Маленькая провидица

День второго мая у Гарри Поттера всегда выходил суетливым и под завязку наполненным различными мероприятиями: от выступления на ежегодном торжественном собрании по поводу победы над Темным Лордом Волдемортом и участия в возложении цветов к памятнику волшебникам, погибшим во имя светлого будущего магической Британии, до праздничного бала в Министерстве Магии. Будучи далеко не последним человеком, приложившим руку к окончательной победе во второй магической войне, Гарри серьезно относился к своим обязанностям. Однако не нужно было обладать особенной наблюдательностью, чтобы заметить, что год от года все меньше искренности звучало в словах выступавших с трибун чиновников, а цветы к мемориалу несли теперь практически только родственники героев. Магический мир постепенно забывал ужасы войны, и ему было больше по нраву праздновать и веселиться, а не печалиться и вспоминать утраты. Да это казалось и закономерным. Счастьем и радостью легче делиться друг с другом, чем болью. Гарри вполне устраивало, что интерес к нему начал несколько угасать, позволяя постепенно уходить в тень и не подвергаться постоянному вниманию прессы и жадных до светских сплетен обывателей. Поэтому Поттера обрадовала появившаяся возможность отклониться на этот раз от привычной программы. Не то чтобы его кто-то всегда заставлял принимать участие в торжествах, но Гарри привык оправдывать надежды окружавших его людей. В этом году все сложилось несколько иначе – ему представился выбор: провести полдня и вечер в кругу близких друзей или, как и раньше, отправиться раскланиваться с малознакомыми магами в Министерстве. Его решение было очевидным. Гарри после обязательного ежегодного выступления перед жителями магической Британии без сожалений отказался от участия в бальном приеме и присоединился к многочисленному клану семейства Уизли, собираясь с размахом отпраздновать день рождения прелестной малышки Мари-Виктуар – дочери Билла и Флер. Ей в этот день исполнялось пять лет – весьма значимый возраст для любого маленького волшебника или волшебницы. Согласно давним традициям родители официально представляли ее магическому обществу, устраивая многолюдный праздник. Гарри не только с удовольствием принял приглашение на день рождения, но даже на правах друга предложил провести его в Блэк-хаусе, который имел неоспоримое преимущество перед небольшим коттеджем «Ракушка», где до сих пор жили Билл с семьей. Специалисты давно привели особняк Блэков в порядок – в нем теперь не ощущалось той гнетущей атмосферы, которая некогда давила на каждого, кто посещал его в прошлом. В доме имелись довольно вместительный обеденный зал и бальная комната, где можно было развлечь гостей танцами. Да к тому же расположение Блэк-хауса в Лондоне позволяло после праздничного обеда легко устроить для детей прогулку в парк аттракционов, заодно покатав их на такси – как-никак это был день рождения пятилетней Мари-Виктуар.

***

Поттер ни на минуту не пожалел о своем предложении друзьям. В обществе хорошо знакомых людей было весело и уютно. Малыши, присутствовавшие на приеме в качестве гостей именинницы, выглядели забавными копиями их родителей. За ними было любопытно наблюдать, с ними оказалось весело играть в парке, их любознательные вопросы порой ставили в тупик, а искренность и доверие подкупали. И, конечно же, среди всех блистала виновница торжества Мари-Виктуар. В белоснежном пышном платьице, расшитом мелкими жемчужинками, она была похожа на крошечную невесту. Ее кукольное личико с несколькими солнечными веснушками на вздернутом носике, обрамленное светлыми, как у мамы, вьющимися волосиками, светилось радостью. Это невольно вызывало умильную улыбку у всех, кто на нее смотрел. А Гарри, наблюдавшего за именинницей, не покидала мысль, что за мирное будущее стоило бороться хотя бы ради этой беззаботно смеявшейся девочки, носившей имя победительницы. Когда большинство гостей разошлись по домам, и в Блэк-хаусе остались только самые близкие, праздник плавно перетек в тихий практически семейный вечер. Взрослые вели беседы на необременительные темы, а Мари-Виктуар с шестилетним Фредом Уизли и крестником Гарри Тедди Люпином, который был на два года ее старше, устроились в углу комнаты за низеньким столиком и с удовольствием занялись рисованием. Суматошный день немного вымотал и их, поэтому спокойное занятие, предложенное Гарри, пришлось им по душе. Гора разноцветных карандашей и альбомы для рисования надолго завладели вниманием детей. – Мама, смотри – это вы с папой, – Мари-Виктуар наконец-то решила похвастаться перед родителями своими успехами в рисовании. – Очень даже похоже, – вполне серьезно заметил Билл, взглянув на рисунок в руках жены. – Видишь – даже мой шрам есть, а у тебя прическа такая же, как сегодня, – обратился он к Флер, – и платье точь-в-точь, как это, – Билл ласково коснулся