В ритме вальса

Я – просто человек со свечой, что указывает мне путь, И я пытаюсь сбежать от самого себя. Чудовище, вот во что я превратился. И оно становится всё сильнее. Imagine Dragons – Monster       У меня всегда всё было под контролем.       Правда.       С того самого дня, как я узнала, что поеду учиться в школу чародейства и волшебства. Я зачитывалась учебниками, стараясь прикоснуться к тому, что было само собой разумеющимся для людей вроде него. Я старалась быть лучшей, чтобы люди вроде него приняли меня и не считали, что я чем-то отличаюсь. Я считалась лучшей ученицей школы, и да, у меня всё было под полным контролем. Даже несмотря на тот факт, что люди вроде него меня всё же не приняли. Я просто оказалась им не нужна, хотя в какой-то момент я поняла, что это сущая ерунда. Что они не нужны мне и подавно. У меня был Гарри. Рон. Джинни. Так к чёрту Малфоя, Снейпа, к чёрту всех слизеринцев вместе взятых!       Я всё время чего-то жду. Жду, когда чайник закипит, вместо того, чтобы выключить его на несколько секунд раньше – так не пришлось бы ждать, пока чай остынет, чтобы не обжечься. Жду, когда кто-нибудь подойдёт ко мне и выскажет то, что творится в его голове, вместо того, чтобы подойти и сделать это самой. Жду, когда кто-нибудь заговорит со мной или поможет мне, хотя сама никогда не попрошу о помощи из-за необоснованного страха показаться навязчивой.       И, чёрт возьми, мне никогда не приходило в голову, что однажды, одним весенним днём, мне придётся обыскивать кабинет директора, помогая – кому, спрашивается?! – Малфою! Малфою, который не давал мне прохода с самого первого курса. Малфою, который издевался надо мной, люто ненавидел Гарри и не мог пройти мимо, не напомнив Рону о материальном состоянии его замечательной семьи! Да, Малфою… Малфою, который незримо следил за мной последние два месяца, который вечно что-то подчёркивал в своём пергаменте, находясь в башне Астрономии и даже не глядя в мою сторону. Ему и не нужно было смотреть – иногда мне казалось, что у него есть глаза на затылке.       И нет, я больше не ощущала никакой уверенности. Ни в чём. Мне казалось, что земля медленно уплывает у меня из-под ног, когда я шептала заклинания проявления у каждого угла, у каждого предмета, рядом с которым даже чисто гипотетически можно было спрятать или намеренно скрыть отводящими чарами… портрет. Я даже не была до конца уверена, чей. Только догадывалась. Проклятье! И каково же было удивление профессора МакГонагалл, когда я… она…       Да нет, конечно же, меня бы не исключили, тут Малфой всё же приукрасил. Я ничего не взяла, все документы остались на тех же местах, где и были. Но должна признать, что за очками профессора МакГонагалл мне на секунду почудилось недоверие, настороженность… А ведь она неплохо ко мне относилась раньше. Стыд и сожаление вспышкой пронеслись в моём сознании, но что я, в самом деле, могла сделать?       – Мисс Грейнджер… – вновь обретя голос, заговорила МакГонагалл. – Не могли Вы объяснить мне, что здесь происходит?       Я уже открыла рот, чтобы произнести банальное «это-не-то-что-вы-подумали», но тут горгулья вдруг отодвинулась, и в кабинет на всех парах ворвался Малфой. Растрёпанный, злой, испепеляющий меня льдистым тяжёлым взглядом Малфой. Ох, как же здорово, что волшебники ещё не научились убивать взглядом! За время учёбы Малфоя в Хогвартсе он мог бы насылать оцепенение по двести раз за день не хуже любого василиска…       – Я могу объяснить, профессор! – прохрипел слизеринец, мгновенно выпрямляясь.       – Малфой! – зашипела я от удивления или возмущения, или ещё от чего-нибудь. И вновь порывисто обернулась к МакГонагалл. – Я всё могу объяснить сама, профессор.       – Профессор, Грейнджер ничего не может объяснить сама, – раздражённо перебил Малфой. – Ну, то есть, на уроках она, конечно, из себя умную строит вполне успешно… – тут же добавил он, и мне пришлось наградить его ещё одним яростным взглядом, – …но сейчас это всё из-за меня.       – Не слушайте его, профессор! – горячо заговорила я, делая шаг вперёд. – Он и сам не понимает, что говорит. Я – староста школы и, пожалуйста…       – Проклятье, Грейнджер, ты можешь просто уйти или мне тебя заклятьем выставить?! – взорвался слизеринец. Я уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но тут…       – Достаточно! – Профессор МакГонагалл даже не повысила голос, а мы оба вдруг резко смолки, послушно ожидая решения. Невероятно, оказывается, Малфой может кого-то слушать. Просто потрясающе.       – Мисс Грейнджер, я полагаю, мистеру Малфою есть, что мне сказать, и почему-то мне кажется, что я полагаю правильно, – сухо сообщила Минерва МакГонагалл, и моё сердце тут же рухнуло вниз с огромной высоты. Да что ж такое-то! – Выйдите, пожалуйста. Я сама найду Вас позже.       – Профессор МакГонагалл, Малфой…       – Мисс Грейнджер, пожалуйста, покиньте кабинет.       Я сжала губы, отчаянно пытаясь донести до неё всё безумие происходящего, но декан Гриффиндора осталась непреклонна.       – Да уйди уже, Грейнджер… – тихо произнёс Малфой, но от его едва слышного голоса почему-то сделалось не по себе.       Я вздёрнула подбородок и решительно вышла из кабинета, хотя внутри всё переворачивалось от страха и непонимания. Стоило мне сделать несколько шагов по коридору, как рядом со мной мгновенно оказалось трое слизеринцев. Молчаливые и бледные, словно котята, потерявшие кошку-мать, они рассматривали меня, насупившись и не желая говорить первыми.       – Грейнджер, ты – дура, – наконец равнодушно выдала Дафна.       – Сумасшедшая, – заметил Забини, покачав головой.       – Я знала, что ты подойдёшь! – с непонятным восторгом выдохнула Паркинсон.       Я резко остановилась, окинув их всех наверняка совершенно диким взглядом злых карих глаз. Они тоже остановились.       – Хочешь пойти с нами? – предложил Забини, мгновенно поймав пристальный взгляд прищуренных глаз Дафны.       Но я и без неё даже не думала соглашаться.       – Нет! – неожиданно резко отрезала я, сверля мулата тяжёлым взглядом и впервые не боясь его жутковатых глаз цвета хрусталя. – Я никуда не хочу с вами идти и мне ничего от вас не нужно, ясно? Это всё вы! Если бы не вы, я бы никогда даже… – Я беспомощно застыла, чувствуя, как дрожат губы, да и руки тоже дрожат. Ага, сейчас только ещё разреветься не хватало. – Уйдите! Оставьте меня в покое!       – Хорошо, – легко согласилась Пэнси. – Но ты должна это увидеть. – И она быстро сунула мне в руку кусок пергамента. Я посмотрела сначала на него, потом вновь на Паркинсон. Мне не нужно было даже разворачивать, чтобы понять – это тот самый пергамент, на котором Малфой всё время что-то писал, находясь в Астрономической башне.       – Что это?.. – Вышло отрывисто и неровно, словно я и вправду готовилась удариться в истерику.       – Мы называем это «Список Драко», – пояснила Пэнси со вздохом. Иссиня-серые глаза вдруг показались мне до жути печальными. – Если тебе есть дело, то могу тебя заверить, что МакГонагалл Драко ничего не сделает, но... не нам об этом рассказывать, Грейнджер.       – Впрочем, мы и сами-то толком ничего не знаем, – невесело заметил Забини. Дафна тихо всхлипнула, привлекая моё внимание, и решительно замотала головой.       – Мы искали портрет всё это время, везде искали…       – Портрет Северуса Снейпа, – пробормотала я, растерянно оглядывая троицу. Их похоронное настроение не прибавляло мне ни капли оптимизма.       – Верно, Грейнджер, – кивнула Паркинсон, бледно усмехнувшись. – Только вот его нигде нет. По чёртовым законам Министерства Снейп ещё не до конца оправдан. Процесс идёт, а до завершения процесса и закрытия дела его портрет не может находиться в школе…       – Грёбаные правила, – процедила Дафна зло, и я вновь обернулась, чтобы бросить на девушку теперь уже более внимательный взгляд. Из всех троих она выглядела наиболее подавленной, буквально разбитой.       