Сходила, называется, за сестрой...

— Сашааа! — услышала голос матери. Женщина отчаянно пыталась перекричать фен, но ей это плохо удавалось. Как только громкое жужжание электрического прибора стихло, мама ворвалась ко мне в комнату, словно ураган. — Сашунь, дочь, выручай! — она принялась носиться по комнате и хаотично размахивать руками. — Меня Федор Иванович на встречу деловую пригласил, — она открыла шкаф и буквально вывернула все имеющееся в нем барахло. — На свидание, так и говори, — усмехнулась я, глядя на эту картину. Вещи одна за другой летели по разным углам. Женщина бубнила что-то в стиле «сиськи не видны» или «слишком длинное, буду на монашку похожа». Вообще, мама у меня угарная тетка. В свои сорок с хвостиком могла бы запросто заполучить моего ровесника. Но выбор ее пал на мягкотелого толстосума-коллегу. Конечно, я надеялась, что она с ним не из-за денег, он был приятный тип, мама, видимо тоже на это надеялась. После ухода отца маман не впала в депрессию, не пустилась вовсе тяжкие (почти), наоборот, взялась за себя и наверстала упущенное за время воспитания двоих детей. Стала ходить на фитнес, подсела на здоровую пищу, ну и нас с мелкой подсадила, точнее выбора не было, я слишком ленива, чтобы готовить самой. — Забери Аришу из школы, — попросила мать, практически по голову ушедшая в стопку одежды. — Не, мам, пусть сама топает, — хрумкая яблоком, ответила я. — Взрослая девка, почти двенадцать, — отмахнулась рукой и продолжила пялиться в комп. Вчера вышла новая серия «Милых обманщиц» и я не могла ее пропустить. Пусть это был и не он-лайн просмотр, все равно. Я же должна была узнать, кто этот сраный маньяк, на которого я трачу уже шестой год своей жизни! — Между прочим, у тебя все еще коллекция пони стоит, — сказала женщина с усмешкой и ткнула пальцем на деревянную полку. — Пони не трожь! — я сделала лицо как можно серьезнее, но мы обе не удержались, чтобы не прыснуть от смеха. — Короче, вали за сестрой, а мне собираться надо. Федор Иванович ждать не будет! — она гордо вскинула голову вверх и ее длинная густая шевелюра аккуратными локонами легла на плечи. Закатив глаза, я все же встала из-за компьютера и начала собираться. На улице стояла жара, привычная для середины мая, поэтому решила надеть легкое платье в крупную морскую полоску и темно-синюю жилетку без рукавов. Причесала волосы, заправила за уши. Прическа каре имеет огромный плюс: не надо особо париться, выпрямил, уложил аккуратно и вуа-ля! Положила в сумочку ключи от дома и обула балетки. — Все, женщина, я пошла, чао! — с наигранной печалью, я попрощалась с мамкой и ушла. Школа была всего в двух кварталах от дома, но мать парилась за дорогу, по которой гоняли автомобилисты. Светофора-то не было. Это я, как умалишенная, могла перебежать ее в любой момент, а Аринка была еще слишком медлительна и мала для подобного рода занятия. Да и вообще, мне сестру учить плохому не хотелось. Поэтому приходилось обходить лишний квартал. Здание школы я осмотрела надменным взглядом, терпеть ее не могла. Одиннадцать лет куковала в этой камере пыток. Однако в десятом классе мое отношение чуть изменилось, я даже охотно стала ее посещать и меньше прогуливать. Еще бы, к нам тогда пришел молоденький, еще совсем зеленый, учитель истории. Эх, я даже зубрила ее, лишь бы показать себя во всей красе перед симпатичным учителем. Но он держался строго профессионально в стенах школы, да и невеста говорят у него была. Короче, никому из баб старших классов с ним ничего не светило, поэтому мы молча сохли по нему в сторонке. — Здрасьте, дядь Борь, — поприветствовала я охранника. Помнится, в школьные годы он разрешал нам покурить в учительском туалете на первом этаже, принимая удар на себя. Не, ну, а что, он ведь с нами курил. — Саня, а ты какими к нам судьбами? — мужчина за эти два года знатно постарел, похудел слегка, но устал, видно это было по