кровь МинХена на моих ладонях. На моем лице. Я вижу ее везде. И мне становится дурно. Я стою на коленях по середине палаты, сложив ладони вместе, и молюсь. Я умоляю Бога дать МинХену жизнь. Позволить ему дышать, видеть, слышать, трогать и чувствовать. Молю обо всем, о чем мечтал когда-то, прося все это для моего МинХена. Моего маленького мальчика, который прожил семнадцать лет. Моего любимого МинХена. Моего... Когда я открываю глаза, то понимаю, что отключился из-за снотворного, которое мне дали. Я лежу на больничной койке, а из окна проникает мягкий солнечный свет. Рядом со мной сидит человек. Он рассматривает меня все то время, что я пялюсь в потолок. А когда я сажусь на кровати, он встает со своего места и протягивает мне конверт. - Прочти его, когда будешь готов. - ДжеДжун берет мою руку и вкладывает конверт, подписанный рукой Мина. - Только тогда, когда будешь готов, Арон. Не секундой раньше. - Он проводит рукой мне по волосам, склоняется к моему уху и шепчет: - Прости его. А затем уходит. Я верчу конверт в руках, рассматривая красивый ровный почерк МинХена. Написано всего одно слово, но глядя на него, у меня наворачиваются слезы. "Арону" Гласит надпись. Я смотрю на браслет, подаренный МинХеном, и замечаю красные пятна на белой окантовке. Он не придет ко мне. Я больше никогда не смогу обнять его и поцеловать. Больше не будет возможности сказать ему, что я люблю его... Его больше нет... И в этот самый момент весь мой мир рушится, словно замок из песка. Сказка кончилась.
