Я не совру тебе, поверь

Бывало ли с Вами так, что человек Вам кажется идеальным: вот нет недостатков и все? Никогда не хочется верить, что у человека, который Вам симпатичен есть какие-либо недостатки, однако у даже у самого идеального человека они окажутся. Не надо, дорогой читатель, говорить, что Вы встречали абсолютно идеального человека. Вы просто-напросто соврете. Просто этот человек хорошо маскировал свои недостатки от всех, ну, или от определенного числа людей, и делал это качественно. Но нет никаких абсолютно гарантий, что «скелеты в его шкафу» не обнаружатся в ближайшее время. Ведь правдива поговорка «все тайное рано или поздно становится явным». Ну да ладно, развела я тут философию. Но в этой философии можно найти краткое описание главы, которую сейчас прочтете.

Вчерашний новый знакомый Лизы Мишимы показался ей, если не идеалом, то как минимум его подобием: добрый, обаятельный, веселый, общительный и еще с десяток положительных качеств она могла бы привести, если бы ее попросили описать Хисами Тоджи. Однако она имела свойство, какое встретишь у малого количества слабых людей: она понимала, что если человек показался близким к идеалу, значит скоро жди беды. Однако, выяснять девушка этого не хотела, ей больше хотелось верить, что «Вот он, тот идеал». Объяснять ей, что с ней происходило утром не имеет смысла: она думала о вчерашнем, так называемом, идеале. Жаль только, что она забыла, что идеальных людей нет. Перенесемся же на несколько минут в дом Тоджи. Этот парень жил со своим другом детства, учеником класса 2-2 этой же школы Коконоэ Арата. Место где они жили сложно было бы назвать очень комфортабельным: небольшая комнатушка с двумя диванами, старым, но на вид дорогим креслом, стол который не известно в каких катаклизмах побывал и как вообще еще стоял, шкаф на удивление был новый (бывший хозяин квартирки сделал его перед переездом на Кюсю), однако вещи Тоджи там не хранились, они хранились где угодно, только не в шкафу, за что Арата часто на него ворчал; кухня в сравнении с комнатой была весьма уютной, все, что нужно было для жизни парней там было. В это утро Тоджи проснулся на удивление рано — чуть больше чем часа за два до выхода, в такое время просыпался только его друг, обычно он предпочитал спать до последней минуты, чем удивил друга. — Что-то ты вчера поздно пришел, опять до поздней ночи сидел в спортивном зале и расслаблялся? — Невозмутимым голосом спросил Коконоэ. Сложно не заметить, что эти парни были двумя противоположностями: Коконоэ был невозмутимым смутьяном, эмоции которого посещали редко; в то время, как Хисами был общительным и веселым парнем, который не стеснялся своих эмоций и сходился почти со всеми, с кем начинал общаться. Однако не смотря на эту разницу, эти парни были очень близки и понимали друг друга с полуслова. Они могли просто сидеть и не разговаривать часами, однако ощущение дискомфорта между ними не возникало. Но все же, они обладали одним общим качеством — они оба обладали аналитическим умом, но по разному этим качеством пользовались: Тоджи, в меру своей открытой натуры и присутствия в жизни эмоций, использовал это качество только тогда, когда ему это было реально необходимо, в остальное время он позволял себе его не использовать; в то же время, у Араты, из-за холодности ума, проявлялось всегда, хотел он того или нет. — Какой там зал? — посмеялся Тоджи. Пытаясь скрыть смешанные эмоции после вчерашней прогулки. — Долго посидеть не удалось, в зале заперли девчонку их класса 1-3, так проводил ее домой и ничего более. Какие-то непонятные нотки в голосе исходили от веселого парня, и друг это тоже почувствовал. И не смог не поинтересоваться: — Либо ты вчера обкурился, что тебя до сих пор не отпустило, либо тебе та девушка, действительно понравилась. — Ты, что, друг, не курил я вчера ничего. Да и девушка просто хорошая, но не более. -ответил в юморной форме Тоджи. — Ну-ну, — произнес под нос Коконоэ и ушел на кухню готовить еду. Как только друг ушел, Хисами полез под диван и достал