тусклым карим глазам. А может, он просто скучал по нашей параллели. — Да я за мелкой пришла, — улыбнулась и присела на край его стола. — Как жизнь ваша уже не молодая? — подколола его. Дядя Боря чудесный мужик, с отличными чувством юмора, не обижался на нас за наши шуточки, даже сам иногда шутил над парнями так, что те надувались, как индюки от обиды. — Попрошу, — он выставил ладонь вперед. — Между прочим, я в самом расцвете сил! — деловито покачал головой охранник. — И даже пользуюсь популярностью у женщин. Видишь Галина Ильинична, повариха наша? Без ума от меня, — мужчина усмехнулся и ткнул меня локтем в бок. — Ужас! — запищала я, спрыгивая со стола. — Без подробностей! Мы оба хохотнули и я пошла к стенду. — Так-так, 5 «В»… — задумчиво буркнула себе под нос в поисках нужной колонки расписания. — Это в смысле еще урок? — глаза аж на лоб полезли. Я принялась рыскать в сумочке, а когда нашла телефон, набрала мамин номер. — Это что за подстава? — завопила в трубку. — Ты чего не сказала, что у этой малышни еще урок?! — Как урок? А время сколько? — послышалось на том конце телефона, а после что-то громко брякнуло. Видимо, мама выронила сотовый, потому что голос ее был еле слышен. — Точно! А я забыла! — маман взяла трубку и вновь приложила к уху. — Ну посиди, подожди, осталось чуть-чуть, а вот мне пора бежать! — не дождавшись моего ответа, она сбросила трубку. Беспамятная женщина! — Ну да, посиди, мне ж делать больше нечего, — возмутилась я, пусть мать меня уже не слышала. Вновь вернулась к столу, за которым сидел охранник. — Что ж, дядь Борь, следующие пол часа я вся ваша! — приблизились к мужчине с распростертыми объятиями. Борис Аркадьевич засмеялся и подавился чаем. — Только покурить схожу. Подмигнув охраннику, я выскочила из здания школы и направилась за заветный угол. Там всегда толпились ученики, пытаясь «спрятаться» от учителей, но поскольку урок начался десять минут назад, там было пусто. Сразу нахлынули воспоминания, как мы ныкались с сигаретами в зубах, в надежде, что нас не спалят и не сдадут предкам, как моя подружка Олеся пролила на себя колу, неаккуратно открыв ее, и как зимой я подскользнулась на этом повороте и сломала ногу. Эх, ностальгия! — Кузнецова? Ты ли это? — воскликнул кто-то за моей спиной. Голос был знаком, поэтому я даже не сомневалась, что этот кто-то — тот самый повод прогуливать уроки как можно реже. — Даня? — удивилась я, обернувшись. — В смысле, Даниил Сергеевич, — поправилась, ради приличия. Мы же все-таки на территории учебного заведения и субординацию никто не отменял. Пусть я уже и не ученица. — Вот это изменения, — воскликнул учитель, присвистнув, и осмотрел меня с ног до головы. А я действительно изменилась. В школе редко носила юбки и платья, несмотря на то, что фигура позволяла (с маминой-то растительной пищей), да и волосы у меня были длинные, а как в универ поступила решила их обкромсать. С нижней губы я пирсинг убрала, но в носу все же оставила. Набила еще одну татуировку на бедре, розу, которая была заметна из-под моего не особо длинного платья. Скорее всего, Даня меня узнал по татухе, на шее которая, в виде римских цифр. Это был год рождения мамы, я ей таким образом благодарность выразила, за то, что подняла нас с сестрой на ноги сама. Неосознанно, я коснулась татушки на шее. — Ага, я тебя по ней узнал, — подтвердил мою догадку Даня. — Ну и каким ветром вас сюда занесло, девушка? — усмехнулся он и закурил. А я, черт возьми, встала, как вкопанная, и уставилась на бывшего учителя. Он был горяч, чертовски горяч, как и во времена моей учебы. Волосы, цвета молочного шоколада, были уложены в привычном для Дани творческом беспорядке, лицо чуть щетиной обросло, а вот темно-карие глаза так и остались с искрой. Машка Бочкорева, звездунья нашей параллели, ему даже кличку дала — лис. Потому что взгляд у него был хищный и хитрый. На нем была мятая серая