Если случится после...

      С началом октября осень, видимо окончательно почувствовав себя хозяйкой, обняла Москву в полную силу, сдувая с макушек деревьев пожелтевшую листву, и щедро отмывая город от летней пыли проливными дождями.       Земфира шла… просто шла. По Фрунзенской набережной, по Остоженке, по Гоголевскому бульвару, и вот теперь по переулкам Арбата. Кроссовки промокли и хлюпали, джинсы прилипли к ногам, холодные струйки скатывались с коротких, абсолютно мокрых, волос прямо за шиворот. Мысли вихрем проносились в ее голове: «Люблю ли я дождь? Да, пожалуй, люблю. Может, конечно, не так, как сейчас — „взасос“, скорее, когда он за окном, а в руках бокал вина и никуда не надо. Но все же дождь я люблю. Хотя бы за то, что его не любят папарацци, прячут свои тушки в укрытиях, на время освобождая пути отхода. Везде дилетантизм…противно! Ну, если уж выбрал себе такую мерзкую профессию, то отдавайся ей до конца, сиди в засаде и в дождь, и в стужу. — Она подняла глаза к небу. — А дождь трудяга — льет вторую неделю. Да, он определенно заслуживает уважения.»       Идти, просто идти — сейчас было самоцелью. Вперед, не разбирая дороги, по тротуарам и мостовым, по лужам. Идти и думать, о чем угодно: о дожде, о мерзких журналюгах, о фонарях, горящих желтым светом, освещая безумный танец осенних капель. О чем угодно…только не о Ней! «Сколько времени прошло с той отвратительной ссоры? Больше месяца, сорок три дня, если быть точной. Больше тысячи часов… Больше тысячи часов мыслей о Ней, больше тысячи часов почти без сна, почти без работы. Только то, что нельзя было отменить, только с теми, кого нельзя подвести. Только обещанное. А всё остальное время Она, в мыслях, в снах во время кратковременного забытья… Черт, снова о Ней! Хватит! Пожалуйста, хватит! Что там было про дождь и фонари?..»       Мобильный настойчиво звонил, она сунула руки в карманы, но раздражающего прямоугольника там не оказалось. Свернула в арку, прижалась мокрой спиной к стене, поставила сумку на поднятое колено: «Да где же ты, черт возьми?!» В тот момент, когда телефон оказался у нее в руках, он перестал звонить. — Есть сигарета? От неожиданности Земфира вздрогнула, подняла глаза, и только сейчас заметила у противоположной стены щуплую фигурку. Девчонка, совсем еще подросток. — Сейчас, — певица сунула руку в карман, достала пачку и протянула девочке, та, наконец, отлипла от стены и подошла ближе. — Ого, совсем мокрые, — сигареты и правда были безнадежно испорчены, — и ты, кстати, тоже. Идём. Земфира почувствовала, как цепкие, тонкие пальцы обвили ее запястье, но не двинулась с места. — Да идём же, — девочка сильнее дернула ее за руку, — а то заболеешь ангиной.       То ли мозг мгновенно провел параллель: ангина — горло — связки, то ли сил на сопротивление просто не осталось, но певица подалась вперед, и позволила своей провожатой вывести себя из арки снова под дождь, затем налево по двору, на крыльцо подъезда. Девочка набрала комбинацию цифр на кодовом замке и через секунду они оказались в хорошо освещенном помещении подъезда, с широкой лестницей и коваными балясинами перил. Ступенька сменялось ступенькой, один лестничный пролет другим. «Что я здесь делаю, — как-то вяло подумалось вдруг, — кто эта девица? Добрая самаритянка, чокнутая, фанатка, узнавшая в ней своего кумира?» — Тебя как зовут? — спросила девочка, окончательно сбив ее с толку. Они миновали очередной пролет, и только сейчас Земфира заметила, что перед ней совсем не ребенок. Девушка, довольно молодая, но не ребенок. — Земфира. — А меня Ли. — Странное имя. — Кто бы говорил, — беззлобно огрызнулась девушка, подходя к одной из двух имеющихся на площадке дверей. — Мы пришли. Ли толкнула огромную дубовую дверь плечом, и та медленно открылась, обнажая пространство, спрятавшейся за ней, квартиры. Девушка буквально втянула свою гостью в просторный холл. — Ты раздевайся, я сейчас, — Ли наконец-то отпустила руку Земфиры и скрылась где-то в недрах квартиры. «Сюрреализм какой-то», — пронеслось в голове певицы. — Тебе нужен душ и горячий чай, а то точно заболеешь, — доносился до нее голос Ли, а вскоре и она сама вышла из комнаты, держа в руках какие-то вещи. — Ну, ты чего стоишь-то, раздевайся. Вот, держи, они новые. Ванна там. Я пошла ставить чайник. В руках у Земфиры оказались спортивные штаны и футболка, судя по свисающим биркам действительно новые. Она повертела «дары» в руках и наконец вышла из оцепенения. — Послушай, — в сторону кухни, где скрылась девушка, — я конечно тебе чертовски признательна, но это все бред какой-то… я, пожалуй, пойду. Ли показалась из кухни, держа в одной руке лимон, а во второй огромный нож. — Ан-ги-на! — Проговорила она по слогам и выдала голливудскую улыбку. — Марш в душ!

