Мятный бордель.

Месяц спустя. "Помогите! Помогите мне. Хоть кто-нибудь. Даже мои поганые родители. Хосок. Намджун. Кто-нибудь. Но только не он. Но вы же мне не поможете, да? Вы же предатели. Суки. Ублюдки. Готовые продать за деньги всё что угодно и кого угодно", - в агонии Чимин метался по кровати, кусал губы, бил руками постель. За дверью, в знакомую комнату доносились крики. Это был Юнги. — Чимин, открой немедленно. Ты слышишь меня? Я вышибу эту дверь, если сам не откроешь! - Мин орал в дверь, дожидаясь того, что хоть как-то среагирует Пак и перестанет хотя бы крушить комнату и разбивать себя, но младшему было фиолетово на крики, стуки и на него. Пак медленно встал с кровати, и, почувствовав слабость в ноге, упал на пол. Грохот был не из слабых, и парень уже подумал, что сломал себе что-то, но не чувствует боли из-за своего состояния. — Чимин! Чимин! Как ты? Прошу, открой мне дверь! Что там происходит? Хотя бы подай какой-нибудь знак, что ты жив! - орал старший, всё сильнее колотя в дверь. Пак лежал на полу и осознавал, что с ним происходило, что произошло и что будет происходить. Как же над ним дальше будет издеваться судьба? Какие «подарки» преподнесет? А какую смерть? От чьих рук она будет? Никак не детские вопросы задавал себе парень в свои 16 с половиной. Маленький, маленький мальчик, окунулся в мир взрослых слишком рано. Даже очень. Ладно Юнги, ему 19, и его положение позволяет ему делать то, что он захочет, но Пак был слишком молод. Он должен был понять всё гораздо позже. Позже почувствовать этот гнилой вкус реальности, позже почувствовать безразличие сердца к своей судьбе. - Ну вот почему вы от меня не отвяжитесь, а? Почему я сам должен убегать от вас? Вам это зачем? Тебе зачем сахарок? Чтобы меня изнасиловать и скормить своим подчинённым? Так давай! Попробуй, - Чимин медленно поднялся с пола, не обращая внимания на боль в ноге. Он медленно подошёл к большому, во весь его рост окну, и неспеша дёрнул за узорчатую ручку. Прохладный, утренний воздух ударил в лицо, жизнь стала лучше... Но лишь перед смертью. - Чимин! Чимин, открой, слышишь! Это точно последнее предупреждение! - не прекращал орать Юнги. - Вы ничего ни понимаете в боли, ненависти, радости. Вы никто. А я бабочка. Я смогу взлететь а вы нет. Смотрите... - шаг. Свобода. Счастье. Всё это в один миг по очереди почувствовал младший, пока чьи-то руки не перехватили его за талию, затягивая обратно. Пак извивался, кричал, делал всё, чтобы его пустили к счастью. Но этого оказалось недостаточно, чтобы быть счастливым. Нужно ещё что-то. - Чимин, я так рад что с тобой всё в порядке, - Мин рыдал сидя на коленках, сжимая лежащего на его ногах Чимина, который безразлично смотрел в потолок, выискивая там что-то новое для себя. Его тело обмякло, а душа на минуту вышла из тела и почувствовала первые лучи солнца, озаряющие их сейчас в открытом окне. - Почему ты не слушаешь меня? Я же не хочу тебе зла. Почему ты этого не поймёшь? - Юнги трёс его, но кроме улыбки на лице Пака ничего не появилось. - Просто ты не можешь понять всех тех глубин "мятного борделя", что творятся в твоём доме. А я как экзотическая бабочка, пытаюсь его втянуть. Ведь это так интересно, не так ли? - О чём ты говоришь? Чимин может тебе просто отдохнуть? - он просто не может понять, на чём именно зациклен сейчас Пак, и это его пугает больше всего. - Вот видишь, тебе не понять, о чём думают бабочки. А если хочешь подружиться с ними, то у тебя ничего не получится. Убив одну бабочку, другие никогда не подлетят к тебе. Как раз, одну ты уже и убил, - истерический смех пронзил дом. Но кажется, именно это и разбудило в Юнги, те самые чувства вины и понимания перед бабочкой, которые он никак не мог осознать.