А могут ли такие, как мы, любить?

Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые

      Любовь...       Для него это просто слово. Не говорит почти ни о чём. Просто обозначает какое-то чувство, созданное природой для одной лишь цели: продолжение рода. Да и разве нужны для этого какие-то там чувства? Почему всё так усложняют, ищут какое-то тайное значение?       Во всяком случае, так он думал до того, как эта девушка, помешанная на ангелах, спросила про любовь к кому-то. Вот только пока этот человек не придал этому вопросу никакого значения и даже не догадывался, как всё обернётся для него самого.       Макбет вернулся в лагерь спустя какое-то время после ухода Сорано. Она и остальные спали спокойным сном. Миднайт улёгся в спальный мешок, закутался в пальто и уснул спустя несколько секунд. Но сну этому не было суждено быть спокойным...       Небольшой городок Лотос. Аккуратные белые двухэтажные домики. У каждого разросся свой собственный сад: большой или маленький. Нет ничего вычурного, всё просто и со вкусом.       Тишина улиц нарушается криками и смехом играющих детей. Но не все дети Лотоса шумные и игривые, кто-то предпочитает спокойствие и сидит дома.       Обычный домик города Лотос. Ни чем не отличается от других. Но всё внимание следует обратить к нему.       На порог дома вышла среброкосая молодая женщина. На ней обычное простое платье выше щиколоток и фартук. Хозяйка дома осмотрелась и сказала себе под нос:       — И куда он запропастился? Обед-то стынет.       Среброкосая сошла с крыльца и направилась в сад, зовя одного человека:       — Макбет! Ты где?       Женщина завернула в сторону той части сада, где под куполом из девичьего винограда семья любила отдыхать. На образовавшейся поляне между двумя деревьями в гамаке дремал мальчишка. У него были весьма странные волосы: чёрные, перетекающие в белые.       — Макбет, — легонько потрепала мальчишку по волосам женщина, - вставай.       Макбет нехотя зашевелился, приоткрыл глаза и попробовал сесть в гамаке. Мальчик протёр глаза, зевнул и потянулся, отгоняя остатки сна.       — Просыпайся, соня, - улыбнулась среброкосая.       — Доброе утро, мама! — по привычке сказал мальчишка.       — Утро давно прошло, время обеда. Думаю, стоит ради этого проснуться.       Макбет слез с гамака и пошёл с матерью в дом.       После обеда мальчишка помогал матери по дому. К ужину они встречала отца. Весёлая семья проводила всё свободное время вместе, помогали друг другу, никогда не ссорились.       «Неужели... Неужели это я?» — удивлялся Макбет, наблюдавший события сна со стороны. Сейчас он стоял рядом с кроватью, где его мать читала ему сказки. Его отец — красноглазый брюнет — лежал рядышком и ерошил сыну волосы.       — Конец, — сказала мать и захлопнула книгу, откинувшись на подушку и возводя серые глаза к потолку.       — А теперь пора спать, — проговорил отец, целуя сына в макушку. — Завтра начинается новый день.       — Спокойной ночи, папа, — с улыбкой ответил Макбет. — Спокойной ночи, мама.       — Спокойной ночи, Макбет. — Женщина поцеловала сына в щеку, и семья улеглась спать.       Внутри Миднайта, смотревшего за этим, что-то болезненно сжалось, ведь он помнил, что случилось это незадолго до того, что сломало ему жизнь...       ...Огонь. Везде огонь. Дома, сады, всё охвачено пламенем.       Крики. Люди кричат в последние моменты своей жизни.       Дети. Пришедшим людям, разрушающим Лотос, нужны дети. Все дети, живущие здесь.       На улицах лежат окровавленные трупы людей, слышны всхлипы и плач детей, чьих родителей убили.       — Не трогайте его! — услышал Макбет. — Не трогайте его, ублюдки!!!       — Заткнись!       Парень увидел издалека, как их убили. Убили его родителей. А он сам... Он попытался сбежать, но его поймали, увезли в Райскую башню. Туда, откуда нет выхода.       Тогда сердце мальчишки было заключено в крепкие тиски, которые очень и очень трудно сломать.       — Ты даже не стараешься, мальчишка!       Голос, узнаваемый из тысячи. Тот самый голос, который руководил Макбетом уже после системы R.       — Я... Я больше не могу. Я устал. — Юноша с черными волосами уже еле стоял на ногах, тело его покрывали многочисленные синяки и ссадины.       — Никакого «устал»! Не ради этого я забрал тебя и других из системы R!       И снова юноша поднимается. Ему больно, ноги еле держат, но сделать что-то он не может. Брейн подходит и бьёт юного мага палкой по щеке. Макбет падает и подняться у него больше нет сил. При любых попытках встать он вновь и вновь обречён лечь на холодный камень.       — Щенок! Зачем я тебя взял?! — Брейн наносит новый удар, Макбет отлетает в сторону. — В тебе магии словно и нет вовсе! Отброс! Мусор!       Мужчина магией поднял гигантский камень с земли и направил его в сторону мальчишки. Осколок скалы уже почти достиг цели, но вдруг он просто словно отскочил от какого-то барьера и рассыпался на камни поменьше. Брейн удивился и заставил камни то по очереди, то вместе обрушиваться на Макбета, но те только отскакивали, образуя каменную завесу вокруг юноши. А он всё же нашёл в себе силы подняться. Не полностью выпрямившись, Макбет сквозь упавшие на лицо волосы тихо, но различимо прорычал:       — Я не отброс... — Брейн заметил, что глаза этого пацана приобрели алый цвет, цвет, жаждущий крови. Не было больше того мальчишки, что только что терпел боль, стиснув зубы.       Юноша распрямился, но тут же начал на глазах поражённого Брейна изменяться. Стал расти, менялся в иное существо. Перед будущим главой тёмной гильдии стояло огромное чудовище. Но тут же он начал рассыпаться в пепел. Обессиленный парень упал на землю, тяжело дыша.       Брейн стоял, как громом поражённый. Это ему уже нравилось.       — Полночь, да? Силы, растущие в полночь. Ну что же, мальчишка, ты удивителен, если с твоей силой поработать, ты станешь ровен мне. Отныне имя твоё не Макбет, теперь ты Миднайт.       Но юноше было уже всё равно, он потерял сознание. Теперь он надеялся. что ему наконец-то дадут поспать по-человечески.       Макбет, смотревший за воспоминаниями, переместился на какой-то луг, где сидел мелкий он и его родители. Мальчишка, не знавший зла. Мальчишка, окружённый родительской любовью.       Любовь...       Что-то тёплое скатилось по его щеке.       Макбет проснулся от ощущения чего-то тёплого на щеках.       Все ещё спали и не должны были проснуться часа два точно. Как хорошо, что никто его не увидит. Макбет не помнил, когда плакал в последний раз. Он пытался утереть солёные струйки слёз и проклинал этот сон. Почему ему приснилось это всё? Почему вызвало слёзы? Он же... Он не может, не должен плакать!       Макбет уснул снова, и больше ему ничего не снилось.