***

«А может я вообще никуда не выходила из дома, может я просто сдохла, лежа на своем диване, — думала Земфира, стоя под горячими струями воды. — Точно, сдохла, и теперь это какой-то другой, загробный мир. А эта Ли… или как ее там?.. она долбаный Архангел Гавриил. Сейчас отмоет меня и поведет… не знаю, куда у них тут водят новопреставленных?» — Полотенце на крючке, оно чистое, можешь пользоваться, — донеслось из-за двери, — твои кроссовки я положила на батарею, они промокли, тапочки перед дверью. — Спасибо, — Земфира выключила воду. «Вообще, вряд ли Архангелы сушат обувь на батарее. Значит я все еще жива…к сожалению», — подытожила она свои мысли о загробном мире. Тщательно вытерлась полотенцем, надела чужую, новую, но все же чужую одежду. Открыла дверь, сунула ноги в, ожидающие ее, новенькие гостиничные тапки. — Ну вот, совсем другое дело, — Ли прошмыгнула мимо нее в ванну. — Сейчас закину твои вещи в сушку, и будем пить чай. Можешь пока устроить себе экскурсию.       Земфира перестала сопротивляться обстоятельствам и решила воспринимать действительность, как она есть. Прошла сначала на кухню, затем в огромную, и, судя по тому, что здесь были и балкон, и окно, по разным стенам, угловую комнату. Была еще одна дверь, но она была прикрыта, и певица не решилась туда заглянуть. Судя по интерьеру, это был не загробный мир, а прыжок лет на сто назад. Высокие потолки с лепниной, мебель в духе начала прошлого века: диван с резными подлокотниками, журнальный столик под стать ему, кровать с массивным деревянным изголовьем, один закрытый шкаф, видимо для вещей, и множество полок со стеклянными дверцами, за которыми бесчисленное количество книг. «Рената уже придумала бы три сценария для подобных декораций. — Подумала и тут же осеклась, — О чем угодно, только не о ней!» Похоже, в квартире было только два «гостя из будущего»: холодильник и стиральная машина — они выглядели вполне себе современно. И еще окно. Оно резко резонировало с обстановкой, занавески на нем отсутствовали, вместо этого стекло было полностью залеплено фотографиями, на подоконнике лежали две подушки для сидения. Земфира устроилась на диване, он, на удивление, оказался очень удобным, откинулась на спинку и прикрыла глаза. — Квартира твоей бабушки? — Спросила громко, чтобы Ли ее услышала. — Бабушки, — раздалось совсем рядом, — но не моей . Певица открыла глаза, Ли расставляла на журнальный столик чашки с чаем, мед и нарезанный кольцами лимон. А у Земфиры наконец появилась возможность рассмотреть свою новую знакомую: худенькая, даже щуплая, с молочно-белой, почти прозрачной, кожей, русые волосы, наверняка длинные, заколоты на затылке воткнутым в них простым карандашом, огромные в пол-лица голубые глаза и какая-то прямо-таки голливудская улыбка. «Мужики за ней табунами ходят», — подумала и вдруг услышала свой голос: — Сколько тебе лет? — Двадцать два, — улыбнулась Ли, — но сигареты мне все еще продают по паспорту, не верят. — А «не твоя» бабушка голову тебе не открутит за то, что ты домой кого попало водишь? — Нет, она умерла. — Извини! Ли пожала плечами. — Ты пей чай, ладно? А я быстренько спущусь за сигаретами — магазин на первом этаже. Я как раз туда шла, но встретила тебя… а курить очень хочется, — и прежде чем она успела ответить, девушка выскочила из комнаты.

