Один танец

Музыка — негромкий ровный ритм с намёками на фортепиано — доносилась из библиотеки. Тони и услышал-то её лишь потому, что проходил мимо, но его удивило то, что она вообще играла. На часах было три утра, и сам он только что вернулся с конференции в Токио. В такое время все обычно спали, даже Питер, который часто засиживался за бумажной работой дольше остальных. Тони задумчиво остановился у двери, словно она могла дать ему подсказку. Может, кто-то забыл выключить проигрыватель? Тони вошёл и огляделся. Библиотека представляла собой большую комнату с книжными стеллажами вдоль каждой стены и уютной мягкой мебелью. Проигрыватель действительно был включён, но не оставлен без присмотра. Стив оторвался от книги и моргнул. Облачённый в любимую клетчатую пижаму, он сидел в глубоком кресле, закинув ноги на пуфик. — С возвращением. Слишком громко? Тони покачал головой, глядя на проигрыватель. Это была старая модель, безо всяких технических примочек, которые Тони считал само собой разумеющимися. Стив поставил его поверх блестящей современной акустической системы, которая уже была в библиотеке: в некоторых вопросах он всё-таки не доверял прогрессу. Музыка была безумно знакомой, но Тони никак не мог вспомнить название. Оно маячило где-то на задворках памяти, но и всё. — Нет, я только что вернулся. Что это? — Ты и так знаешь, что такое джазовый оркестр. — Стив заложил страницу, но та выскользнула из-под его пальцев. — А это Гленн Миллер*. — Нет, я не о том... Это правда Гленн Миллер? — Тони опустил портфель и прислонился к дверному косяку, продолжая сверлить взглядом проигрыватель. Он слышал джазовые оркестры и раньше — невозможно было дружить со Стивом и не быть в курсе некоторых аспектов культуры сороковых, — но так и не научился разбираться в этой музыке. — Это не может быть Гленн Миллер. Ты же меня разыгрываешь, да? — Нисколечко, — Стив едва сдерживал улыбку, готовую появиться в любой момент. Ему очень шло — хотя, положа руку на сердце, Стиву вообще всё шло. — Если бы ты его хоть раз нормально слушал, то узнал бы. Нравится? Мягкая музыка после трёх дней поездки и бессонных ночей почти убаюкивала. Она совсем не была похожа на то, что Тони привык слушать — его личная фонотека была забита роком, от классического до современного, а духовых и фортепиано прошлых лет в ней не водилось. Несмотря на это, Тони поймал себя на том, что постукивает ногой в такт. — Да, нравится. Стив смотрел на него пристально, изучающе, как это бывало обычно в ходе сражений. Взгляд обескураживал, но и заводил не на шутку. Заложив страницу потрепанной закладкой, Стив отложил книгу на столик. Музыка становилась всё тише и наконец смолкла — закончилась песня. Следующая началась сочной партией духовых. Стив поднялся и протянул Тони широкую мозолистую ладонь. — Потанцуешь со мной? Тони подозрительно посмотрел на руку, а затем перевёл взгляд на Стива. Точно шутка. С ним такие вещи случались разве что во сне или благодаря коварным замыслам злодеев. — Ха-ха, смешно. — Я не шучу. — Стив поднял руку повыше. — Давай, один танец, и отпущу тебя в постель. — Вообще-то, я планировал пойти в лабораторию, — вздохнул Тони под серьёзным взглядом Стива. Спорить с ним, когда он был в настроении «я Капитан Америка, сынок, и ты будешь меня слушать», было решительно невозможно. Как Тони мог заснуть, когда все ещё был на взводе после полета, оставалось загадкой, но может, получится, если он набросает пару схем для следующего проекта. — Или в постель. Ладно, один танец. И просто для справки: ты — псих. — Тони нерешительно взялся за протянутую руку. Их руки идеально подходили друг другу: ладонь Стива была чуть больше, ладонь Тони — чуть грубее. Они неловко сбились в начале, пытаясь одновременно вести, но, поймав взгляд Стива, Тони сдался и положил свободную руку ему на плечо. Он не привык быть ведомым, но Стив отлично танцевал. Тело быстро подстраивалось под чужие движения, и Тони, сам того не замечая, легко им следовал. Темп у песни был не очень быстрый, и Тони всё время отвлекался