Наверное, где-то в глубине души я уже знала ответ на все возникшие в голове вопросы. Позже, уже в собственной комнате, спрятавшись за пологом, я перечитывала «список Малфоя» снова и снова, а затем вдруг резко дёрнулась и выбежала в гостиную, чувствуя на себе горящие взгляды соседок. Стащить ключ и открыть люк в башню Астрономии Прорваться через горгулью в кабинет директора...       Ноги сами несли меня вниз по лестнице, вынуждали перепрыгивать через три ступеньки, рискуя попасться в ловушку, которую частенько подстраивали лестницы, словно чувствуя рассеянность вечно куда-то спешащих студентов. ...Поговорить с Поттером без криков и ругани. Попытаться хотя бы. Потанцевать с гриффиндоркой на балу Ограбить каморку Филча...       Я бежала, не чувствуя под собой ног, я вообще ничего не чувствовала. Встречный ветер, гуляющий по замку, приятно холодил щёки. ...Признаться Даф, что она чудесная актриса Уговорить Пэнс согласиться на свидание с Блейзом Написать письмо матери...       Взгляд пробегал по строчкам, отчаянно цепляясь за аккуратно выведенные буквы. Вот только на последнем слове рука заметно дрожала. ...Попасть в преподавательскую Перестать уходить от ответа и вернуться в мэнор Сказать Винсу «спасибо» за всё, что он сделал для меня Пропустить хоть один матч по квиддичу...       Я всё же споткнулась и едва не свалилась с лестницы, но шаг не замедлила ни на секунду, резко сворачивая и направляясь в коридор, ведущий в следующий коридор, а там уже и к винтовой лестнице, за которой притаился невзрачный люк официально запертой башни Астрономии. ...Сделать из башни штаб Поговорить с Грейнджер. Нормально. Спокойно улыбнуться Уизли и пройти мимо, шокировав кого-нибудь из рыжих маглолюбов Спикировать на метле к самой земле и в последний миг выровнять полёт...       Часть плана. С самого начала лишь часть его списка. Я ворвалась в башню без лишних раздумий, решительно и молниеносно направилась к парапету и, навалившись на него, старалась подавить прерывистые вдохи, больше похожие на всхлипы.       Я знала. Конечно, знала. Понимала так же ясно, как и то, что в кабинете директора портрета Снейпа не оказалось. Даже это, вероятно, я понимала куда раньше, чем вообще туда отправилась.       – Ты знаешь.       Это был не вопрос – утверждение, и, тем не менее, я вздрогнула, резко развернувшись. Бледен, хмур, но эта дурацкая усмешка всё так же играет на обескровленных губах. Когда я впервые заметила, как плохо он выглядел?.. Как странно себя ведёт? Изменился? И да и нет.       Когда я медленно выдохнула воздух, всё внутри вдруг задрожало.       – Скажи мне, – произнесла я тихо, отчаянно сжимая в руке несчастный клочок пергамента. Какой-то частью сознания, каким-то непонятным мне краешком понимания безумной действительности я сохраняла зыбкую надежду, что непроизнесённой вслух истины не существует. Её просто нет.       Малфой ответил мне долгим усталым взглядом, и как бы я ни хотела не смотреть на него сейчас, я просто не могла.       – Это дело нескольких недель, Грейнджер, – сказал он негромко, и ни один мускул не дрогнул на его лице.       Я зажмурилась, подавляя исступлённое желание замотать головой или заткнуть уши. Этого не может быть. Просто не может.       – Почему ты не...       – ...не сказал? – Тонкие губы дёрнулись в кривой застывшей усмешке. – А зачем, Грейнджер?.. Чтобы ты меня пожалела? Спасибо, я прекрасно обойдусь без гриффиндорской жалости.       Безликие слова задели что-то важное, то, чего я пока не чувствовала, но у меня не было сил с ним спорить.       – Когда?..       – Летом. – Малфой передёрнул плечами. – Я навещал отца, нужна была его подпись на каких-то бумагах. Авроры вели на Поцелуй одного из Пожирателей. Никто и дёрнуться не успел, как он выхватил палочку и произнёс заклинание. Его тут же увели, меня сразу же доставили в Мунго, особо не интересуясь моим собственным мнением на этот счёт. Там ничего подозрительного не обнаружили. Отпустили.       