пакетик травой и бумагу для самокрутка, скрутил как на автомате и задымил. Когда дымок дошел до кухни, Арата пулей вылетел из кухни и начал попрекать Тоджи. Наверное, одна из немногих вещей, которые его реально раздражали и выводили из состояния спокойствия, — периодичное курение товарищем травки. — У тебя совсем уже мозг атрофировался, и ты забыл, что обещал завязать с травой? — гневно спросил друг. — Дружище, что ты паришься? Ну, пыхнул я косячок, но меня ж до уроков отпустит. — обкуренным голосом заявил Тоджи. Его уже явно не заботило, что ему надо собираться, одеваться и позавтракать. Его лишь заботило то, что он видит перед глазами радугу. — Отпустит его до уроков, ага. Да он же совершенно не соображает, что с ним происходит. -Коконоэ вложил в эти слова всю свою неприязнь, но Тоджи эти слова уже не интересовали, он был увлечен чем-то другим. Арата еще не успел забыть, как он раньше за пол часа до выхода приводил друга в чувства после дури. А тут ему повезло: у него было времени побольше. Он пошел на кухню и вскипятил целый чайник, и приготовил крепкий зеленый чай. Когда "антидот" был готов, он с полным подносом пиал с чаем вошел в комнату и поставил его на стол, поскольку следующей целью было остановить друга, который кружился в середине комнаты и представлял, что он бабочка. «Остановись ты! — начал ворчать юноша. — Да сядь ты уже наконец!». Когда все проблемы были решены, он начал вливать в друга чай насильно, поскольку второй вырывался и пытался драться. Примерно через сорок минут борьбы Араты с Тоджи, Арата одержал верх над истерическими брыканиями и руганью друга. Хисами теперь держался за голову и старался совладать с головной болью. — Наконец, отошел, теперь иди в ванну и умойся, — снова своим равнодушным голосом сказал брюнет. Тоджи побрел в ванну, в его голову уже начали приходить здравые мысли, он понял, что умывание ему не поможет, и поскорее полез в холодный душ, который ему всегда помогал. Выйдя из душа и быстро одевшись, он стал похож на более менее адекватного человека, а не на того укуренного парня, который танцевал среди комнаты час назад. — Все, похож на нормального человека, теперь идем в школу, иначе опоздаем, — сказал Арата и вручил другу сумку с учебниками. Тоджи было очень неловко из-за того, что он не сдержал обещание по поводу употребления "волшебного курева", но, в то же время, он был благодарен другу за то, что каждый раз помогал придти в себя. — Ты говорил, что больше не будешь курить, — внезапно заявил Арата. — Мне надоело тебя откачивать. — Ну-ну, чего разворчался? Ну курнул я, и что такого? — как бы виноватым голосом выдал Тоджи. -Ничего, — грубо ответил темноволосый. — Только, если собираешься и впредь курить, не делай меня свидетелем. — Ладно. На этом их разговор прекратился. Они молча шли в школу, каждый из них понимал друг друга и не хотел прерывать молчание. Позволю себе вернуться к Лизе. Ведь скелет в шкафу Тоджи раскрыт, по крайней мере нам. Это утро у нее ничем особым не отличалось от других: она проснулась, приняла душ, оделась и быстро убежала в школу, чтобы не разбудить мать. По дороге она была погружена в свои мысли и не обращала внимания ни на кого, кто шел у нее на пути. Она мечтала о том, чтобы сбежать из дома и никогда больше не возвращаться. И ее не волновало, куда она пойдет, она просто хотела бежать куда только глаза глядят. Подходя к школе, девушка не обратила внимания на лица ее удивленных одноклассников, которые хорошо помнили, что заперли ее в спортзале, и выбраться у нее не было возможности. Они пока не знали о ее тайном спасителе. Особенную злость выражало лицо Миримы, которая как раз и придумала заточить ее в школе, нет, это была даже не злость - это была кипящая ярость, которую она старалась сдерживать изо всех сил. «Ну она у меня еще поплатится сегодня», — подумала Мирима и пошла в класс. На крыльце школы Лизу кто-то окликнул, она оглянулась и увидела сияющего Тоджи. Он уже был без друга, тот ушел в кабинет готовиться к уроку. — Привет, — поздоровался он