Правда

С замирающим от ужаса и неясного предчувствия сердцем Рицка бесшумно взлетел по лестнице. Комната брата – вот она, дверь – в двух шагах от двери комнаты Рицки. Мальчик берётся за ручку, чтобы открыть, когда слышит: – Какого чёрта, Агатсума? Голос знаком до слёз в глазах, и Рицка торопится сглотнуть ставший отчего-то комок в горле. Неужели это не игры Семи Лун? Неужели Сеймей действительно… Но Соби?... Повинуясь наитию, Рицка замирает под дверью и прислушивается. – Я просил тебя всего лишь проследить за Рицкой! Незаметно защищать, если будет необходимо, а не втягивать в интриги Школы и подставлять под удары в Системе! Ваше знакомство и взаимодействие как Пары должно было стать крайней мерой! Сеймей недоволен? Он злится? Рицка почти перестаёт дышать, стараясь уловить каждое слово, каждую интонацию. – Ты нечетко сформулировал приказ, Сеймей, – вдруг отвечает Соби. Рицка слышит его спокойные интонации и почти видит, как тот слегка пожимает плечами. И невозмутимое выражение лица, какое обычно он делает, когда убеждает Рицку, что выполняет его приказ, – Ты разорвал Связь, убеждая всех, что погиб. И ты знаешь, что Боец, не сражающийся в Системе, теряет навыки и становится подобным заржавевшему оружию. Из всех Жертв Школы только с тобой когда-то у нас появилась Связь. И с тех пор среди учеников не появилось ни одной Жертвы, с которой мы могли бы стать Парой. Но был твой брат. И твой приказ защищать его. Рицке вдруг показалось, что ледяной голос Соби вымораживает что-то внутри него. Дыхание перехватило, и мальчик поспешил зажать рот рукой, чтобы не выдать себя. Соби… Соби врал ему? Он пришёл только потому, что ему не с кем было сражаться? Звук пощёчины. Мальчик вздрогнул. – Тварь, – прошипел Сеймей, и Рицка никогда ещё не помнил его голос таким злым. – Не смей больше приближаться к нему! Не смей попадаться на глаза! Слышишь, Соби? Это приказ! – Повинуюсь. По-прежнему зажимая рот ладонью, Рицка поспешил как можно тише закрыться в своей комнате. Он этого не слышал. Он ничего не знает… Соби… Почему же так больно и обидно, хотя ничего хорошего он от него не ожидал ещё с того поцелуя в парке? Рицка сжал кулаки. Ну, зачем он?... Неужели нельзя было как-то по-другому ему рассказать про Сеймея? Зачем было, ходить целыми днями за ним и говорить, что любишь? Зачем? Всё враньё. Но если Рицка чувствует себя обманутым, выходит Соби он всё же верил? Не рассудочно, а сердцем. И теперь это сердце мучится от боли… А Сеймей? Почему брат так жестоко поступил с ним и с мамой? Что заставило его притворяться мёртвым? Семь Лун? И почему он вернулся? Сможет ли Рицка теперь хоть кому-то доверять? Мальчик плачет, закусив уголок подушки и спрятавшись под одеялом. Весь мир разлетелся вдребезги, но спрятавшись, Рицка верит, что всё как-то может придти в норму. Только вот какая она, эта норма? Спустившись на завтрак, Рицка видит за столом брата и счастливую мать. Сеймей притягивает его в объятия и потом, провожая до школы, рассказывает, как чудом избежал наблюдения, как едва сумел убедить всех, что погиб, как попросил единственного, кому мог хоть немного доверять, приглядывать за братом и пришёл в ужас, поняв, как извратил его приказ Соби. Рицка кивает. Рицка говорит, что понимает. И врёт. Потому что весь мир кажется ему каким-то нереальным, не существующим. И в этом нечётком мире, где смазанным пятном перед глазами проносятся уроки, беседы с психологом, семейный ужин вечером, чего-то не хватает. Кого-то. Рицка не знает, что делать. Соби не приходит и не пишет, это ранит и подтверждает правоту Сеймея. Но хотя обожаемый брат рядом, и хотя Рицка понимает его разумом, простить он не может. Семь Лун больше не приходят, и это хорошо. А Рицка иногда думает, что рад был бы встрече. Мальчик погружается всё глубже в себя, почти не реагируя на внешние раздражители, пока после сеанса у Кацуко-сенсей его не вылавливают. – Нелюбимый! – Ну, Рицка! – С двух сторон возникают Нули. – Понимаю, что вернулся Возлюбленный, но неужели ты даже не собираешься бороться за Соби? – Сам же говорил, что ты его Жертва. – О чём вы говорите? Соби сам… – Ага, как же, – одинаково фыркают Йоджи и Нацуо, но взгляды их остаются серьёзными. – Если бы сам, то не ходил бы сейчас как зомби. – Я слышал, Сеймей ему по телефону приказал возвращаться в Школу, потому что Боец-предатель ему не нужен. – Ага, а сам-то что? Думает, что по нему с Акаме ничего незаметно? Рицка стоит, словно оглушенный, пытаясь сосредоточиться под болтовню Нулей. – Так значит… Но я же все слышал… Слышал… – В самом деле. А если бы нет? Если бы Соби просто исчез, а Рицка не знал об этом разговоре? Почему он хотя бы не попытался сам с ним поговорить? И теперь, раз Соби уедет, ничего не получится. Рицка вдруг срывается вперёд, бросив, – Увидимся, Нацуо, Йоджи! Йоджи смотрит ему вслед и хмыкает: – Будем надеяться. – Как считаешь, он успеет? – Захочет – успеет. Рицка бежит, не раздумывая о маршруте. Он не ищет Соби, он просто позволяет себе бежать к нему, слово перед внутренним взором раскрылась карта, а Боец отмечен на ней мигающей точкой. «Быстрее, быстрее, быстрее!» – Стучит в ушах, и Рицка задыхается, но ускоряет темп. И не замечает даже, что за доли мгновений пробегает расстояние, которое в обычное время не успел бы преодолеть даже на автобусе. С громким криком «Соби!» Рицка врезается в Бойца всем телом, едва не заваливая их на землю. – Рицка, – изумляется тот и тут же пытается отстраниться, но мальчик вцепляется сильнее. – Нет, Соби, нет! Скажи мне правду! – Мотает головой он, зажмурив глаза. – Рицка… Не стоило тебе приходить… – Словам недостаёт уверенности, и поэтому Рицка лишь крепче сжимает объятия. – Правду, Соби! – Требовательно повторяет он, не сомневаясь, что Соби ответит. – Это приказ? – Приказ! – Категорично. Агатсума смотрит на зажмуренные глаза мальчика, цепляющегося за него как за последний в мире оплот, и, сдаваясь, опускает руки на его плечи. – Я… Скучал по тебе, Рицка. Дыхание перехватывает, так что становится больно в груди. – Тогда не уходи, Соби. Это тоже приказ! Если скучал, не уходи! Кажется, Боец озадачен. Растерян. И – Рицка отчётливо это вдруг понимает – не верит своим ушам. Но очень хочет поверить. – Я не уйду, пока ты не захочешь. Рицка… Я люблю тебя. Я боялся, что ты не сможешь меня простить. Рицка замирает. Выходит, Соби знал, что он подслушал их с Сеймеем разговор. Чем же были те его слова? Нет. Он решил. Неважно, почему Соби пришёл к нему. Куда важнее, что он хочет остаться с ним сейчас. И Рицка тоже хочет этого. И это единственная правда, которую он готов принять.