футболка с рисунком каким-то, черные зауженные джинсы и белые Конверсы. Вообще, внешний вид мне его показался странным для человека, у которого невеста имеется. Я машинально взглянула на правую руку, которой Даня держал сигарету, кольца не было. Не уж-то не женился все еще? — Да так, за малой пришла, — пожав плечами, наконец ответила я и выкинула окурок. — А ты чего такой помятый? Жена футболки гладить не умеет? — усмехнулась, и только после поняла, что сморозила. Пусть я не отличалась чувством такта никогда, это было все же грубо. Но к моему счастью учитель не разозлился, наоборот даже. — Ага. Я с ней поэтому разошелся, потому что рубахи гладить не умела. Я немного нахмурилась, вспоминая историка пару лет назад. Он всегда был опрятно одет. Брюки, рубашка, галстук — все было идеально выстирано и выглажено, ни единого пятнышка. — Ладно, забей и не вникай в подробности моей личной жизни. Ты как? Как учеба? Куда кстати поступила? — учитель докурил и выбросил окурок. — В УПИ, на управление персоналом. Хорошо, что общество решила сдавать, пригодилось. Мы подошли к входу в школу. Даниил Сергеевич любезно открыл передо мной двери и пропустил вперед. Я улыбнулась и зашла внутрь школы. Даня зашел за мной. — Ладно, иди за сестрой, — он по-дружески потрепал меня по волосам. Сразу вспомнилось, как он любил это делать, будучи моим учителем. Такой простой, забавный, при этом таинственный и манящий мужчина. У меня аж ноги подкосило и сердце ухнуло от этого жеста. — Вообще-то у нее урок, — пожала плечами. Мне жутко не хотелось расставаться с учителем. — Если хочешь, можешь мне помочь, ты же еще помнишь историю? — усмехнулся Даня. — У меня окно, проверяю контрольные. Конец года все-таки приближается. Да, да, да! Подсознательно я пустилась в пляс от этого предложения. Прости Господи, но в голове я с историком вовсе не тетради проверять собиралась. На деле же я пожала плечами, сделав вид, что мне все равно, чем заниматься следующие пол часа, и поплелась за учителем. — Сашка, Сашка, — печально вздохнул нам в след дядя Боря. — Променяла меня на молодого и горячего. Я обернулась и показала язык охраннику. — Ага, будете тут еще совращать моих учениц, — колко добавил Даня, прежде чем обхватить меня за плечо и утянуть в сторону лестницы. Я даже сообразить не успела, что это было, как щеки запылали алым. Историк не убирал руки с плеча, пока мы шли по ступенькам на третий этаж, до его кабинета. Матерь Божья, триста одиннадцатый кабинет, как же мы его любили. Внутри все осталось по прежнему. Светло-зеленые стены, краска на которых местами облетела, парты из дерева непонятного цвета, рыже-миндального какого-то, учительский стол, заваленный тетрадями, учебниками и канцелярскими товарами. Все это заставило вернуться меня на два года назад, когда я с ума сходила по историку. И даже сердце предательски участило свой ритм. Даже страшно стало, что Даня услышит, как дико бьется оно у меня в груди. Закрыв дверь, Даниил Сергеевич жестом указал на первую парту. — Чай хочешь? Или кофе? — Эм, кофе, пожалуйста, — промямлила, нервно сглотнув комок в горле. Даня ушел в подсобку и начал греметь кружками, а я быстро подлетела к зеркалу и принялась себя рассматривать. Боже, да что это со мной! Щеки горели, глаза блестели, дыхание сбилось к чертям. Похлопав себя по лицу, я постаралась собраться. «Мы будем просто пить кофе и проверять тетради», успокаивала саму себя. Нет, конечно, нафиг кофе, лучше бы он взял меня на этом столе и грубо трахнул! Черт, Кузнецова, соберись, мать твою, это твой учитель! — Сахар класть? — выкрикнул Даня из подсобки, заставив меня подпрыгнуть от испуга. — Да, кубик, пожалуйста. Поправив взъерошенные учителем волосы, я вернулась обратно за парту. В этот момент историк вынес две кружки с дымящимся напитком. — Угощайся, — он поставил кружку передо мной и сел рядом, развернувшись в пол