с ней. Видел бы кто-нибудь из его близких, как он сиял при виде девушки, не поверил бы. Ведь девушек он всегда воспринимал только как собеседников, друзей, а тут его сложно было узнать. — Как ты? — Х-х-хорошо, спасибо, — ответила Лиза, и, по привычке, от стеснения опустила голову. — Эээй, ну ты чего? — обеспокоенно спросил Тоджи. — Я тебя смущаю? Риза только кивнула и покраснела. Это очень рассмешило парня, ведь никто еще не реагировал на его дружелюбное отношение к окружающим. — Улыбнись! — постарался ее развеселить Тоджи. — Нууу! — И состроил гримасу, на которую был только способен. Это в момент развеселило Лизу, и она рассмеялась. Да так заливисто, что сам весельчак засмеялся. И не было понятно, чего он так смеется. Его смех услышала Лиза и вдруг прекратила смеяться, видимо, решив, что парень смеется над ней. — Что опять случилось? — ее собеседник смотрел на нее с реальным волнением. — Ты решила, что я с тебя? — Да. — Странная ты — то смеешься, то опять грустишь, возможно мне еще предстоит к этому привыкнуть. - загадочно в небо посмотрел Тоджи, и мгновенно вернул голову в нормальное положение. — Давай договоримся: меня можно не бояться и разговаривать со мной можно, не стесняясь? Только Лиза захотела улыбнуться и согласиться, как Хисами окликнула некая девушка, и он сразу же переменился в лице. И вместо лучезарной улыбки, на его лице изобразилось лицо мученика. Да и, судя по всему, он совсем не ожидал видеть ее ни сейчас, да и вообще не хотел. — Тоджи, — вежливо произнесла девушка и подошла к ошарашенному парню. — Не рад видеть сестру? - Не сказал бы, что счастлив. Чего тебе Джана? — необычайно грубо повел себя Тоджи по отношению к сестре. — Фу, как грубо, неужели тебя мама, не научила элементарным манерам, пока… — и тут ее взгляд обратился на Лизу. Она мастерски сделала вид, что ничего не произошло и обратила разговор в другое русло. — Может представишь мне свою прелестную собеседницу? — Лиза Мишима, моя подруга, — весьма сдержанно представил парень Лизу сестре. — Очаровательно, прелестно. Я Джана, сестра этого дурня, — прощебетала сестрица как соловей и постаралась в нужное ей направление и заговорила по делу. — Не беспокойся, я не надолго в городе, проездом, я просто решила тебе привезти немного денег. Потому что в следующий раз я приеду где-то через месяца полтора, даю с запасом. — И вручила ему конверт с деньгами. Тоджи посмотрел на содержимое, там было около ста тысяч Йен, и совершенно равнодушно и произнес скупую благодарность и положил деньги в сумку. — Пока, грубый мальчишка, — весело произнесла Джана и удалилась. Тоджи совершенно не хотел ей ничего отвечать и отвернулся к человеку, который был куда приятнее, чем общество старшей сестры. — Ты грубо повел себя с сестрой, — неуверенно проговорила Лиза. И тут произошел поворот, которого никто не смог бы ожидать: — Отойди, мне надо пройти, — чисто по-хамски повел себя Тоджи, и пошел в здание. Его поведение, конечно, огорчило Лизу, но в то же время она понимала, что долго сказке не длиться, и когда-нибудь придется вернуться в жестокий мир реалий, в котором она никому не нужна. Единственное, что ей оставалось делать в данный момент, — это пойти в кабинет на химию и забыть. На уроках ее вечно доставала Мирима и пыталась ее поддеть так, чтобы это ее задело при всех. Какие только темы она не перепробовала, ничего не удавалось, ведь ко всему хрупенькая и беззащитная девушка уже привыкла. На перемене между историей Японии и математикой к Мариме подошла какая-то девушка и прошептала ей что-то на ухо. Мирима просто расцвела от радости и подошла к Лизе и с ярким торжеством произнесла на весь класс: — Не, ну бедная девочка, не успела она начать надеяться, что у нее появился ухажер, как тот сам ее кинул, поняв, какой она общественный шлак. Этого Лиза уже не выдержала и выбежала из класса с сумкой. Торжествующее лицо Маримы просто надо было видеть. Оскорбленная и униженная девушка убежала часть школы, куда заходят редко даже учителя, и уселась в углу. Лиза плакала, ей не