на руку Стива, лежащую у него на талии. Он откашлялся и спросил, глядя куда-то Стиву в плечо вместо лица: — Так почему танцы? Большинство парней сочтут танцы с другими парнями странным занятием. — Большинство парней не выживали после пятидесяти лет во льдах. Темп ускорился, и Тони даже не заметил, что вращается, пока Стив не придержал его на вытянутой руке. А затем привлек к себе — немного ближе, чем в начале их танца. Выглядел он при этом таким счастливым, что у Тони духу не хватило отстраниться. Лучше наслаждаться моментом, пока есть возможность. И Стиву лучше не знать о безумной влюблённости Тони. Хотел бы он и сам забыть о своих чувствах, но рядом со Стивом это было невозможно. Быстрый темп мешал думать связно. Стив умело кружил Тони по комнате, умудряясь каким-то образом удерживать их обоих в вертикальном положении, когда от усталости Тони сбивался с ритма. А музыка всё ускорялась и Тони следовало предвидеть, к чему всё ведёт. Момент был настолько идеальным, настолько в духе Стива, что Тони должен был спохватиться, как-то увильнуть или лучше себя контролировать, но... Он был такой уставший и так старался не думать о близости Стива, и было так здорово видеть его улыбку и счастливое выражение лица, особенно после всего, что случилось с Вандой и в День М, и весь их танец казался таким естественным... Когда Стив его наклонил, Тони даже не думал — просто обхватил его за шею и притянул в поцелуй. Губы у Стива были мягкие и слегка потрескавшиеся, глаза удивлённо расширились. Поцелуй закончился слишком быстро, оставив Тони неуловимое ощущение, что он только что пересёк черту. Песня закончилась, началась следующая, но они не двигались. Стив даже не поставил Тони на ноги. Любая попытка Тони выпрямиться наверняка закончилась бы падением, так что он просто обмяк у Стива в руках, надеясь, что его не уронят. — Прости меня, я... прости. — Прости? — моргнул Стив. Глаза у него были поразительно лазурного цвета, ничего похожего на бледно-голубой, почти серый цвет глаз Тони. Сам он провёл слишком много лет, думая о глазах Стива. — Почему ты извиняешься? Я думал, это мне нужно тебя целовать. Тони был уверен, что они друг друга не поняли. Должно быть, он слишком устал и поэтому ослышался. — Что? В качестве объяснения Стив его поцеловал. Поставил на ноги, стиснул покрепче и не отпускал — Тони чувствовал твёрдость его мышц под пижамой. — Я хотел поцеловать тебя с тех пор, как... очень долго. И когда ты поцеловал меня, я подумал... — Между бровей Стива залегла обеспокоенная складка. — Я ошибся? — Ошиб... что? Нет! — Тони смотрел на серьёзное лицо Стива и... Стив ведь не склонен к жестоким шуткам. Но всё это слишком походило на сон. В любой момент он может проснуться на борту самолёта, когда стюардесса объявит посадку в Нью-Йорке. — Нет, не ошибся. Совсем нет. Стив снова его поцеловал, раскрывая губами губы, заставляя Тони жадно прижаться крепче. Он с жаром ответил, но поцелуй всё равно остался медленным и осторожным. Даже когда Тони простонал, Стив только улыбнулся. Пластинка закончилась, погружая комнату в тишину. — Итак. — Тони зарылся пальцами в волосы у Стива на затылке. Он был спокоен, как никогда, а мышцы, о существовании которых он даже не подозревал, медленно расслаблялись под ладонями Стива. Если это был не сон, Тони собирался по полной воспользоваться временным помешательством Стива. — Ты что-то говорил о постели?.. — Не на первом свидании. — И ещё один поцелуй закончился слишком быстро. — А ты слишком устал. — Может, тогда на втором? — Тони с усмешкой укусил Стива за губу. Возможно, он просил слишком многого, но привык жить, не упуская возможности, когда они появлялись. — Поужинаешь со мной завтра? — Остального не обещаю, но... — Стив притянул его для очередного поцелуя, и Тони был уверен: Стив нарочно так сделал, зная, как слабеют у него колени. — Это свидание. === *Гленн Миллер — американский тромбонист, аранжировщик, руководитель одного из лучших свинговых оркестров (конец 1930-х — начало 1940-х годов) — оркестра Гленна Миллера.