Спасение или же....

Юнги на всех порах мчался в медицинскую часть, находящуюся в противоположном крыле полицейского участка. Омеге на глазах становилось всё хуже, отчего адвокат заметно нервничал. Хоть его работа и заключалась лишь в опеке, связанной напрямую с защитой своего подопечного от уголовного наказания, альфа всё равно чувствовал некую ответственность за жизнь и здоровье этого паренька. Ноги альфы заметно тряслись, что ничуть не помогало в скорой доставке больного в лазарет. Блондин собрал последние силы в кулак и что есть мочи рванул вперёд. Терять время не хотелось, быть может, утекающие секунды были решающими в спасении юного омеги. — Ух, наконец-то, — поблагодарил альфа всех известных богов, давших ему сил для окончания этих последних тяжелейших метров пути. В скором темпе адвокат прошёл в небольшой кабинет, устроенный по подобию медицинской палаты, и опустил слабое тело на кушетку. — Что случилось? — из недр комнаты появился молодой врач, по всей видимости, омега, чью сущность выдавал нежный, не давящий на обоняние аромат ванили. — Почему Вы доставляете заключённого в таком состоянии? И вообще, кто вас сюда пустил? — омега показательно упёр руки в бока, пытаясь найти суть происходящей, как ему казалось, вакханалии. — Это мой подзащитный, — Юнги торопливо стал пояснять ситуацию врачу, — ему во время допроса стало плохо, скорее всего, сказалась начавшаяся течка, судя по распространяющейся какофонии ароматов. От него фонит в радиусе пятисот метров. — Я думаю, Вам следует покинуть помещение, факт того, что вы являетесь альфой, нисколько не помогает этому малышу. Думаю, так будет лучше. — Как Вас зовут? — резко перебил Мин. — Допустим, Джин, что с того? Это имеет какое-то отношение к тому, что произошло с мальчишкой? — Нет, но послушай внимательно, допустим, Джин, — серьезность тона, с которым вещал Юнги, настораживала и даже пугала. — Я головой отвечаю за этого мальчика, поверь мне, вокруг него крутится немало людей, чьё влияние далеко за гранью твоего понимания. Думаю, никто из них не обрадуется, если он откинется прямо у тебя на руках. Стоит ли тебе говорить, какие последствия в твоей карьере тебя ожидают? Хотя, судя по всему, ты и так обделён, раз работаешь в такой конуре. — Моя жизнь Вас никак не касается, не понимаю вообще, с какой стати вы позволяете себе говорить со мной в подобном тоне! — омега начал раздражаться, его порядком бесила такая фривольность альфы в общении с ним. — Меньше работай языком и помоги ребёнку. — Я, конечно, сделаю всё возможное, но всё-таки предупреждаю ещё раз, видимо, одного объяснения Вам было мало, — Джин решил идти тем же путём, что и блондин: отвечать дерзостью на дерзость — это казалось правильным. — Омега слишком слаб, судя по его состоянию, у него большой всплеск гормонов, именно это и повлекло за собой обморок. Сейчас я приведу его в чувства, дам настойку и уменьшу приступ, но это не умалит его желание. А ваш запах будет преградой для его выдержки, хотя и для вашей выдержки есть угроза. Он ведь молодой омежка в самом соку. На таких часто западают взрослые альфы в попытке найти удовлетворения у наивного дитя. — Вы, видимо, заделались психологом, дорогой Джин, — дерзости Мину было не занимать. — Просто выполняйте свои обязанности. Омега не стал отвечать на последнюю реплику и принялся выполнять свою работу. Найдя в рядом стоящей тумбочке флакончик с нашатырём, Джин смочил ватку пахнущей жидкостью и поднёс к носу Чимина в попытке привести того в чувства. От резкого неприятного запаха, ударившего прямо по чувствительным обонятельным рецепторам, омежка смешно сморщил нос, чихнул и распахнул глаза, резко вскакивая, а затем тут же падая из-за нарушившегося баланса тела. — Что случилось? — Чимин судорожно вспоминал то, что случилось ранее. — Я в лазарете? — Лежи спокойно, не дергайся резко, — Джин подтолкнул Пака обратно на кушетку, помогая тому удобнее устроить свою тушку. — У тебя сейчас течка, ведь так? — аккуратно поинтересовался шатен. — Да, — прозвучало тихо и как-то неуверенно. — Сейчас я задам тебе пару вопросов, ответь мне на них, пожалуйста, честно, хорошо? Чимин мотнул головой в качестве согласия, ожидая того, что спросит молодой врач.  — Для начала расскажи, как тебя зовут и сколько тебе лет. — Зачем вы тратите время на пустой трёп? Просто дайте уже ему какое-нибудь лекарство. Ему ведь может снова стать хуже, — Юнги нервничал и заламывал пальцы, сцепленные за спиной в тугой замок. — По-моему, здесь я врач, а не Вы, не знаю, как Вас по имени. Имейте терпение, я не могу дать ему абы что, я точно должен убедиться во всём, ясно? — Джин зло сверкнул глазами, отчего спесь в альфе поубавила свою мощь. — Хорошо, следуйте намеченному плану, — согласился блондин, становясь чуть ближе к кушетке Чимина. — Я повторю свой вопрос, — снова начал врач, но был перебит Чимином. — Пак Чимин, девятнадцать лет. — Хорошо, Чимин, скажи мне вот что. У тебя уже были сексуальные связи с альфами? Ну то есть… Чимин вновь не дал омеге закончить его речь и быстро протараторил: — Да, у меня были связи с альфами, много раз, — омега стыдливо опустил голову. — Хорошо, тогда скажи мне, как давно у тебя была последняя такая связь? — Вам обязательно так смущать ребёнка? — Юнги не смог удержаться и в очередной раз встрял в разговор, но только в этот раз Джин не пошёл на провокацию и смолчал, продолжая разговор с Чимином. — Последний секс был около двух или трёх месяцев назад, — слегка задумавшись, изрёк брюнет. — Отлично, — делая какие-то умозаключения, сказал Джин. — А как часто у тебя были половые сношения с альфами? Прости за любопытство, но это важно. — За последний год, ну, то есть, я занимался сексом с альфами всего лишь год, приблизительно пять раз в неделю, — Чимину сейчас было очень неловко, не хотелось делиться такими подробностями, пускай и с врачом, но всё же. А важнее всего, что всё это слышал Юнги. Омежка корил себя за то, что начал чувствовать некоторую симпатию к этому мужчине, именно поэтому сейчас ему было до ужаса стыдно. Он показывал себя не в лучшем свете, выставляя простой уличной шлюхой. — А это были разные мужчины или, быть может, какой-то конкретный альфа, истинный, к примеру? — Не думайте обо мне плохо, — едва едва слышно говорил брюнет, — каждый раз это были разные мужчины, всего около двадцати, но подряд один и тот же никогда не выпадал. — Чимини, мне неважно, какая у тебя была жизнь на воле, я врач, и меня интересуют только вопросы, которые входят в мою компетенцию. — Хорошо, — согласился юноша и сморгнул выступившие слезинки. — Я послушал твои ответы и пришёл к вот какому выводу, — Юнги резко навострил уши, желая узнать, что стряслось с Паком. — В общем, из-за большого количества половых актов твой организм попросту привык к имеющимся ранее нагрузкам, теперь же, когда он не получает должного, он сопротивляется сам себе, пытаясь получить нужное. — И что же делать? — Юнги вопросительно кинул взгляд на Джина, выжидая ответа на вопрос. — Чимини, скажи, как ты себя чувствуешь? — У меня всё ужасно зудит там, — щёки заалели: всё же присутствие альфы здесь мешало. — Это нормально, какой ещё дискомфорт есть? — Джин хотел проявить сочувствие этому ребёнку, слишком трогательно он смотрел в его глаза. — В животе сильно тянет, раньше никогда такого не было, я стараюсь терпеть, но боль очень сильная. А ещё, — уже тише добавил Чимин: хотелось, чтобы услышал только врач, — в паху давит, пульсирует часто-часто, по всему телу это отдаётся. — Хм, — Джин задумался, — мистер адвокат, не могли бы Вы на некоторое время покинуть палату? Мне серьезно нужно обговорить с Чимином. Тем более, я хочу несколько облегчить его страдания, не думаю, что