Время... лечит?

      Когда ты чем-то глубоко увлечён, кажется, что вокруг замирает само время, а потом приходит понимание, что времени прошло куда больше, чем казалось. Это чувство для многих было несколько непривычным, но для Артура остановка времени была практически обыденностью. Точно такой же рутиной, как для нас приготовление завтрака или обеда, для мага всея Земли было создание концентрированного времени. От времени веяло холодом, и как только оно прорывалось в полуподвальное помещение, всё вокруг покрывалось тонким слоем серебристого инея, но Артур каждый раз забывал одеться теплее. Хотя, не так, он специально не делал этого в попытках утереть нос Повелителю.               Торговец сидел на кухне, смотря, как неумолимо движутся стрелки часов вперёд. Это движение заставляло вспоминать давно прошедшее и думать о грядущем…              

***

             Когда-то давно, кажется, столетия два-три назад, в Англии, в поместье неподалеку от Лондона жила богатая семья Кёрклендов. Они владели многим: землёй, золотом, людьми… Но время богатства прошло, и их дети оказались на улице, обречённые на тяжкий, многочасовой труд на фабриках после того, как многочисленные родственники бросились на рушащуюся «империю» сворой голодных собак и растерзали её. Когда это произошло, самому младшему — Артуру Кёркленду, было всего семь лет, но и ему тоже пришлось пойти работать.              В ту осень Лондон был неприветлив и холоден к гостям, и бегущие по улицам люди спешили к теплу. Маленький светловолосый мальчик стоял, держа в замерших руках пачку свежих газет. Ему нужно было раздать их до полудня, но люди не обращали внимания на новый номер известной газеты. Возможно, они уже были знакомы с ним, или этот выпуск попросту был прохожим не по карману.              — Вы не продали даже половину! Оплату сегодня не получите, паршивцы! — злился на Артура и его старшего брата Уильяма их работодатель, один из владельцев газеты. Он тоже был вынужден заниматься раздачей номеров и всегда выходил из себя, когда спрос оказывался мал. Артур закашлял и тут же спрятался за брата, он очень боялся мужчину и всегда старался привлекать к себе как можно меньше внимания. — Валите отсюда, но чтоб завтра раздали всё!                     

***

              Братья Кёркленды жили в небольшом и потрёпанном домике, с ними кров делили ещё несколько бедных семей. Только вместе они могли потянуть плату за крышу над головой. В полутьме плохо освещённого дома, на кровати, закутавшись в три тонких пледа, лежал Артур. Его знобило. Он пытался закутаться глубже в бесплодных попытках согреться. Братья ушли: Скотт и Дэвид — на фабрику, Уильям — раздавать газеты, Артуру же повезло остаться дома и получить небольшой шанс на выздоровление. Он пытался уснуть и, таким образом, уйти от раздирающего горло кашля, но ничего не получалось, реальность не отпускала ребенка. Когда поздно вечером с завода вернулся Скотт, Артур выглядел очень плохо.              — Мелкий, ты как? — стряхивая рукой дождевые капли с рыжих волос, спросил Скотт, заходя в комнату. Артур кашлянул и радостно подошел к брату, подбежать сил не было.              — Братик! Как я рад, ты сегодня вернулся рано, как тебя отпустили? — Скотт взял Артура на руки, и тот, учуяв запах выпечки, завертелся.— Братик, ты купил сладкую булочку, поделишься? А деньги откуда?              — Глупый Артур, я её тебе и купил, — Скотт достал из куртки завернутое в твердую бумагу красивое пирожное. Артур радостно схватил его и сразу же откусил большой кусок. — А деньги, ну, получилось, что сегодня заплатили больше, и я решил тебя порадовать, всё равно лекарств купить или доктора вызвать не получится, а травы для отваров Дэвид и без денег найдёт…              Скотт Кёркленд никогда не признается своим младшим братьям, что ему приходится делать… Ведь, он считает именно себя виновным в их плачевном состоянии, потому что потратил заботливо отложенные родителями деньги на выпивку и женщин.                     