оборота. — Давай, рассказывай, как учишься, нравится тебе? — Э… — все, что смогла выдавить я. — А разве мы не будем тетрадки проверять? — выдала я и Даня открыто заржал. — Сань, думаешь я заставил бы тебя тетради проверять? Сто лет не виделись, к черту тетради! — махнул рукой учитель. Правильно, к черту тетради! В своем воображении я подлетела к нему, запрыгнула на колени и впилась в его тонкие губы страстным поцелуем. — Ну да, я как-то не подумала, — выдавила и отпила обжигающий горло напиток, морщась при этом. — А что рассказывать, учусь, пока без долгов, и то вперед. — Это хорошо, — кивнул историк. — А в остальном как? Жених есть? — немного кривовато усмехнулся мужчина. — Жених? — прыснула я. — Я тебя умоляю. Откуда у меня жених? Ты явно забыл с кем разговариваешь. — Зря ты так. Ты девушка видная. Ленивая, конечно, зараза, но это исправимо, — он покачал головой. Не знаю что нашло на меня в тот момент, словно в голову ударило что-то. Я подалась вперед, касаясь губ учителя своими. Мягкие, идеально вылепленные губы и такие податливые, их хотелось целовать без остановки, что собственно говоря я и делала. А мужчина в свою очередь принимал мои поцелуи, и даже углубил. Обхватив лицо руками, Даня начал целовать меня напористее. Наши языки сплелись в страстном танце, а мои руки принялись исследовать тело учителя. Я скользнула под футболку, робко касаясь выпирающих кубиков пресса, перемещаясь вверх к накаченной, твердой как камень груди. Даниил решил не отставать, он притянул меня и посадил к себе на колени, поглаживая бедро. Когда в голове произошло какое-то озарение и я решила отстраниться от учителя, тут же поняла, что сглупила и лучше бы продолжала этот страстный поцелуй, который вполне мог бы кончиться не менее жарким сексом. Даня вскинул брови в удивлении. Он молчал, но это молчание говорило о многом. Ему явно, как и мне, хотелось нечто большего. — Это не правильно, — прошептала я распухшими от поцелуев губами. Историк нежно коснулся большим пальцем моей щеки, провел им, касаясь губ, аккуратно очерчивая их форму. Хотелось застонать от удовольствия, но вместо этого я лишь прикусила нижнюю губу. — Ты права, — прошептал мужчина. Внутри что-то оборвалось и это явно отразилось на моем лице. Даниил Сергеевич, заметив это, растянулся в улыбке, как чеширский кот. — Ты права, мы должны закрыть дверь, — он невесомо чмокнул меня в губы и буквально спихнул с колен. Пока он закрывал дверь на ключ, я ошарашенно смотрела на него с приоткрытым ртом. Неужели серьезно этот мужчина сейчас возьмет меня прямо тут, на своем учительском столе? Замок щелкнул и Даня, помахав ключем, швырнул его куда-то в сторону. Словно голодный зверь, он набросился на меня, обхватив за талию и прижимая к себе. Я чувствовала его возбужденную плоть через ткань джинсов. Боже, этот идеальный мужчина хочет меня! Он правда меня хочет! Не во влажных мечтах несовершеннолетней одиннадцатиклашки, а в реальной жизни хочет! Улыбаясь собственным мыслям, запустила руку в волосы учителя. Историк обхватил мои бедра и усадил на парту. Он принялся оставлять влажные дорожки поцелуев, перемещаясь по подбородку, шее, ниже к ключицам. Не выдержав, я шумно выдохнула. Рука путалась в его шелковистой шевелюре, а другой я пыталась ухватиться за край футболки учителя и снять ее. Поняв намек, он сам стянул свою футболку и, бросив ее на соседнюю парту, вернулся к моей шее. Он покусывал ее, посасывал кожу, оставляя ярко-красные отметины, а я сдавленно стонала от удовольствия. — Идем, — с трудом оторвавшись, прошептал Даня. Он потянул меня за руку в сторону подсобки. Зайдя внутрь, закрыл дверь и буквально закинул меня на стол, издав при этом гортанный рык. — Здесь нас никто не услышит, — довольно улыбнулся историк, разводя мои ноги. Рукой он провел по набухшему клитору. Я попыталась свести ноги, но Даня не дал этого сделать. Он продолжил свою пытку. Гладил складки