Лучше чувствовать боль, чем ничего, верно?

      Лави и Аллен прогуливались по коридорам Черного Ордена. Сейчас это было довольно редко, из-за повседневного наблюдения за Уолкером, поэтому они ловили момент, когда рядом не было назойливого Линка, который так и норовил разлучить Аллена с его друзьями, и засыпать работой.       Первый прибывал в весьма странном состоянии. Он не чувствовал ничего. Совершенно. Это напрягало, было такое ощущение что парня выкачали все эмоции. Но свое весьма плохое состояние он скрывал за маской-улыбкой. Никто не заподозрил. Даже Ватикан, который ежедневно наблюдает за ним. Из Уолкера получился бы хороший актер, но не все в этом мире так просто.       Воспоминания Ноя давили на психику, моральное и физическое состояние. Аллен не высыпался, просыпаясь посреди ночи в слезах, прикрывая лицо рукой он откидывался на подушку, пытаясь остановить слезы, которые ручейками стекали по щекам.       Маска хорошо скрывала состояние. Сероглазый перестал спать по ночам, ощущая как Ной подбирается к сознанию и пытается захватить его тело. Боится проснутся посреди мертвых трупов своих же товарищей, которых так отчаянно пытался защитить. Боится причинить боль. Стал чаще сидеть в комнате и не выходить от туда. Сегодня же, Лави смог заставить англичанина покинуть свою Обитель.       Он устал, честно устал, от этой бесконечной войны с Ноями, войны за собственное тело, хотелось закрыть глаза и открыть их уже в поезде, где напротив фыркает вечно раздражённый Канда закинув ногу на ногу и перекидывая волосы через плечо, а рядом примостилась Линали, хихикая каждый раз, когда Дик кричал при виде красивой девушки свое неизменное «СТРАЙК!!!». Хотелось вновь почувствовать радость и облегчение, ощутить напряжение битвы и просто вкусно поесть в какой-нибудь забегаловке находящейся где-нибудь за углом на Мостовой.       Он уже какой день мечтает сходить на миссию, но Рувелье категорически против, склоняясь к нестабильности состояния. Аллен хоть и понимал, что он прав, отчасти, но все каждый раз испытывал гнев и раздражение, которые тот час же забывались в вечном потоке мыслей и мечтаний.       Пепельноволосый терялся в воспоминаниях, практически не различая где его воспоминания, а где Четырнадцатого. Ему нужно… нет, было просто необходимо какое-нибудь сильное воспоминание, всплеск эмоций, то что не возможно забыть. То, за что можно хвататься как за спасительную соломинку, и понимать, что он это он - продолжать борьбу. Уолкер не желал сдаваться, он хотел идти вперёд, до самого конца, как он и обещал Мане. Но весь тот груз, что лежит на его плечах, затрудняет ход.       Лави видел все.       Он понимал, что Аллену тяжело, он видел его уставший взгляд и крик рвавшийся, наружу, но сдерживаемый фальшивой улыбкой и самовнушением. Он видел в глубине этих серых глаз всю боль и отчаяние. Он знал, что ещё чуть-чуть и парень лишится последних крупиц рассудка, удерживающих его на плаву. И тогда… тогда придётся принять меры. Убить англичанина вместе с Ноем внутри, не смотря на все попытки Рувелье сдружиться с Четырнадцатым.       Казалось, что Дик может читать седовласого как открытую книгу, но все не так. Он не мог понять, что значит тот тусклый блеск в самых дальних уголках сознания Аллена. Это было что-то тёмное, тягучее и до жути омерзительное, до такой степени, что парень старательно это прятал и ничего никому не показывал. Возможно это было воспоминания, а может и мечты. Тёмные мечты. Это не узнать, пока Джокер не захочет рассказать сам.       Они шли по коридору, который освещён только тусклым светом Её Величества Луны, пробивавшийся в окна Ордена серебристыми лучиками. Во внутреннем дворе деревья уже давно сбросили последнюю листву, оставляя голые ветки торчать в разные стороны, пугая ночных гостей своими жуткими тенями. На дворе была поздняя осень. Вокруг уже все подмёрзло, казалось бы ещё немножко и пойдёт первый зимний снег, покрывая собой все окружающие Орден пространство. Это радовало, возможно бы снег помог оторваться от своих отнюдь не радужных мыслей. Эх, если бы…       Рыжик рассказывал разные истории, пытаясь поднять настроение другу. Аллен натянуто улыбался, время от времени хихикал и посмеивался. Они свернули за угол. Там неторопливым шагом шёл мечник, клацаньё небольших каблучков эхом отдавалось в коридоре. Лави затащил друга за угол, чтобы случайно не напороться на Грозу ЧО. Аллен встал у задней стены, где можно было видеть и коридор и угол, за которым стоял Лави.        — Хм… Как ты думаешь, Лави, когда тебя расчленяют на маленькие кусочки это больно? — задумчиво спросил Уолкер бесстрастно смотря в сторону медленно уходящего Канды. Длинный хвост немного колыхался от ходьбы, полы плаща развивались, а Муген лежал в ножнах.        — Аллен, ты что удумал? — прошептал Дик, с ужасом смотря на друга. — В мазахисты заделался что ли?        — Уж лучше чувствовать боль, чем ничего, — буркнул Джокер Бога и направился прямиком к японцу, который, наверно, даже не подозревал о мелком, что шёл позади него. — Что, БаКанда, тоже не спится?       Мечник вздрогнул от неожиданности и обернулся вглядываясь в лицо англичанина по инерции кладя руку на рукоять катаны. Распознав в нём Мояши, он хмыкнул, но руку обратно не убрал. Да, Канде не спалось. Он любил тишину и покой, который царил ночью в Ордене. Любил… Сейчас все изменилось. И все из-за Ватикана. Бесит! На миссии теперь пускают через раз, и то после разрешения верхов. Сколько бы раз Юу не просил Комуи отпустить его, ответ был всегда одинаковым. Да и гулять ночью стало более опасно из-за шавок Рувелье, которые днём и ночью обходили ЧО. Сколько раз Канде хотелось по-шинковать их, но зная, что в таком случае его объявят предателем, останавливался.        — Похоже на то, — сам себе ответил Уолкер в миг погрустнев. Внезапно его лицо озарила ехидная улыбка и он задорным голосом запел только что придуманные строчки: Ночью БаКанда по коридорам ходит, Никто так и не узнал почему он тута бродит. Наверное жертву выискивает сейчас! Давай бежать скорее или порубит он нас…        — Нарываешься, Мелкий? — в миг рассердился Канда, хватая рукоять Мугена и вытаскивая его из ножен. Рядом с горлом альбиноса блеснуло лезвие. Спустя мгновение Аллен был зажат между стеной и Мугеном приставленным к шее, чуть поцарапав нежную кожу. — Тч. Тебе заняться больше нечем?        — Не-а, — протянул довольный Уолкер, активируя Крайнюю Грань и пытаясь отодвинуть метал от горла. Но напор был сильный, поэтому от греха подальше дезактивируя Чистую Силу, чтобы не вспороть себе глотку своими же когтями. — Просто это весело.        — Врёшь, — вынес вердикт Юу, надавливая ещё сильнее. Алая струйка потекла по вниз по шее теряясь где-то под одеждой. — А теперь говори, зачем?        — Эээ… — нерешительно протянул Клоун, отводя взгляд. Он не любил делиться своими проблемами. Считал что это личное, да и грузить друзей не хотелось. Он считал это не правильным. Перекладывать проблемы на других. Но сейчас, когда его буквально припирают к стенке да и тычут катаной в горло, другого выхода нет. — В последнее время у меня возникает странное ощущение, — слова давались Аллену не легко, но сглотнул он продолжил, — ощущение пустоты, как будто из меня эмоции выкачали. Мне страшно, противно, омерзительно. — признаваться в собственном страхе было ещё труднее. — Я не могу понять, где мои воспоминания, а где воспоминания Четырнадцатого. Я теряюсь. Не могу разобрать где реальность, а где сон, — голос становился все тише. — Сны которые я вижу, они такие… такие яркие, как будто живые. Я все чаще забываю свои, реальные, воспоминания. Поэтому мне нужно такое сильное воспоминание, которое я никогда не забуду.        — И ты решил, что если разозлишь меня то получишь твое «сильное» воспоминание? — переспросил Юу, удивлённо таращась на парня. Тот кивнул головой. — Фигня это твоё воспоминание. Ты думаешь от того, что я тебя побью, ты не превратишься в Ноя? Тч. Ты и правда глупый гороховый стручок.        — Аллен я, БаКанда. — по привычке огрызнулся Уолкер, любопытно смотря в глаза товарища.        — Значит, тебе нужно такое воспоминание, которое даже под пытками не забудешь?.. — в глазах японца зажглись недобрые огоньки. Они не предвещали ничего хорошего.        — Знаешь. я лучше его в другом месте поищу, там где-нибудь за углом. Может лежит себе спокойненько так. — Аллен попытался удрать, но из-за ЧС Канды, с места сдвинуться не смог. — Может ты уберёшь свою железку?        — И не подумаю, — усмехнулся самурай. «Воспоминаний захотелось? Сейчас устроим. Тч, глупый Мояши.» Мечник приблизился к его лицу, вглядываясь в глаза альбиноса. Мояши ничего не оставалось как смотреть в глаза Юу. В них читалась усмешка и что-то ещё. Пытаясь разобраться что это «что-то ещё», Аллен и не заметил как его в наглую поцеловали. Канда целовал не щадя, проводя языком по верхней губе, прикусывая нижнюю, а потом зализывая ранку, как бы извиняясь. Спустя некоторое количество времени он отстранился, сложил Муген в ножны и развернулся. Да… этого Уолкер никогда не забудет. Спохватившись что Лави за углом и все видел, Джокер поспешил смыться. Кстати говоря, Юу повернулся как раз в ту сторону.       Тем временем Канда стоял возле Кроля, подставив свой излюбленный Муген к его груди.        — Заикнёшься об этом — убью; вспомнишь про это — убью; захочешь поговорить на эту тему — поговорим, убью. Уяснил? — Кроль кивнул, вжимая голову в плечи и поспешил ретироваться к себе в комнату.

***

      Аллен вернулся в свою комнату, сразу завалился спать, чтобы во сне сбросить напряжение сегодняшней ночи. Кошмары на сегодня решили не донимать юношу, давая тому выспаться. Ной тоже притих. Правда уснул англичанин с мыслью о проблеме. Большой проблеме…