хотелось ничего и никого видеть и слышать, ей просто хотелось плакать. Как вдруг она услышала какой-то странный и неестественный смех для здорово человека, который отвлек ее от рыданий и заставил прислушаться. Смех не прекращался, а скорее приближался. Через некоторое время стало понятно — это смех парня. Не смотря на то, что она жутко боялась того, кого она встретит, девушка решила осторожно пойти и посмотреть. Картина, которую она увидела, когда завернула за угол повергла ее в шок: по коридору, с перекошенными ногами и совершенно несвязной речь шел Тоджи. Она совершенно не понимала, что с ним такое происходит. Девушка решила проследить за ним, потому что любопытство, не свойственное ей, в ней разыгралось не на шутку. Парень шел по коридору в направлении выхода в школьный бассейн. «Что с ним? Что он делает? Может ему надо помочь чем-нибудь?» — все время думала Лиза. Она прошла за ним. Он действительно шел к бассейну. Возле бассейна он остановился и сел. Лиза рискнула подойти. — Что с тобой? — вежливо спросила она. — А, это ты, — смешливым голосом сказал он. — Что ты здесь делаешь? — Не знаю, просто увидела тебя и решила проследить. — Все ясно, — равнодушно ответил парень и опустил голову. — Не в обиду тебе, не могла бы ты уйти? Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел в таком состоянии. Ты хорошая, но я тебя потом найду, может быть. Лиза поняла, что он в обществе сейчас не нуждается, и сконфуженно пошла в школу. Оставалось еще два урока, которые она еле перенесла. Одноклассники над ней издевались как хотели, однако ответить она им не могла, единственное, что она могла делать, — терпеть. После уроков Лиза осталась в классе, ей надо было сделать уроки, дома она не могла ими заниматься из-за матери. В восемь часов уже почти никого не было в школе, только несколько учителей ходили по пустынным коридорам. В руках у них была куча папок, с документами, не все вовремя успели подвести итоги по семестру. Лиза закончила с заданиями, медленно собралась и вышла из школы, направившись обходным путем. Вечер был прекрасен: здания со светящимися вывесками только начали их зажигать, фонари уже зажглись и было прекрасно наблюдать. Однако девушке было не до этого. Она все хотела понять, что же это было с Тоджи. В одном из скверов Лиза решила присесть отдохнуть. Она достала бутылку воды и открыла. Отпив пару глотков, она закрыла бутылку и положила ее в сумку, как раз ее кто-то окликнул. — Хороший вечер, не правда ли? — это был Тоджи, только он был не в школьной форме, а в повседневной одежде — джинсах и мятой рубашке. Лиза была удивлена, она видела человека с абсолютно здравым умом, а не тот, кого она видела сегодня в школе. — Хороший, — спокойным, но слышным голосом отозвалась Лиза. — Извини, что повел сегодня себя как ублюдок, у меня с сестрой в последнее время не самые хорошие отношения. Увы это сложно признать, но это так. В детстве мы были очень дружны, однако когда она переехала и поступила в университет, все изменилось, — Тоджи говорил спокойным голосом, отстраненно, и старался не смотреть на свою собеседницу. — Так уж случилось, что в это время отношения в нашей семье заметно ухудшились: отец ушел в другую семью, мама сначала была в депрессии, а потом начала употреблять в небольших количествах курительные смеси, чтобы уйти от плохих воспоминаний. Мне было тогда тринадцать и выносить происходящее было выше моих сил, и я стал убегать из дома, мне было не важно куда, к кому, даже мой самый близкий друг Арата не знал, что происходит. Я как-то позвонил сестре рассказал, что происходит, и она ясно дала понять, что ее это мало интересует. Меня переполняла ярость. Я сам начал уходить в мир видений, так же, как и мама, только в отличие от нее не злоупотреблял этим. Однажды, когда я снова выкурил травы, я не дошел до дома в веселом и возбужденном состоянии - я просто зашел в какую-то подворотню и спрятался. Там меня обнаружил Арата, он будто бы знал где я. Он отвел меня к себе домой, отпоил крепким чаем, и я более менее