Цикл: Чета Вьюгиных. Том первый:'Стукнутая семейка.'

      Я стою на палящем солнце, моё лицо просто горит от жары, и я никак не могу пошевилиться. Я бронзовый памятник какому-то человеку. Мои конечности вообще не могут пошевелиться, над моей головой летают птицы и изредка садятся мне на плечи.       У меня очень замерзала жопа и правая рука. Странно, мне же вроде бы жарко? Пить хочется… Большой толстый кот запрыгивает мне на плечо и лапой тыкает в глаз.       — Ай! — Я вскакиваю с кровати. Но у меня не совсем это получается. Как оказалось, я не мог пошевелиться от того, что на мне спал Дар, жарко мне было, потому что мы были с головой под одеяло, а задница и рука оказались без одеяла. А вот удар кошки, это был нос Дара. Мда… Все просто.       — Дар, блин! Мне из-за тебя приснилось, что я памятник! И мне стало жутко от того, что я больше не смогу тебя обнять и поцеловать…       Я почесал затылок и посмотрел на недоумевавшего Дара. Как же все-таки я его люблю, я даже словами не могу описать, как я сильно его люблю. Бывает такое, когда невозможно описать словами чувства, даже поступками не получается, а словами и подавно.       Я залез обратно на кровать, обнимая моего драгоценного Дара. Я вдохнул аромат цитрусовых и поцеловал в ушко моё чудо.

POV Дар

      Леша поцеловал меня в ухо, от чего толпы мурашек прошлись по телу. Я повернулся к нему лицом и посмотрел в эти добрые, улыбающиеся глаза.       Красивый такой… На Вику похож… Очень похож на свою мать, а ещё на меня и на моего отца. Смешалось в нем всё, что можно, и это хорошо.       Я делаю не хитрый маневр и отказываюсь сверху, нависая над сыном. А Лешка лежит и улыбается, причём, аж светится от счастья, всегда мне так поднимает настроение, люблю, когда он улыбается.       Куда, интересно, он вчера подтяжки дел? И вообще, как он их снял, я что-то не понял? Ну ладно, сейчас это уже не важно, сейчас важно то, что мы вместе, мы вдвоём и нам никто не помешает.       Склоняюсь над Лешей и касаюсь нежных губ, проводя по ним языком. Лешка обнимает меня за шею руками и углубляет мой поцелуй, делая его более страстным и желанным.       После нескольких минут поцелуев наши тела переходят в полную боевую готовность и уже начинают об этом напоминать. Одежды-то на нас почти нет, она уже почти слетела с наших разгорячённых тел.       Я кусаю ухо Леши и слышу его вздох. У него, как и у меня, очень чувствительные уши… Это радует. Оставляю на шее засос, напоминая Лехе, что он только мой и больше ничей!       Склоняюсь над возбуждённым членом сына и беру в рот головку. Провожу языком по всей длине, беру поглубже, как только могу, и повторяю все до тех пор, пока Леша не отталкивает меня, намекая на то, что уже пора приступить к следующему этапу.       Целую низ живота и медленно перехожу к внутренней стороне бедра, это место тоже очень чувствительно, я уже давно заметил. Ловлю ушами хриплый стон Лехи и подбираю с пола тюбик со смазкой.       Прохладный гель касается моих пальцев, и я аккуратными движениями проникаю в такого горячего и желанного Лешу. Ммм…       Вхожу в него на всю длину сразу и слышу сдавленный стон. Целую припухшие губы, проникаю языком в горячий рот и ласкаю нежный язычок любимого. Продолжаю наращивать темп, все целуя и целуя, моего и только моего Лешку. Пускай я собственник, я это признаю, но я действительно его никому не отдам.       Мы почти достигли оргазма, и я не стал так же, как вчера, мучать нас и продолжил наращивать темп. Наши стоны то тонули в поцелуях, то вырывались из груди, оглушая затуманенный желанием разум.       Мы слились в общем экстазе, лично я не верил в происходящее, ведь наяву не может быть настолько хорошо, как сейчас. Я упал рядом с Лешй и обнял его за шею.       — Лешенька, сыночек, люблю тебя больше жизни. — Улыбнулся я, утыкаясь носом в его нос.

