Сумеречные истории

— Почему ты мне не рассказал? — Ты о чем? — Не притворяйся, Александр, ты прекрасно знаешь, о чем я. — Не хотел тебя пугать. Не хотел, чтобы ты остался со мной только из-за этого. Не хотел жалости с твоей стороны. — Но ты причинил мне боль, не рассказав мне ничего. Я узнал все от третьих лиц совершенно случайно. Каким идиотом я выглядел в тот момент. Все вокруг знают, даже продавец мороженого вниз по улице — и то в курсе, а самый близкий тебе человек — нет. Мы же договаривались: никаких секретов и тайн. Мы все рассказываем друг другу, несмотря ни на что. А ты просто взял и промолчал. Знаешь, каково мне сейчас? — Прости, Магнус, я не смог. Каждый раз представлял, как говорю тебе это, и каждый раз видел в ответ, как твои прекрасные золотистые глаза увядают, становятся бесцветными, безжизненными от боли. — Это сейчас мои глаза увядают от боли. — Прости. Я не мог убить в тебе эту яркую любовь к жизни, не мог стереть твою теплую улыбку и озорной блеск глаз. Я не вправе этого делать никогда. — Но тебе отчасти это удалось. Пытаясь оградить меня от всего, ты сделал хуже. — Любовь к тебе заставила меня так поступить. — Любовь… Всыпать бы тебе по первое число, вот что! — Знаю. — Ты специально придумал этот идиотский неотложный, супер срочный проект в Париже, чтобы я ни о чем не догадался? — Да. Ты бы не догадался, если бы не этот болтливый продавец. — Идиот. А если бы не получилось, если бы что-то пошло не так? Если бы ты умер? Ты понимаешь вообще последствия своего эгоистичного поступка? Как я сейчас тебя ненавижу. Ты бы смог оставить меня? Уйти? Исчезнуть? — На этот случай у меня есть письмо. — Лайтвуд, ты совсем… Как ты можешь так спокойно об этом говорить? — Потому что оно не понадобится. — Ты холодная, рассудительная, черствая глыба льда. — И эта глыба отчаянно любит тебя. — Не подлизывайся, я все еще чертовски зол на тебя. — Магнус, прости. Подойди ко мне. Пожалуйста. — Сейчас придет медсестра, и я попрошу дать тебе снотворного. — Ты не сделаешь этого. — Сделаю. Не сверли меня таким взглядом. Ты не представляешь, что я пережил в тот момент, когда все узнал, когда увидел тебя такого, когда на секунду кривая превратилась в прямую линию. Я выл от безысходности. Я чуть не сошел с ума. — Я обещаю, что больше никогда не причиню тебе столько боли. — Обещай, что будешь мне все рассказывать, обещай, что через все мы будем проходить вместе. Всегда. Что бы ни случилось, любая мелочь, любой пустяк. — Обещаю. Ты часть меня, часть моей души. Вместе навсегда. — Хорошо. — А теперь ты подойдешь ко мне? — Возможно, даже поцелую. Не скалься так, Лайтвуд, я сказал: возможно. — Вредный. — Я тоже люблю тебя.