***

             Несмотря на все старания братьев, младшему Кёркленду становилось хуже. Когда они смогли собрать нужную сумму, чтоб оплатить визит доктора, то поняли, что опоздали. Молодой лекарь лишь печально покачал головой и поведал историю о торговцах:              — Торговцы Временем, — рассказывал он, немного смущаясь под пристальным взглядом старших Кёрклендов, — они могут с легкостью спасти вашего брата. Они не берут деньги, и для каждого своя цена за время, так что верьте, они всегда приходят, когда их просят. Но они жадные, до безумия жадные, они могут потребовать у вас ваше время, и упаси вас Бог согласиться. Говорят, что первый Торговец получил свои способности, украв сердце у самого Времени, после чего стал практически всемогущ, но Время наказало его, он прожил всего два года. Другие Торговцы обошли наказание, они начали красть или давать взаймы, и все, кто соглашался, многие века были никем и ничем…              Несмотря на довольно жестокие слова врача, Артур поверил всем своим детским сердцем, что Торговец придёт и поможет, безвозмездно. Ему становилось все хуже и хуже, температура поднималась, кашель звучал все громче и надрывистей, а травяной отвар так и не помогал. Артур сидел у окна и смотрел, как падал снег, когда в комнату ввалились братья в компании с незнакомым мужчиной. Сразу стала видна разница в социальном статусе вошедших, тонкие куртёнки Кёрклендов жалко смотрелись рядом с дорогим пальто, сшитым, наверное, на заказ.       — Ну, что вы хотите от меня? — пробурчал недовольный своим визитом к беднякам Торговец, проходя в центр полупустой комнаты. — Не думаю я, что вы сможете мне заплатить…              — Артур, подойти, — позвал Дэвид. — Уважаемый сэр, наш младший брат болен и надежды на выздоровление нет, мы знаем, что в ваших силах продлить ему жизнь! — братья переглянулись, и Дэвид, глубоко вздохнув, договорил. — Пожалуйста, мы готовы на все, даже обменять наше время…              — О! Так это сразу меняет дело! — радостно хлопнул в ладоши Торговец, и в этот момент Артур услышал, как с гулким треском рухнули его надежды на небольшое счастье. — Эй, малец, подойди, не бойся. А вы решайте, кто поделится жизнью, по-другому я помочь не смогу.              Артуру не оставили выбора, и он испуганно подошёл к Торговцу. Тот положил ему руку на голову. Следом к торговцу подошел Скотт, врезав братьям за суицидальные наклонности. Остановить его желающих не нашлось, лишь Артур печально взглянул на брата. Торговец положил Скотту на голову свою руку и забормотал что-то, от чего его ладони тускло засветились. Стоило старшему Кёркленду почувствовать недомогание, как Торговец радостно оскалился, предвкушая лишение лет жизни… Неожиданно в комнате резко похолодало, стены покрылись тонким слоем искрящегося инея, а Торговец отшатнулся и благоговейно упал на колени, шепча:              — Повелитель… Помилуйте!                            

***

              В ослепительно-белой пустоте, на небольшой относительно окружающего пространства равнине стоял деревянный дом. Он, как и все вокруг, был покрыт пушистой и толстой шапкой снега. Среди сугробов и вьюги выделялись два слишком ярких для этого мира пятна. Высокий, пепельноволосый мужчина, закутанный в молочно-белый шарф, шёл спокойно, словно не замечая бури. Он одним своим присутствием останавливал буйство стихии. Его спутник, подросток с необычно желтыми волосами, нарезал вокруг мужчины круги, не замечая, как тревожит этим застывший вокруг него мир.              — И, все же, Иван, почему ты почти не следишь за своими торговцами?              — Это бессмысленно, они ни на что не влияют, и появились благодаря вору. Они мне попросту неинтересны, — безэмоционально, впрочем, как и всегда, ответил Повелитель времени своему единственному спутнику. — К тому же, они не мои, и мне выгоды не приносят.              Безэмоциональность собеседника бесила Артура. Он фыркнул и задал вопрос, что повторялся в этом мире изо дня в день:       — Так, если неинтересны, зачем пришел спасать меня и брата?              — Сколько раз повторять, время не влияло на тебя так, как предписано мирозданием…              — Льдина, никогда от тебя человеческого ответа не услышишь! — фыркнул Кёркленд и побежал вперёд к дому, темнеющему в вихрях вьюги.              Повелитель времени поднял глаза к пустоте, что заменяла этому месту небо и, шумно вздохнув, исчез. Он мог создавать, разрушать и даже изменять миры, но с «рождения» был лишён эмоций, в уплату за немыслимое даже для «Богов» могущество… И все же, ёкнуло его сердце, когда, просматривая временные вероятности, Иван заметил происходящее в бедном доме. В нем отозвались яркий интерес, удивление и тихая злоба на Вора, сумевшего украсть часть власти над временем и научить других людишек пользоваться ею. Иван помнил всю свою жизнь, и хотел вновь испытать человеческие эмоции. Именно из-за этого глупого желания Артур прожил еще восемь лет, пока Повелитель времени искал способ воплотить свое желание. И, благодаря немыслимому упорству, нашел…              

