Его Кайл

Комната освещалась лишь двумя длинными свечами, что стояли на столе, и уличными фонарями, благодаря которым ветки деревьев вырисовывали причудливые тени на стене напротив окна. — Вот видишь, как хорошо посидели сегодня, — вдруг, нарушив тишину, с улыбкой проговорил Картман и отпил чаю. Кайл сидел с противоположного конца стола, и Эрик весь вечер вглядывался в его бледное лицо. Это напоминало ему детство — чаепитие в окружении своих любимых игрушек. Тем не менее Картман по-настоящему долго добивался этого «свидания», донимая Брофловски самыми изощрёнными способами, которые только способен был выдумать его разум. Кайл отказывал раз за разом, злился, кричал, но если уж Картман что-то задумывал, то всегда добивался своего. Ведь не так уж он и плох, в конце концов? Кайлу стоило согласиться раньше, вот глупый. — Завтра можем прогуляться в парке или сходить в кино, ты ведь не против? Или поделаем домашку вместе… — Картман говорил отстранённо, не отрывая взгляда от Кайла, потому как тот был чертовски красив при таком освещении: жёсткие тёмно-рыжие кудри переливались в свете пламени свечей, а зелёные глаза отражали огонь россыпью бликов, мерцая и завораживая глубиной расширенных зрачков. Сегодня Кайл согласился, наконец, чтобы Картман проводил его после школы и, минуя автобус, они не спеша направились в сторону дома, а там дело за малым, и Эрик быстро уговорил Брофловски зайти к нему пообедать. «Чёрт с тобой, Картман, пошли». «Нет, я ухожу домой». «Что ты делаешь, жиртрест, что ты задумал?!». Картман не мог понять, чей это голос глухим эхом раздавался в его голове — давно уже не пытался разобрать все эти голоса. — Кайл, ты в порядке, почему ты молчишь? Ты неразговорчив сегодня, может… — однако Картман не успел закончить предложение, как заметил тёплую улыбку на лице Кайла, и это успокоило его. Пусть молчит, если ему так хочется, они ещё успеют наговориться, и никто не посмеет им мешать. Только не ему и его Кайлу. Эрик был несказанно рад, съезжая от матери в собственный дом, пусть маленький, но всё же здесь они с Кайлом могли вот так здорово, как сейчас, попить чаю и поболтать о разной ерунде. Тем не менее жилище не отличалось особым уютом: все вещи покрывал значительный слой пушистой серой пыли, а потолок, испещрённый мелкими трещинами, обвит был чёрным кружевом плесени, но Эрик не замечал этого. Картман подвинул свой стул ближе к Кайлу и накрыл его ладонь, что лежала на столе, своей. Он чувствовал его тепло, и ему хотелось бы остановить это мгновение. — Я никогда тебя не оставлю, Кайл, — Эрик сжал ладонь Кайла чуть сильнее, она казалась такой маленькой и хрупкой, и хоть Картман давно перерос всех одноклассников, только Кайл вызывал в нём такие чувства. — Я же говорил, что ты будешь моим, Кайл. Мерно тикали настенные часы, на секунду глухо ударяясь о ночную тишину. Красно-синие огни плясали по стене взамен узорчатых теней веток. Время пришло, и Картман знал, что делать. Или думал, что знал. Он живо подскочил с места, взял пистолет с тумбы и направился к выходу, бросив напоследок взгляд на Кайла, который ждал его за столом. «Мистер Картман, если вы сейчас же не сдадитесь, мы будем вынуждены открыть огонь на поражение! Немедленно выходите через главную дверь с высоко поднятыми руками!». Снова чьи-то голоса. Или это снаружи? Кто-то вызвал копов?.. Наверняка миссис Брофловски — опять эта сука пыталась всё испортить. Сняв пушку с предохранителя, Картман приоткрыл входную дверь. — Дождись меня, — бросил он, делая шаг за порог. Затем обернулся, чтобы улыбнуться своему Кайлу напоследок. Кайл сидел неподвижно, как и весь вечер. Тёмная кровь его уже впиталась в ковёр и застыла густыми, почти чёрными подтёками на шее, которую украшал аккуратный поперечный разрез.