Why the hell the Gates of Hell are here?

- Эй, Мердок. Мердок лежал на спине, закрыв глаза, и в пальцах правой руки был зажат недокуренный косяк. Рядом пялился в потолок 2D. Он снова позвал: - Мердок. Ме-е-ердок. - Блять, ну что? – Никкалс лениво поднял руку, так, будто она весила несколько тонн, и накрыл ладонью глаза. Потом спустил ее ниже, затягиваясь самокруткой. - Послушай, - он повернул голову к басисту, - мне нужно задать тебе вопрос. - Задавай, детка. На самом деле, Тасспот решил заговорить, наверное, только потому, что свой косяк уронил прямо в пышущую огнем дыру, называемую вратами Ада. Пафоса – хоть отбавляй, а на деле всего лишь дырища в полу подвала. И жарко здесь было так же, как в этом самом Аду. Ну, и чтобы не схлопотать по голове за то, что он просрал половину своего косяка, он решил отвлечь Мердока. - Кстати, почему мы вообще здесь? - Мы… Да хуй его знает. Сюда, вообще, редко кто заходит. Тут ведь и не было ничего, кроме дырищи в полу. Ну, врат в Ад, конечно. 2D вздохнул и глянул на них, как бы проверяя, не выйдет ли оттуда какой-нибудь демон, сам Люцифер, ну или один из друзей басиста. - Мердок… Сколько раз мы с тобой целовались, когда были обкуренные? Нарушая свою нирвану, тот резко поднял голову, рассевая дымчатую пелену вокруг себя и в голове, кашляя и ошеломленно глядя на Тасспота: - Ты че, головой ударился? - Да, в детстве. Никкалс со вздохом провел пальцами вдоль бровей. - Напомни мне всегда проверять, сколько ты себе дури заворачиваешь, ладно? Стю-Пот снова глянул на огненные врата, и в этот момент оттуда появилась рука, протягивающая недокуренный косяк. 2D засуетился, отползая подальше и оттягивая за собой Мердока. - М-мердок, знаешь, просто я подумал, что… Понимаешь, ты ведь всегда целуешь меня, когда мы накуримся, даже не когда пьем, хотя вообще-то тоже бывает, но, я имею в виду, что ты не делаешь этого в другое время… То есть, когда мы не курим, понимаешь? Никкалс приподнялся на локтях, выкидывая косяк в Геенну огненную. - Ты, блять, совсем из ума выжил? Прекращай эту хуйню, иначе получишь сейчас. - Подожди… Ты делаешь это, знаешь, как будто… - Слушай, я делаю это потому, что мы накурились, ясно? Я вообще много всякой хуйни творить могу. Думаешь, я все помню, что делаю, когда под дурью? Басист хотел было сказать что-то еще, но 2D не дал: - Ты бы поцеловал меня просто так? - Блять, чертов ты дерьма кусок, да что ты пристал! – Мердок попытался встать, - поцелуи вообще нихуя не значат! - Мне просто интересно! Я не знаю толком, что чувствую, когда это происходит под дурью, а… Тасспота прервал удар кулаком. Пришелся он прямо по челюсти. - Не заткнешься – получишь еще. И, кстати, сейчас мы тоже курим траву, если ты не заметил. - Давай мы поцелуемся, а потом можешь меня побить, - Стю-Пот потирал больное место. - Побить я тебя и так могу. - Ну, побьешь сильнее… - Ты заебал меня! – Никкалс схватил 2D за копну волос на затылке, резко притягивая к себе, но остановился, когда их носы почти соприкасались. Тасспот широко раскрыл глаза, и из-за огня рядом можно было видеть их настоящий цвет – темно-темно красный. В самом центре еле виден широкий зрачок. В остальное время глаза так и оставались черными, как деготь. Мердок набрал в грудь побольше воздуха – если честно, зрелище было не из самых лучших. Особенно, если знать, почему эти самые глаза налились кровью. Навсегда. Никто не решался сделать этот самый «последний» шаг – оба были способны только на неясные наклоны головой и движения губ, чтобы, наконец, сократить дистанцию, но все равно отступали назад. Мердок все еще сжимал волосы на затылке 2D, и когда тот в очередной раз пытался податься вперед, он тянул его назад. И когда Никкалс хотел проматериться, чтобы прекратить это и пойти наверх, вокалист резко подался вперед, так, что Мердок не успел оттянуть его от себя. 2D ни за что бы не решился на такое – его всего лишь толкнула чья-то рука. Наверное, та же, что и возвращала недокуренный косяк. Стюарт сразу почувствовал привкус сладковатого дыма на губах Мердока и, кажется, виски, который они выпили где-то с час назад. Басист не закрывал глаз, точно так же, как этого не делал и Тасспот, но, кажется, именно он первый коснулся своим языком языка Никкалса. Ощущение было ужасно глупым потому, что они давно не школьники, а тридцатилетние алкоголики, живущие на кладбище. И еще с ними тут живет маленькая японка и огромный темнокожий барабанщик, набивающий опилками чучела животных. А так, вообще-то, все в порядке. Тасспот все равно первый закрыл глаза. Еще через минуту, когда он сам наклонил голову набок, он хотел было уже коснуться пальцами щеки Мердока – но тот не дал, перехватив запястье вокалиста. Просто вовремя открыл глаза. И, вообще-то, Никкалс помнил, что делал по накуру. Потому что от марихуаны никто еще не терял рассудок. Fin