***

             Время текло в двух мирах по-разному, и если для Артура прошло четыре года, то в родном ему мире — полтора столетия. Жить в окружении вечного льда и пустоты больно, невыносимо и скучно. Иван был постоянно занят просмотром и корректировкой линий вероятностей для целых миров, и поэтому, на зеленоглазый и золотоволосый раздражитель не реагировал совсем. Не найдя иного выхода, один единственный на весь мир Кёркленд уговорил Повелителя научить его наблюдению за родным миром. Получив такую возможность, он принялся совершенствоваться. Артур, за девять лет выживания ясно для себя уяснивший, что умения зачастую важнее знаний, с интересом проживал чужие жизни, иногда забывая, где он на самом деле находится. С нечеловеческой жадностью он поглощал знания и копировал умения, благо, всё ему нужное Иван легко вытаскивал из артуровой реальности. И если с начала «самообучения» в родном мире Артура прошло сто пятьдесят лет, то в мире вечной вьюги всего три года, за которые он умудрился прожить более тысячелетия… При этом, изрядно покалечив в себе личность, он, сам того не ведая, сумел выполнить важное задание — вызвать эмоции у Ивана. Когда веселый и любопытный подросток вдруг превратился в плевавшего на всё старика в молодом теле, Повелитель не обратил на это никакого внимания. В тот момент он пристально следил за глобальной войной в Европе. Вероятности жизней отдельных людей там настолько сильно сплелись с ходом колеса истории, что постоянно приходилось самостоятельно направлять их, дабы не получить вынос мозга коронным «пше!» от Повелителя Судеб, так некстати решившего впасть с тысячелетний сон.              Острое беспокойство резануло в груди Ивана, когда он заметил неподвижно лежавшего на снегу Артура. Зеленые глаза, потерявшие свой блеск, безэмоционально смотрели в пустоту:              — Повелитель, а я узнал, почему ты «Льдышка». Попросту, ты не способен считывать свои эмоции. И, кажется, я разучился тоже…              — Вставай! — обеспокоено приказал Иван, гневно сверкая фиолетовыми глазами. — Не хватало мне, чтоб ты простудился, сейчас в мире мало лекарств, а твоего брата, Дэвида, воскресить я, увы, не могу.              — Какая разница? — не обращая на Ивана никакого внимания, продолжил общаться с «пустотой» Кёркленд, — Хаос всё поглотит, даже тебя…                            

