ПОТЕРЯННЫЕ КРЫЛЬЯ

Потерянные крылья Хайдил гнал коня во весь опор, не жалея ни его, ни себя. В груди, словно второе сердце, пульсировала горячая искра, билась тем быстрее, чем ближе становилась цель — пара. Неделю назад Хайдил вступил в пору второго совершеннолетия, что для любого дракона считалось самым важным событием в жизни, ведь именно в этот день он начинал чувствовать свою пару. Пара для дракона — это возможность принять истинную форму и подняться в небо, это крылья, которые дарит любовь избранника. Взамен же дракон одаривает своего истинного долголетием. Скоро, совсем скоро Хайдил встретит того, кто предназначен ему в спутники жизни до конца его дней, кто окрылит его своей любовью и с кем Хайдил вместе поднимется в небо, чтобы исполнить таинство брачного танца. И не важно, крылат ли его избранник сам — даже если и нет, крыльев дракона хватит на двоих. У них теперь все будет на двоих: крылья, любовь, даже жизнь. Уже неделю длилась эта безумная скачка. Хайдил не знал, кем является его истинный, но было ясно одно — это не дракон, который бы так же почувствовал в Хайдиле пару, и их встреча состоялась бы гораздо раньше. Но ни раса избранника, ни его происхождение, ни род занятий, ни даже пол — ничего не имело значения для дракона. Это пара — вот что важно. Хайдил позволял себе лишь недолгие привалы, чтобы перекусить, окунуться в кратковременный беспокойный сон и дать хоть какой-то отдых измученному коню. Будь у него крылья, он преодолел бы это расстояние за считанные часы, и именно сейчас больше всего бесила невозможность сделать это. Но ничего, Хайдил чувствовал, что уже близко. Солнце упало за горизонт, и пришлось сделать очередной привал, иначе конь на лесной тропе с легкостью переломал бы себе ноги. Хайдил стреножил его и отпустил пастись, а сам лег спать, даже не поужинав: от дикого волнения ком стоял в горле и кусок не лез. Чуть забрезжил рассвет, а дракон уже вновь был в пути и ближе к полудню оказался на окраине леса. Едва заметная тропинка давно превратилась в наезженную дорогу, чуть дальше, за рекой, виднелась небольшая деревенька с приземистыми домишками. Хлипкий дощатый мостик грозил развалиться под копытами коня, и пришлось сбавить ход, перебираясь через узкую быструю речушку. Сердце колотилось уже где-то в горле, в груди горело, а кровь огненной ревущей лавой неслась по венам, когда Хайдил въехал на окраину деревни. Здесь. Пара здесь! Чутко прислушиваясь к себе, он медленно продвигался по единственной улице, которая вихлялась, словно змеиный след. Жилые дома, чередуясь с брошенными, подслеповато щурились вслед покосившимися окнами; редкие собаки удивленно взлаивали, словно вспоминая, как надо встречать незнакомцев; немногочисленные жители провожали чужака подозрительными взглядами. Ближе к концу деревни, на отшибе, стоял одинокий домик, практически полностью скрытый высоким бурьяном. Дракон принял бы его за пустующий, если бы не огонь, что разгорелся в груди, а потом, как лесной пожар, распространился по всему телу. Как только пара примет их связь, это сжигающее нутро пламя вырвется из драконьей глотки, разрезая небо яркими росчерками. Спрыгнув с коня и бросив поводья, Хайдил стремительно направился по заросшей тропинке, отводя от лица кусты жгучей крапивы. Он одним прыжком преодолел полусгнившие ступени крыльца и громко постучал в покосившуюся дверь. В ответ не раздалось ни звука, но дракона не обманешь — истинный был там, за этой расхлябанной дверью. Хайдил постучал вновь, уже сильнее, чувствуя, как дрожит от ударов старое дерево. Он бы мог с легкостью снести эту хлипкую преграду и с трудом удерживал себя от этого опрометчивого шага — не хотелось пугать избранника. Тихий шорох заставил насторожиться, и Хайдил замер, слушая звук осторожных шагов. Грохнул засов, и дверь, издав пронзительный скрип, отворилась на ширину ладони. Затаив дыхание, Хайдил с жадностью вглядывался в бледное изможденное лицо, обрамленное светло-русыми, странно тусклыми