пришел в себя. В этот момент он смотрел на меня и словно спрашивал: « Что с тобой происходит? ». И я понял, что мне пора ему рассказать, что со мной сотворилось. Он спокойно выслушал и предложил пожить с ним некоторое время, родители его в вечных разъездах, и мешать я никому не стал бы. А сейчас сестрица сняла дня нас квартиру, потому что поняла, что мы как братья, родители его были не против, просто иногда его навещают, потому что знают на сколько серьезен по жизни их сын, не самую лучшую, но главное, что есть, где жить. Ах да, вернусь к рассказу. Однако, казалось бы: я начал жить с другом и все наладилось, но не тут то было, по привычке я продолжал курить дурь, а он как единственный человек, который все знал, не бросил меня, а приводил меня в чувства. Но потом мне становилось жутко стыдно. Тоджи, на удивление, рассказал всю его историю. И про то как он дал обещание больше не дымить, и про то как сестра упекла мать в лечебницу, как только у нее появились возможности и деньги, а заботилась она о брате только из уважения к ее любимому отцу. Он не боялся больше, что ему надо прятать этот скелет, ведь у него возникло чувство, что он может доверять Лизе и быть уверенным, что она никому не расскажет. Пока Лиза слушала, по ее щекам текли слезы, ведь кто бы мог подумать, что у такого лучезарного человека такая сложная судьба. — Но, — уже заканчивал Тоджи, — я не перестал бороться и решил, что лучше быть счастливым человеком и дарить добро окружающим, — тут он улыбнулся, это была такая же добрая улыбка, которую Лиза увидела еще в магазине. — Почему ты мне все это рассказал? — всхлипывая, спросила девушка. — Просто я решил, что ты такой человек, который не будет ужасаться на каждом слове, а выслушает, сохранит секрет и не предаст, — Хисами сделал не большую паузу. — Но если ты не хочешь общаться с таким человеком, я и это пойму. — Хочу, — еле проговорила Лиза. — Хочу. Ты первый человек, который отнесся ко мне так хорошо, разговаривал и пытался развеселить, — она не смотрела в глаза Тоджи, она просто говорила. На его лице возникла легкая улыбка. Он был рад, что рассказал ей правду, и что она приняла ее такой, какая она есть. Он провел ее до дома, и узнал про отношения Лизы с мамой. И посоветовал ей просто поговорить с ней. Однако Лиза сказала, что много раз пыталась поговорить с матерью, но все попытки оказались тщетными. Он достал из кармана какой-то помятый блокнот и написал на нем что-то. — Пока. Спасибо, что провел, - вежливо сказала Лиза и собралась удалиться. — Возьми это. Если будет совсем худо, приходи к нам с Аратой. Перекантуешься, в случае чего, ночь, а потом и видно будет, — он протянул ей бумажку и обнял. — Пока. — и ушел в своем направлении. Когда он пришел домой на часах было около десяти часов вечера. В его глазах было счастье да и сам светился. — Ты долго, — встретив его, сказал Коконоэ. — Да, и к тому же, уж очень подозрительное у тебя настроение. Уж не влюбился ли ты. — Не думай обо мне так плохо, — ответил Тоджи и прошел в комнату. — Я рассказал той девушке про мое прошлое. Лицо Араты перекосилось. Арата не понимал, что происходит с его другом, ведь до этого дня о темном прошлом Хисами знал только он, и думал, что тот не будет никому про это рассказывать, по крайней мере, ближайшие несколько лет. — Ты спятил, —  он постарался как можно спокойнее сказать это. — А если она расскажет кому-нибудь? Ты об этом не подумал? Тоджи это стало смешно. — Не бойся, ей некому рассказать. Никто не узнает. — Хорошо. Дело твое, но, прошу, потом не разочаровываться в людях, если она кому-нибудь расскажет, — ответил Каканоэ и ушел в ванну готовиться ко сну. Тоджи сразу развалился на своем диване однако заснуть получилось далеко не сразу. Он вспоминал сегодняшний вечер, реакцию Мишимы, ее грустные глаза и рассказ о матери. Почему же она так засела в его голове. Он хотел отрицать все мысли о том, что он мог влюбиться: он не хотел предавать свои принципы. Однако, пусть даже он не хотел сам себе признаваться, но он все-таки влюбился.