***

             Повелитель времени был встревожен. Он метался из стороны в сторону по периметру границ мира Повелительницы жизни, забывая о существовании всего сущего. Он ждал лишь одного, того, чья линия вероятности была отрезана им самим, того, кто смог пробудить в нём почти забытое. В тот последний разговор Иван решил просмотреть линию вероятности Артура, что давно не делал, и был вновь погребён под лавиной эмоций, ведь, когда Повелитель учил Кёркленда смотреть вероятности, он думал, что произойдет всё так, как рассказывал Феликс: Артур будет следить за жизнью братьев и их потомков. Жизнь, кстати, у братьев наладилась спустя два года после „смерти“ Артура: Скотт, обманув владельцев фабрики и продав их секреты конкурентам, заработал приличную сумму и купил неприбыльный завод по изготовлению виски. Дэвид, проведя грамотную рекламу, привлёк покупателей, что позволило бизнесу встать на ноги и дало ему возможность экспериментировать с травами, а Уильям попытал счастье в банке, и, понравившись жене его владельца, быстро занял прибыльное место… Они выбрались в люди, и фамилия Кёркленд вновь величественно прозвучала над Британией. Но, даже живя своей жизнью, братья не забывали их маленькое солнышко. Только речь сейчас не об этом, а об Артуре, и о том, что он без разбора проживал жизни людей из прошлого: Артур был и жестоким капитаном, и грозным королём, и гениальным ученым, и „бессмертным“ писателем. Он, так же, не стеснялся проживать жизни великих женщин, хитрых королев, верных жён, коварных „ведьм“… Как Артур не потерял себя, полностью растворившись в чужих личностях, Иван не знал. Потому, обрубив все линии вероятностей и заморозив время вокруг Артура, Повелитель схватил его и поспешил к единственной, кто мог бы здесь помочь — „сестрёнке“ Жизни.              Ольга встретила их на пороге мира и, не спрашивая, что случилось, уволокла Кёркленда в мир добра и света. Иван сел на снежную дорожку, протоптанную им, и облокотился на границу мира. Она моментально промерзла насквозь, тут же привлекая местную фауну. Смотря сквозь прозрачную границу мира на живность, с интересном изучающую холодную корку, Иван пытался разобраться в себе. Лавина хоть и не сильных, но чужих для него эмоций мешала мыслить, застилала глаза и сжимала сердце.              — Ну что, братец, жива, здорова и даже в своём уме твоя зверушка, — Ольга появилась в межпространстве внезапно. Выглядела она нехорошо, ярко-голубые глаза потухли, превратившись в серые, прямая спина сгорбилась, пальцы дрожали.— Но не думала я, что ты пойдешь по тем же граблям, что и Феликс. Ты же знаешь, в конце концов, Артур раствориться в твоей силе, что с ним чуть и не произошло.              — Оленька, так что с ним, это не похоже на обычное растворение? — Иван вскочил с насиженного места, растрепав и без того взлохмаченные волосы. — Почему ты меня не пустила в свой мир?              — Иван, пойдем, я всё расскажу тебе и Артуру… — Повелительница жизни потянула „брата“ за собой. — А не пускала, потому что Феликс уснул у меня, а ты знаешь, что не каждый мир выдерживает больше трех Повелителей.              — Но ты, я, Феликс…              — Если бы не Наташа, быть твоему Артуру сумасшедшим трупом или колыбелью для нового мира,— печально вздохнула Ольга. — Она такое творила, что звери до сих пор к границам мира жмутся.              

***

             Артур, проведя несколько недель в мире вечного лета, был не рад своему возвращению в ледяной, что и высказал Ивану:              — Я всё понимаю, но почему зима? Слушай, неужели ты не в силах изменить климат?              — Но я не могу… — почти оправдывался Иван, сверкая вновь безэмоциональными глазами. — Ведь, мир не подчиняется мне напрямую, он был создан подсознательно и сознательным приказам не подчиняется.              — Ты бесполезен, — Артур еще сильнее закутался в тёплое пальто, предусмотрено вытянутое из какого-то мира Повелителем, и шмыгнул носом. Ему казалось, что раньше тут было намного теплее.              — А ты изменился, — Иван внимательно посмотрел на Артура, волосы чуть потускнели, на переносице появились морщинки, поджатые губы были искусаны до крови, и веснушки, что не убивались даже "вечным" морозом и дружно жили на носу, исчезли.              — Ложь и провокация, — пожал плечами Артур, ему было неуютно под пристальным взглядом Повелителя. — Я лишь разобрался в себе и несколько повзрослел. А ты, как я смотрю, как был льдиной, так льдиной и остался.              — Пф, а ты, похоже, решил растопить лёд своим ядом? — принял правила своеобразной игры Иван.              — Ну, зачем сразу ядом, — прищурился Кёркленд, растягивая губы, скалясь, — можно и другим способом.               — Правда?              — Конечно!              Артур не соврал. Когда он пытался разобраться в себе, своём я, то смог понять многое. Хоть Наталья и объяснила, что его нынешняя личность состоит из осколков чужих и практически неотличима от оригинальной, Артуру было крайне некомфортно понимать, что из-за своего любопытства он практически потерял себя. Артур очень переживал. Однажды, сидя в ветвях самого высокого дерева в доме Повелительницы жизни, куда забрался под влиянием своих страхов и надежд, он понял, что сколы между кусочками его сознания и сознаний чужих, начали медленно, с тихой головной болью, всё-таки исчезать. И с каждым исчезнувшим сколом Артур менялся, превращался из весёлого, любопытно и мечтательного подростка, каким его собрала Наталья, в серьёзного взрослого мужчину с необычным восприятием мира. Посмотрев на проблему Повелителя времени сквозь призму нового восприятия, Артур догадался, раз время можно продать и купить, то стоит попробовать приобрести и эмоции. Иван мог чувствовать, но из-за незначительности чувств для него, он просто не замечал их, и дело стояло только за увеличением их количества.              