пальцами ее плеча, слегка погладив его – он боготворил свою супругу и всегда старался продемонстрировать ей свою любовь. – А это кто рядом? – поинтересовалась у дочери Флер, ответив нежной улыбкой на жест мужа – она благодарила судьбу за то, что та даровала ей настоящее семейное счастье. – Это моя сестра, а это, – Мари-Виктуар показала на нарисованного мальчика, – мой братик. Он самый маленький. Слова именинницы привлекли внимание Молли Уизли, и она с доброй улыбкой заметила: – Что ж, придется вам, дорогие, постараться, чтобы мечты моей внучки не были напрасными, – будучи мамой семерых детей, она приветствовала большие семьи. Заметив немного смущенное переглядывание Флер и Билла, Молли вопросительно уставилась на невестку: – А вы ничего не хотите нам сказать? – Мы активно работаем над тем, чтобы Мари-Виктуар не было скучно, – дипломатично ответил Билл. – Очень активно, – призналась Флер, щеки которой слегка зарумянились. – Думаю, через полгода узнаем, насколько прозорливой оказалась наша дочь. Минут пятнадцать члены семейства Уизли, не стесняясь, выражали свой восторг грядущим пополнением в семье. Гарри тоже был рад за Билла и Флер. – А вам с Гермионой не пора принять ответственное решение и завести себе малыша? – вопрос Гарри, адресованный Рону, был практически проигнорирован, если не считать насмешливой ухмылки друга. – Тебе вообще стоит для начала обзавестись семьей. Джинни говорила, что осенью она собирается уйти из команды и планирует заняться спортивной журналистикой, – Рон все еще не терял надежды назвать Гарри зятем. – Чем не повод для… – Мы сами разберемся. Хорошо? Гарри не хотелось портить праздничное настроение очередными обсуждениями его так и не сложившихся отношений с Джинни Уизли. Они, как и раньше, оставались друзьями, но не более того. Хотя, судя по возобновлявшейся на него время от времени завуалированной атаке Уизли, можно было предположить, что и сама Джинни еще лелеет надежду стать миссис Поттер. И сколько бы Гарри ни объяснял, что он «играет за другую команду», его по-прежнему осаждали с намеками на создание традиционной семьи. Казалось, что два года назад ни на кого из друзей и знакомых не произвело никакого впечатления заявление Поттера, что ему ближе интимные отношения с мужчинами, чем с женщинами. Все приняли его признание к сведению, да и только. Молли Уизли даже как-то однажды заметила: «Ничего страшного, дорогой. Многие ребята через это проходят. Жажда новых впечатлений скоро иссякнет. Погуляешь и поймешь, что семья с хорошей ведьмой все же лучше и надежнее, чем случайный секс с мальчиками». Решив на корню пресечь даже саму возможность дальнейшего продолжения разговора на неприятную тему, Гарри подозвал к себе Мари-Виктуар, которая выглядела немного растерянной. Она не понимала, почему это родственники теперь уделяют все свое внимание ее маме, а не ей – имениннице. – Иди ко мне, – Гарри усадил девочку к себе на колени. Тедди сразу же оказался рядом – видимо, проявилась детская ревность. Оставшись сиротой, он очень ценил присутствие крестного в своей жизни. Гарри не забыл улыбнуться Тедди, которого любил как родного, и устроил его рядом с собой в кресле так, чтобы и он мог рассматривать альбом Мари-Виктуар. Фред-младший тоже не устоял перед искушением и прибежал к ним, встав рядом с Тедди. – Покажешь, что ты еще нарисовала? У тебя же есть, чем похвастаться? – действия Гарри привлекли тех, кто только что поздравлял Билла и Флер, и они сгрудились вокруг него и детей, желая сделать приятное имениннице. – У меня много рисунков. Я всех нарисовала! – глаза Мари-Виктуар снова засветились счастьем от возвращенного внимания взрослых, а в ее голосе слышалась гордость своими успехами на поприще начинающего художника. Она раскрыла следующую страницу альбома. – Это дядя Джордж и его семья, – маленький пальчик указал на вполне узнаваемых Джорджа и Анджелину Уизли, рядом с которыми были изображены двое детей, а в мальчике легко угадывался Фред – рыжие торчком волосы и очень смуглая кожа – благо разноцветные карандаши давали возможность воплотить любую фантазию юного художника. – А это еще кто? – Фред кисло скривился, увидев на рисунке рядом с собой маленькую девочку. – Твоя сестра. Но ты будешь уже большим, когда она у тебя появится, – почти безразлично пояснила Мари-Виктуар, похожая в этот момент на маленькую всезнающую старушку, и перевернула страницу в альбоме. – Это семья дяди Рона, – все сдержанно хихикнули, разглядев пышную копну волос на голове нарисованной Гермионы – Мари-Виктуар очень тонко подмечала особенности внешности людей, поэтому ее еще детские рисунки были настолько узнаваемыми. Судя по тому, что девочка рядом с Роном, была несколько крупнее мальчика, можно было предположить, что в их семье старшим ребенком станет дочь. Дальше все внимательно рассмотрели на картинке семью недавно женившегося Перси Уизли