волосами, похожими цветом на шерсть больного мышонка. Поймав пустой блуждающий взгляд голубых глаз, дракон, все еще не веря, толкнул дверь, распахивая ее полностью, и окаменел, увидев безвольно висящие стрекозиные крылья за спиной, грязно-серые, которые тогда, пятнадцать лет назад, переливались всеми цветами радуги. И без того бледное лицо побелело еще больше, сухие бескровные губы разомкнулись, и, словно эхо из прошлого, до Хайдила долетело одно единственное слово: — Уйди… — …Уйди, — глухим мертвым голосом прошептал фей, распластавшись на разворошенной, сбитой постели. — Малыш, тебе разве не понравилось? — удивился Хайдил. Он протянул руку и повернул лицо фея к себе, встречаясь с потухшим взглядом голубых глаз. — Может, повторим? Ты был такой горячий. — Уйди… — выдохнул фей и закрыл глаза. — Капризный какой, — хмыкнул Хайдил, с трудом поднимаясь. — Ты же сам хотел этого, разве нет? В голове все еще гулял хмель, а в теле — отголоски только что пережитого оргазма. Молодой дракон, равнодушно посмотрев на случайного любовника, начал с трудом натягивать на себя одежду. В душе медленно, но верно просыпалось раздражение на фея: вот ведь, цаца какая! Сам полгода бегал за Хайдилом, смотрел влюбленным взглядом, краснел, заикался, сиял своими стрекозиными крыльями, а теперь «уйди»? Правильно друзья предупреждали: надо было держаться от этого придурочного подальше. Кто их разберет, фей этих, что там у них на уме? Слишком сложные, слишком замороченные на своих правилах, традициях и прочей шелухе. Проблем не оберешься. Но как же льстило молодому дракону это слепое обожание! А еще хотелось проверить, правду ли говорят, что пыльца с крыльев влюбленного фея действует на его партнера как афродизиак? Как тут устоять, когда само просится в руки? И Хайдил не устоял: после очередной веселой попойки ноги сами понесли его в корпус первокурсников. Найти нужную комнату и выгнать соседа опешившего фея не составило труда, а дальше… Сжать в руках горячее гибкое тело, прижаться губами к пылающей от смущения щеке, прищуривая глаза от радужных бликов на трепещущих крыльях. Избавить от одежды и завалить на узкую кровать, не давая прийти в себя. Без особых церемоний раздвинуть стройные гладкие ноги, устроиться между ними, подавляя слабое, такое ненастоящее сопротивление. Гладить и сжимать упругую крепкую задницу, оставляя на белой коже красные следы. А потом войти в узкое и жаркое отверстие, раздвигая пульсирующим членом гладкие стенки, чувствуя, как они судорожно сжимаются. И кажется, что вся кровь сосредоточилась там, внизу, где в одно соединились два тела. Придавить собой, не давая вырваться, и двигаться, двигаться, двигаться, вбивая захлебывающегося криками фея в матрац. Перевернуть, поставить на колени, намотать на кулак длинные светлые волосы, заставляя выгнуться и запрокинуть голову, и слизывать соленые дорожки с побледневших щек… и двигаться, двигаться, двигаться… Хайдил раздраженно фыркнул и бросил презрительный взгляд на неподвижно лежащего фея. Обиделся, надо же! Даже крылья вон потускнели. Да ну его, разбираться еще с этими розовыми соплями. В конце концов, Хайдил никому в любви не клялся. Подумаешь, трахнулись разок, и что? А радужная пыльца, кстати, на поверку оказалась обычной серой пылью, от которой лишь неприятно свербело в носу. Молодой дракон вышел из комнаты, хлопнув дверью, и, пошатываясь, покинул корпус первокурсников. Что его больше не преследует чужой обожающий взгляд, Хайдил заметил лишь через неделю, но значения этому не придал, выбросив влюбленного фея из головы… Громкий скрип и лязг засова выдернули Хайдила из воспоминаний. Он стоял, практически уткнувшись носом в закрывшуюся дверь, и рассматривал старое потрескавшееся дерево, ощущая, как там, в груди, где еще недавно бушевала огненная буря, разливается леденящий холод — пара отказалась от него. Хайдил без сил опустился на гнилую ступеньку и взглянул на небо, такое далекое сейчас, в которое ему уже никогда не суждено подняться.