Я так и стояла, не открывая глаз, с трудом веря в то, что это действительно происходит.       – Ты, конечно же, никому ничего не сказал. Симптомы появились уже в школе, собственно, поэтому тебе и разрешили закончить обучение, верно? Мерлин, и ведь леди Малфой... твоя мама тоже ничего не знает, да? – Я не смотрела на него, но мгновенно почувствовала, как изменился его взгляд. – Кто-то из ребят помог тебе во время очередного приступа, и тебе пришлось рассказать. Они искали портрет Снейпа, потому что он мог знать, что это за проклятье. – Я произнесла это всё так спокойно и отрешённо, словно говорила, что для начала весны погода стояла необыкновенно мрачная, холодная. Тут уж впору не любоваться звёздами на этой чёртовой башне, а запрыгнуть на каменный парапет и…       Я вздрогнула, резко распахнув глаза, и мгновенно встретилась взглядом с серебристым омутом глаз стоящего передо мной слизеринца. И сколько же всего было в этих дьявольских глазах!       – Я был неправ, – как-то слишком мягко заявил Малфой. – Слухи о твоих интеллектуальных способностях не преувеличены.       Я бросила на него горящий недоверием взгляд, набирая в лёгкие побольше воздуха.       – Как ты можешь? – выдохнула я, делая маленький шажок вперёд. – Как ты можешь вести себя так, словно ничего не происходит? Неужели, ничего нельзя сделать? Ты должен рассказать матери! Заклинания, зелья, настойки… Она может что-то знать, Малфой! Пожалуйста!       Он стоял рядом, совсем близко и… откровенно смеялся. Чёртовы искорки отражались даже в глазах цвета того самого пасмурного неба над головой. Странно, совсем недавно они показались мне почти прозрачными…       Я решительно сократила разделяющее нас расстояние, уставившись на Малфоя горящим взглядом. Глаза подозрительно жгло.       – Зачем, Драко? – вскинув руку с пергаментом, просто спросила я. Пять букв, два слога и нестерпимая горечь во рту. Я смотрела на слизеринца и... не видела. – Почему я?.. Неужели, тебе совсем наплевать, что случится со мной после того, что ты… как ты... Ты ведь ей напишешь, да? – Я сжала губы, замотав головой, отказываясь верить в то, что это действительно происходит на самом деле. Пальцы в исступлении сжимали пергамент. Он должен написать Нарциссе... Он обязательно напишет, он...       Он оказался слишком близко в одно мгновение, и я скорее почувствовала, чем увидела, как его рука легла на мою шею так, чтобы слизеринец мог видеть мои глаза, так, чтобы я не имела возможности отвернуться. Сердце грозилось выскочить из груди.       – Я не тот, кем ты считаешь меня, Грейнджер, – произнёс Малфой с досадой, и в полумраке едва освещённой башни мне показалось, что он и сам толком не знает, кто он. – Не рыцарь из романов, пригласивший прекрасную леди на танец.       Но он есть.       – Какая разница?.. – отозвалась я, практически задохнувшись, когда холодные губы яростно впились в мои. Я знала, что совершаю огромную ошибку. Не только потому, что Гарри никогда мне этого не простит, нет. Потому что я всё равно потеряю этого странного человека, так и не разгадав его до конца. Я знала это, какой-то частичкой сознания я с самого начала знала. Отрешённость Пэнси, тоска и ярость Дафны, непроницаемое спокойствие Блейза. Можешь сесть за мной… Это дело нескольких недель, Грейнджер. Я никогда ещё так себя не чувствовал! Ты никому не скажешь или пожалеешь в ту же секунду, это я тебе обещаю… А если я сорвусь и упаду? Скучаешь, Грейнджер?..       Он есть.       Я почувствовала солёный привкус гораздо раньше, чем поняла, что горячие слёзы, всё это время яростно обжигавшие глаза, всё же хлынули. Чёртова гриффиндорская жалость... Потанцуй со мной.       Всего секунду назад и так близко. И вот уже нет.       Я резко оттолкнула Малфоя, бросившись прочь из башни, и всё внутри сжималось до боли, мешая вдохнуть. Он прав, да, разумеется, Драко Малфой всегда прав. Этот танец нам уже никогда не закончить.