***

             Конец двадцатого века, время сломов и потрясений, все куда-то спешили, прорываясь сквозь последствия своих или чужих ошибок. Маленький мальчик, стоя посреди бурного потока улицы, громко и надрывно звал маму. Когда он отчаялся и поднял голубые глаза к такому же яркому небу, к нему подошёл взрослый мужчина. Артур хмурился и волей-неволей удивлялся, как не изменился в своей сути Лондон за прошедшие столетия.              — Альфред, твоя мама не вернётся… — проглотив комок в горле, твердо сказал Кёркленд.              — Кто Вы? Откуда знаете моё имя? Зачем… зачем вы мне врёте?              — Я — Торговец временем и знаю об этом мире многое, даже то, что твоя мать, приехав в Лондон, оставила тебя здесь, чтоб в родном Нью-Йорке спокойно пойти работать… — печальным голосом вывалил суровую правду мира на ребёнка Артур.       — Врёте! Врёте! Моя мама самая-самая… — Артур лишь покачал головой и сделал то, что когда-то сделал Повелитель времени его брату, он просто показал такую вероятность.              

***

             Время шло, забывалось прошлое, и Артур с Альфредом уже не путешествовали по миру в поисках покупателей. И именно когда Кёркленды решили остановиться в городе, где все началось, и скорость их жизни уменьшилась, Альфред заметил, что возраст у его приёмного отца не изменился за десять лет. Да, Артур давно рассказал ему о Повелителях, но до этого момента Альфред считал это лишь сказкой:              — Так, это у нас, типо, что? — на кухне небольшой квартиры, где в ночном полумраке злился на весь мир Кёркленд-младший, вдруг материализовался незнакомый человек.              — Кто здесь?!              — Я, гм, твоя Судьба! — тряхнув блондинистым каре, заявил незнакомец, разворачиваясь лицом к отшатнувшемуся от него Альфреду. — Мде, это прозвучало тотально странно…              — Ты что здесь делаешь?! — Альфреду впервые за последние пять лет было действительно страшно, в квартире незнакомец, а Артур с горя от их новой ссоры напился и вряд ли что-либо услышит. — Убирайся!              — Стопе, я, типо, Повелитель судеб, Артур тебе о шикарном мне рассказывал, — не обращая внимания на реакцию Альфреда, представился Повелитель. — Феликс, очень приятно. И ты идешь со мной!              — Нет, нет и нет! — рыкнул Альфред, сверля взглядом непрошеного гостя. — Даже, несмотря на ссоры с Арти, я не пойду за тобой в дивный мирок, где возможно получу всё, нет…              С каждым словом Альфред говорил все тише, Артур за стеной храпел всё громче, а у Феликса улыбка становилась всё шире… Никто кроме Повелителей не знает, что произошло дальше, но утром Кёркленд нашёл на кухне две записки.              "Брат, прости, но ты гондон, не позволяющий мне свободно жить. Надоело твоё отношение ко мне, то, что ты не контролируешь себя и только недавно начал уделять мне внимание. Ты ведешь себя ужасно, даже моя мать была честнее! Я сваливаю!       Альфред ФРАНКЛИН ДЖОНС."              Руки задрожали, а по щекам потекли слёзы, записка от Альфреда с тихим шуршанием полетела на пол, и, глубоко вздохнув, Артур развернул вторую…              "Артур, тебе повезло, что ты игрушка друг Ивана, иначе твое существование было бы весьма сомнительным. Не стоит посягать на чужие игрушки. То, что ты нашел потеряшку, не значит, что она твоя.       ведь, я же не забрал тебя у Ваньки, когда тот отпустил тебя в твою реальность.       С надеждой на понимание и типо с любовью, Феликс"                            