плоти через уже влажную ткань моих трусиков, другой рукой он коснулся оголенной кожи живота. Мое платье было легким и учителю не составило труда проникнуть под его ткань. Холодные длинные пальцы нащупали возбужденный сосок. Да, я не всегда носила бюстгальтер, и сегодня был именно этот случай. Он сжимал его, оттягивал, покручивал, заставляя меня выгибаться и умолять продолжать эту сладостную пытку. Я уже давно наплевала на смущение, неловкость и даже совесть, которая отчаянно умоляла меня одуматься и отступиться. Я отдалась в умелые руки этого потрясающего мужчины. Мужчина провел кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, вызывая мурашки. Он вновь нашел своими губами мои, жадно припадая к ним, словно путник к воде среди пустыни. Я решилась укусить его за нижнюю губу, медленно так, с наслаждением. И Дане понравилось. С еще большей страстью он притянул меня ближе и, оттянув ткань нижнего белья, скользнул по половым губам, без труда проникая внутрь одним пальцем. Я вскрикнула. От удовольствия, от неожиданности. Я была возбуждена и хотела получить желаемое как можно скорее. Но вот историк не спешил. Он медленно, нарочно медленно ввел в меня палец чуть глубже, по вторую фалангу, мучая, доводя до исступления, заставляя извиваться. Затем добавил второй палец, а третьим принялся массировать клитор. О Господи, как хорошо! Я сама стала двигаться бедрами ему на встречу. Внизу живота мышцы начало приятно скручивать, еще чуть-чуть и я кончу. Но как уже говорила, у историка свои планы. Он резко вышел из меня, почему был удостоен недовольным взглядом, развернул к себе спиной и прижал грудью к столу. Услышав звук растягивающейся ширинки, я раздвинула ноги шире, предвкушая дальнейшие действия. И тут стон, сдавленный, такой, что я не сразу поняла, что он мне принадлежал. Даня вошел в меня, резко и глубоко. Его руки так сильно сжали мои бедра, что завтра на них определенно останутся синяки. Мужчина двигался во мне, сперва медленно, заставляя в бреду шептать его имя и молить о большем, затем быстро и глубоко, что казалось его член достает до самой матки. Он большой, горячий. Невероятно хорошо! Историк словно знал наперед мои желания, когда надо чуть останавливался, когда надо касался руками моего клитора, заставляя меня уже не сдерживать крика. Его дыхание упиралось мне в шею, рука поглаживал спину, пальцами он провел по позвоночнику, а другой касался промежности, заставляя всю меня трепетать. Учитель сделал несколько толчков и внутри меня разлилось тепло, перед глазами потемнело. Даня кончил следом, изливаясь мне на спину. Распластавшись по парте, обессиленная, я пыталась прийти в себя. Он взял какое-то полотенце и аккуратно вытер мою спину, но я не решалась обернуться. Теперь чувство стыда накатило, хотелось провалиться сквозь землю и, слава Богу, прозвенел звонок. Я поправила нижнее белье, платье, кинула на Даню робкий взгляд и выскользнула в кабинет, напрочь позабыв, что он закрыт на ключ. — Даниил Сергеевич, откройте, пожалуйста, — глядя в пол, прошептала я, теребя подол платья. Даня усмехнулся. Поднял ключ, подошел к двери и вставил его в замочную скважину. — Кузнецова, ты любишь пасту? — весело поинтересовался учитель. — Что? — я подняла на Даню полный не понимая взгляд. — Пасту. Ты любишь пасту? — Эм… Ну да. А зачем тебе? — Какие вы женщины иногда глупые бываете, — устало вздохнул он. — Завтра у меня окно, в двенадцать двадцать. Заходи, кофе попьем, тетрадки проверим, — Даня ехидно ухмыльнулся. — А после сходим посидеть в кафе. Говорят открылось у нас недалеко новое, хорошее, — мужчина повернул ключ и прежде чем выпустить меня из кабинета, нежно поцеловал.

***

— И куда это мы намылились? — удивилась мама, глядя на меня, вовсю красующуюся перед зеркалом. — За Аринкой я, ма, — выкрикнула, уже стоя на пороге. — Я теперь ее часто забирать буду, — шепотом добавила и пошла за сестрой.