Сумеречные истории

      Шрамы. Тоненькие, еле заметные, белесые полоски совершенно не ощутимы подушечками пальцев. На боках и бедрах, на ключицах и лодыжках, на плечах и шее, на пальцах и животе. Они совершенно не беспокоят. Но вот те, что на запястьях, сводят с ума. Широкие, с рваными бугристыми краями, шершавые на ощупь. Перестать их трогать, как бы они ненавистны ни были, невозможно. Постоянная потребность в осознании своей слабости, никчемности и безысходности. Это как наркотик, только он не приносит эйфории, ты пропускаешь данную фазу и переходишь сразу к ломке и саморазрушению.       Его уже три раза удавалось откачать, и без того выцветшие глаза становились стеклянными, с ускользающими секундами теряя связь с реальностью, но каждый раз он возвращался к жизни. Словно тоненькая ниточка тянула его на поверхность, не давая утонуть. Видимо, кто-то держал его здесь, на земле, слишком крепко, до хруста костей, не отпуская ни на секунду.       Это он виноват в этом и никто другой. Это из-за него с каждым днем появляются новые полоски с алыми капельками. Сломать изнутри, выжечь все дотла, безжалостно и не дрогнув. Он никогда не узнает, что натворили его слова, какое разрушение принесли. Он не узнает. А ведь так хотелось, чтобы все было совсем иначе. Жаль, что этого никогда не произойдет. Невыносимо.       Он все знает. Он все прекрасно видит и замечает. И с каждым днем ненавидит себя все больше и больше. Монстр. Бездушный трус, что не мог наплевать на мнение окружающих, что побоялся признаться и пойти против всего мира рядом с человеком, которого любит. Не смог дать достойный отпор, не смог защитить, не смог уберечь, не смог признаться. И еще миллион «не смог». Противно от самого себя.       Это именно он держит его на поверхности, не давая утонуть. Каждую секунду борется, потому что налажал, чтобы бесцветные глаза снова стали лазуритовыми, яркими и живыми. Теперь он не сдастся, и так слишком много принес разрушений. Он будет смелым, сильным и дерзким за них двоих. Никто не посмеет и пикнуть в их сторону. Теперь он зверь с горящими янтарными глазами. Теперь он всему миру кричит, что любит. А те, кому не нравится, могут идти к черту.       Глаза медленно, пока еще не совсем доверяя, обретают былые оттенки, шрамы исчезают, становясь еле заметными ниточками. Раны же на сердце и душе исчезают полностью. Жизнь заполняет тело и душу теплым ветром, согревая кончики пальцев. Сплетение рук, горячие поцелуи и обжигающие прикосновения. Теперь это не разрушающий пожар, теперь это теплое мерцание. И все, что происходило до этого, осталось в прошлом, лишь только легкий налет определенного промежутка жизни. Он совершенно не причиняет боль, нет, наоборот, он придает силы и заставляет идти вперед.