***

             Магазинчик сладостей с небольшим кафетерием был популярен лишь в узких кругах богатых людей, несмотря на то, что там за поистине символическую плату можно было попробовать свежую выпечку или иные домашние сладости. Но лишь здесь продавался самый дорогой и ценный товар — время. Торговец не принимал за свой товар деньги, он забирал куда более ценную вещь — эмоции. Над кафетерием располагалась кухня, где ностальгировал создатель этого прекрасного во всех смыслах места. Артур сидел и размешивал сахар в давно остывшем чае. Когда он пытался вспоминать, то натыкался на сотканную словно из тумана стену, позволявшую поверхностно пролистывать былое и не окунаться глубже в прошлое. И из-за этого Артуру было очень грустно. Постепенно он забывал свою семью, родных братьев и даже несносного Альфреда, хоть с момента их расставания прошло всего пять лет.              Когда в помещение с закрытыми окнами пробрался сквозняк, обдав Артура морозной свежестью, Кёркленд спокойно достал из чая ложечку, положил ее на блюдце и резко развернулся на стуле. Иван слабо улыбнулся, приветствуя хозяина дома.              — Как прошел день? — скорее из вежливости поинтересовался Повелитель и сразу же задал новый вопрос. — Сегодня были покупки?              — Нет, конечно, — пренебрежительно фыркнул Кёркленд, вставая и подходя к холодильнику. — Ты думаешь, что сюда каждый день приходят придурки, готовые фактически продать мне душу?              — Так вот чем ты теперь занимаешься! — сквозь тихий смех пробормотал Иван, занимая место за столом и притягивая к себе чашку с холодным чаем. — Кстати, спасибо тебе за чай.              Артур только усмехнулся и еще глубже зарылся в морозилку в поисках нужных ему склянок. Через короткий промежуток времени под тихое и довольное хлюпанье на заднем плане, Артур всё-таки вылез из глубин морозилки вместе с непонятными бутылками в руках. Иван схватил первую попавшуюся под руку склянку, как только Кёркленд выгрузил их на стол.              — Эй, Повелитель, ты хотя бы помнишь, что я говорил про…              — Про твоё варево? — одним глотком осушив фактически пол-литра, Иван сразу преобразился, видимо артурово творчество подействовало мгновенно. — Нет, не помню, мне слишком много нужно помнить.              — Гырр! — не нашедший что ответить Артур, глухо зарычал и ударил ребром ладони по серебристой макушке. Иван лишь тихонько хохотал под ударами притянутого в объятья единственного друга.              — Кстати, по секрету, — зашептал на ухо Повелитель Времени, — твои интриги тебя до добра не доведут. Если ты продолжишь в том же духе, не то что правителем мира не станешь, жизнь не сохранишь. Тот мафиози зуб на тебя точит…              Сквозняк снова пронёсся по кухне, и Артур заметил, что ветерок принёс с собой запах талой воды... Кёркленд в этот момент с тихой радостью понял, что его, наконец, никто не держит... Ещё с далекого детства не любивший прикосновения, он последнее десятилетие страдал от ставшего излишне эмоциональным Ивана. Познавший, благодаря стараниям Артура, полноту жизни с эмоциями, Повелитель времени вёл себя как ребёнок, и после принятия „лекарства“ сильно чудил. Внизу зазвонил колокольчик, оповещая о приходе посетителя, чуть позже раздался сонный, но громкий голос администратора:              — Сэр Кёркленд! К вам посетитель, говорит, пришёл долг отдать!