***

      В странном зале с лепниной на потолке танцевала Рената в цыганском наряде. На лице ее было множество веснушек, на губах бессменная красная помада. Она плясала, плясала, плясала, рассекая воздух краями многослойной юбки, и хохотала, запрокидывая голову назад. В воздухе витал запах лаванды и сигаретного дыма. Земфира протянула руку в попытке дотянуться до Ренаты, остановить эту дикую пляску и… проснулась.       Она лежала все на том же диване, заботливо накрытая мягким пледом, от которого исходил едва уловимый запах лаванды. Ли сидела на подоконнике с книжкой в руках, оторвалась от чтения, заметив, что ее гостья проснулась. — Ты уснула, — улыбнулась девушка, — жалко было тебя будить. А твоя одежда высохла, я ее погладила. Земфира села, все еще кутаясь в плед, огляделась по сторонам. С журнального столика исчезли чашки, зато появилась пачка ее сигарет и чистая пепельница. — Кури, если хочешь, — проследила за ее взглядом Ли, — здесь можно. — Сколько времени? — Земфира прикурила сигарету, и с наслаждением втянула в себя дым. — Почти полночь. — Черт, как полночь? Сколько я проспала? — Певица заметалась по комнате. — У тебя есть Wi-Fi? Девушка отрицательно помотала головой. «Блять, все пропало, — нервно стучало в висках. Она обещала до конца дня отправить ребятам в Лондон кое-какие материалы. — Они же ждут!» — Обычный проводной интернет тебя устроит, с ноутбуком в придачу конечно? — Ли спрыгнула с подоконника. — Да, наверно, — Земфира пулей вылетела в холл, схватила свою сумку, вытряхнула содержимое прямо на пол, отыскала в образовавшейся куче «нужных мелочей» флешку и победно вскинула руки, — бинго! Тащи ноутбук! Когда с делами было покончено, она вновь почувствовала неловкость: — Мне, наверно, пора. — Твои вещи в ванной, на стиральной машине Земфира переоделась, пригладила торчащие во все стороны волосы, и вновь появилась на пороге комнаты. Ли снова сидела на подоконнике погруженная в чтение. — Ну, я пойду? — Куда? — Снова эта голливудская улыбка. — На улице ночь. И твоя куртка наверняка еще мокрая. Вызови такси. Когда такси уже стояло у подъезда, Земфира обернулась уже в дверях, все еще ожидая какого-то подвоха: — Ну, пока!.. Спасибо тебе. — Пока! — Ли улыбнулась, прислонившись к дверному косяку комнаты. — Береги себя!       Земфира села в такси на заднее сидение, назвала свой домашний адрес, запрокинула голову на подголовник, и, вдруг, впервые за сорок три дня, улыбнулась — широко и искренне: «Ну, пиздец, Рамазанова, такого с тобой даже в бурной молодости не случалось».