POV Лёха

      — Я тоже тебя очень, очень люблю, папуличка, Дарушка ты мой. — Целую я его в лоб, а потом в нос и уже в губы.       — Вчерашний подарок был самым лучшим в моей жизни, за все мои сорок лет — это лучшее, что я получал на день рождения. — Улыбнулся Дар, перебирая рукой мои волосы.       — Мне тоже очень понравилось, я теперь понял, что ты чувствуешь, когда я все тоже самое делаю с тобой, и это божественно… — С восторгом произнёс я.       — Ты чудо моё. — Опять обнял меня Дар.       — А пошли кушать? А то я со вчерашнего обеда почти не ел. — Улыбнулся я.       — Пошли, только для начала в душ.       И мы направились в душ с очень хорошим настроением. Вообще, у меня почти ни разу не было плохого настроения, после того, как мы с Даром перешли на новый уровень отношений. Теперь у меня круглосуточно отличное настроение.       Мы плескались в душе и смеялись, как малые дети. Радовались жизни, а это хорошо, ведь смех продлевает жизнь.       Счастливые и чистые мы выползли на кухню в поисках вкусного завтрака. В холодильнике нашлась колбаса и булка свежего хлеба. А ещё, я нашёл свой заныканный вчера кофе и коробку молока.       Мы взяли колбасу и сделали бутерброды, я мастерски заварил кофе и добавил его в молоко. То есть в кофе молоко добавил. Завтрак, как обычно, прошёл под тихий ржач и мои тупые шутки насчёт новостей.       После «шикарного» завтрака мы перебрались в гостиную и сели на диван перед большим телевизором. Я включил эту дорогущую плазму, нафига она такая большая, мы все равно редко смотрим телевизор, там шло какое-то сопливое кино, но мы решили не переключать, а посмотреть, что же будет дальше.       — По-любому, этот Виктор окажется подонком, а Макс будет нормальным. — Говорит Дар, сидя у меня на коленах в моих объятиях.       — Да-да. Бля, он сейчас собьет этого мальчика! Бедный Горыныч. — Выдаю я. -Ну как он мог погибнуть от такого удара? Тут же был въезд во двор, и Макс ехал медленно. Блин, кто писал этот идиотский сценарий?!       — Алёнка ещё и беременна от Макса! Вообще, блин, замечательно! Её родители ненавидят отца — своего будущего внука от того, что он сбил их сына.       — Мда… А Витька-то и вправду козёл. Вон, подстроил все так, что Алёнка обиделась ещё больше. Аборт решила сделать, дура.       — О, мама этого, как его там, Макса! Она её отговорила, наверное.       — Фух, дурында. Сама передумала. Конечно, нехрен аборты делать.       — Так отца Макса заказали?! Бля, по-любому вместе того мента в машине Макс окажется и в него выстрелят!       — Его, наверное, спасёт то, что он наклонился за телефоном.       — Блин, я же говорил, что подстрелят. Сволочи, прямо в грудь!       — Смотри, сейчас по-любому его оперировать будет мать Алёнки.       — Точно, её мать оперировать будет.       — Это она что, думает убить его или нет? Да нет, она же врач, и врач такой, который не способен на убийство, пусть даже если и этот человек убил её сына.       — Чего-то он долго без сознания лежит. А не, он пальцами пошевелил! Ура! — Подпрыгнул Дар у меня на коленях. — Это че? Она уже родила? Круто, блин, ничего не скажешь. Сначала пол фильма рыдали, потом все у них хорошо, пипец.       Вот так вот мы и смотрим фильмы, в основном только и делаем, что комментируем. Ругаем героев и заодно сценаристов, чтобы не думали, что их дерьмовый фильм будет интересным, но тем не менее, мы его досмотрели до самого конца.       К обеду Лизка вернулась домой какая-то слишком счастливая, что мы аж не стали ничего говорить, дабы продлить драгоценные минуты счастья. Ведь счастье такое хрупкое, что его сломать-то легко, а склеить ой как тяжело.       Весь день мы маялись дурью! Пугали, дичали, целовались, как малолетняя влюблённная парочка. Лизка была с нами заодно!       Мы сходили погулять и напокупали много всякой вкусной еды, а пройдя домой, мы включили какой-то фильм и с удовольствием это все съели.       С того момента, как мои отношения с Даром поменяли свой характер, мы больше стали походить на семью, а не на сожителей, и это безусловно меня радует.       Мы стали очень часто проводить время вместе, гулять, смеяться, веселиться. Мы стали чаще ездить к деду и Майю, стали чаще играть в подвижные игры на улице. Жизнь приобрела краски, она перестала быть серой и однообразной, а все потому, что я тогда сорвался.       Спасибо Богу, что мне тогда не хватило сил содержаться, я даже думать не хочу, что бы сейчас происходило, если бы не тот замечательный вечер, точнее, ночь. Это незабываемо, всегда, думаю, буду помнить ту первую совместную ночь.       У меня скоро начинается учёба… Как я боюсь опять невольно заставить Дара ревновать… Мало ли какие у меня будут одногруппники, может, будут вешаться ко мне на шею, как это делали в моём классе…       Сашка говорит, что просто я слишком красив, чтобы просто пройти мимо меня. Может, оно, конечно, и так, но сам себя я не считаю красавцем. Не урод, конечно, но и не прынц на белом коне. Конечно, самое главное, это то, что мой Дар меня любит, а остальное для меня не важно. Всем удачи.)) Берегите себя, ради тех кого любите))