с двумя дочерьми. Чарли Уизли был изображен с драконом, оказавшимся вдвое ниже человека и больше походившего на ящерицу-переростка. Следующий рисунок немного озадачил взрослых. Джинни легко было узнать по темно-зеленой форме «Холихедских Гарпий» и метле в ее руке. Но рядом с ней стоял мужчина с темной кожей и трое детей – два мальчика и девочка – тоже отличавшихся выраженной смуглостью, сочетавшейся с огненными волосами. – Мари-Виктуар, а почему ты нарисовала Гарри таким загоревшим? – Рону стала любопытна фантазия именинницы. – Это не дядя Гарри, разве не видно? – недоумение в детском голосе однозначно говорило, что юная художница удивлена вопросом. – Но это ведь тетя Джинни? – указав на изображенную женщину, не отступался Рон, пытаясь разобраться. – Конечно! Вон и метла нарисована, на которой она летает, – Мари-Виктуар ткнула пальчиком в означенный предмет. – Так почему ты говоришь, что это не Гарри? Тетя Джинни ведь встречается с дядей Гарри, – на слова Рона взрослые отреагировали по-разному, кое-кто даже недоверчиво покачал головой, потому что взаимоотношения Гарри и Джинни сложно было охарактеризовать как романтические. – Нет! Это не дядя Гарри! – именинница начинала сердиться на непонятливого дядю Рона. – А кто это? – не отставал тот, рискуя поссориться с малышкой. – Да откуда я знаю, как будут звать мужа тети Джинни! Но это не дядя Гарри! Вот он! – Мари-Виктуар надоели вопросы, и она решительно перевернула страницу в альбоме. От увиденного некоторые не сдержали тихих возгласов – рядом с Поттером был изображен мужчина, одетый во все черное, с длинными ровными черными волосами, и даже детский рисунок, казалось, смог достоверно передать его гордую осанку. Все сразу решили, что этим человеком, несомненно, был Снейп. Хотя оставалось непонятным, откуда его могла знать дочь Билла. Около них были нарисованы два паренька. – А это ты, Тедди, – указав на мальчика возле Гарри, пояснила Мари-Виктуар, будто и не заметив странной реакции взрослых на свое творчество. Гарри внимательно посмотрел на рисунок и, к удивлению, понял, что его абсолютно не шокирует такая интерпретация его будущего. Поттер искренне доверял мнению Дамблдора, поэтому не сомневался в преданности Снейпа делу света даже тогда, когда тот убил директора Хогвартса. Не последнюю роль в этом сыграла любовь Гарри бродить по школе в мантии-невидимке, позволившей ему узнать многое из того, что от него пытались утаить. Но он не обижался на скрытность, соглашаясь с мнением Дамблдора, что без этих знаний ему, Гарри, жилось бы несколько проще. На старших курсах Снейп завораживал его своей несгибаемой волей, хотя чаще, конечно, раздражал ядовитыми репликами. Так что, глядя на рисунок Мари-Виктуар, у Гарри не возникало неприятия. Существовала, правда, некоторая сложность для осуществления подобного сценария. Снейп сразу после своего оправдания и получения заслуженного Ордена Мерлина словно испарился – никто не знал наверняка, куда он отправился. Лишь ежегодные открытки, приходившие ко дню рождения Минерве МакГонагалл, с которой, несмотря на соперничество их факультетов, Снейп все же дружил, могли служить доказательством того, что он по-прежнему жив. – Это вообще что-то непонятное, – прокомментировал Рон, подозрительно косясь на рисунок. – Все здесь понятно! – припечатала Мари-Виктуар, которой не нравились сомнения дяди Рона. – А это последний рисунок, – она перевернула лист в альбоме, и все увидели Мари-Виктуар в таком же платье, какое было на ней сегодня, только волосы у изображенной девочки были собраны в высокую прическу, совсем как у Флер. А рядом с ней стоял вполне узнаваемый, хоть и выглядевший почти взрослым, Тедди – его черные волосы пестрели рыжими прядями. Именно так любил развлекаться юный метаморф. Вот и прямо сейчас, разглядывая рисунок, волосы Тедди, сидевшего рядом с Гарри, стали двухцветными, а лицо покраснело от смущения – ему очень понравилась малышка Мари-Виктуар. – Это наша свадьба, – именинница, улыбаясь, посмотрела на Тедди Люпина таким собственническим взглядом, что впору было поверить – именно так все и будет спустя много лет. – Ты думаешь, что… – договорить Тедди не смог, а его волосы запылали ярко-алым, что свидетельствовало о сильном волнении. – Конечно! И не сомневайся! Ты точно на мне женишься! – самодовольно заявила маленькая проказница. Молли, заметив смущение Тедди, пригласила всех на чай, решив отвлечь внимание взрослых от рисунков Мари-Виктуар и дать детям возможность самим разобраться в своих симпатиях. Предложение было принято с неприкрытым энтузиазмом – стоять вокруг кресла с именинницей несколько надоело. После чаепития и угощения вкуснейшим тортом все вспомнили, что уже довольно поздно и, поблагодарив Гарри за гостеприимство, отправились по домам. Альбом с рисунками фантазерки Мари-Виктуар так и остался лежать на кресле в гостиной Блэк-хауса.