будет корректным оставлять Вас здесь. — Я не уйду, я головой ручаюсь за него. Никуда не сдвинусь с места. — Извините меня, конечно, но не думаю, что омеге сейчас будет легко в вашем присутствии. Мне нужно будет его обмыть и нанести успокаивающую мазь, всё ещё хотите остаться? — Ладно, — Юнги стушевался, — я выйду, но сразу же вернусь, как только Вы выполните всё. — Прогуляйтесь до уборной, Вам это необходимо, — Джин недвусмысленно указал альфе на топорщащуюся ширинку, стараясь дать понять это лишь блондину. — Я скоро вернусь, — блондин скоропостижно покинул палату, скрываясь в ближайшем туалете. Из-за переживаний он довольно поздно понял, что из-за сильного аромата течного омеги возбудился, отчего член сильно налился кровью, принимая положение полной готовности. Отчего-то стало неловко, хотя это обычное дело, с физиологией ничего не поделаешь. Заперевшись в дальней кабинке, Юнги оперся о стенку спиной, расстёгивая молнию строгих брюк. Не став сильно избавляться от предметов гардероба, Юн лишь слегка припустил белье, выпуская алую, блестевшую от смазки головку наружу. — Чёрт, — альфа выругался и сплюнул на ладонь для более гладкого скольжения по плоти. Шершавая большая ладонь блондина полностью обхватывала пенис, размашистыми движениями Юнги толкался в собственный кулак, в блаженстве прикрывая глаза, представляя на месте руки ротик Чимина. Принятие ситуации сбило Юнги с ног, глаза заволокло сладким туманом. Альфа быстро дрочил член уже обеими руками, стараясь скорее достичь конца. Приятные мурашки бегали по телу, заставляя адвоката вздрагивать и сильнее ласкать плоть; в скором времени Юнги дошёл до точки невозврата, орошая свои руки белесым семенем. Ещё несколько минут для того, чтобы окончательно спуститься с небес на землю. Юнги быстро привёл себя в порядок, проверяя наличие улик, доказывающих, чем именно он сейчас занимался. Не найдя ничего, что могло бы его скомпрометировать, Юнги покинул кабинку, направляясь в сторону раковин. Включив воду на нужную температуру, блондин ополоснул руки водой, заодно брызгая себе в лицо. Красные от случившегося щеки заметно побелели после холодной воды, возвращая себе естественный оттенок. Поправив ещё раз на себе идеально сидевшие брюки, адвокат вышел из уборной, возвращаясь к кабинету медицинской части. Подойдя к двери, блондин прислушался к тому, что происходило по ту сторону. Поначалу было тихо и спокойно, но в следующую секунду тишину нарушил чуть слышный всхлип, а затем полустон. Юнги не поверил собственным ушам и вслушался вновь. Нет. Он всё правильно понял. По ту сторону тихо стонали, явно не от боли. Мин ослабил галстук, воздуха стало резко не хватать. Хотелось открыть дверь и узнать, что там происходит. Но смелости на такой поступок не хватало. Десятью минутами ранее, после ухода Юнги. — Чимини, пока у нас есть время и твой защитничек вышел, давай я сделаю все нужные процедуры, чтобы ты смог спокойно отдохнуть. Ты можешь раздеться? — поинтересовался Джин. — Нужно снимать всё. — Сними штаны вместе с нижним бельём, я нанесу успокаивающую мазь. Тебе станет намного легче, зуд заметно спадёт, правда, секса от этого хотеться будет не меньше. — Ладно, — Чимин быстро расправился со штанами, укладываясь на кушетку животом вниз. — Вот и умница, сейчас всё сделаем. Сначала я тебя оботру немного, смазки выделяется много. Надо будет тебе принести средства гигиены, чтобы не запачкать белье, благо, оно ещё не успело пропитаться. — Почему Вы помогаете мне? Вы не должны, я же грязный, — Чимин смотрел прямо перед собой и был непоколебим в своих словах. — Я повторю тебе одну вещь, ты её хорошенько обдумай. Не всё, что мы делаем в жизни, — плохо. Неважно, как ты жил до этого, главное — как ты живёшь сейчас. Мне всё равно, что ты сейчас осуждённый. Для меня ты просто ребёнок, который попал в трудную ситуацию, я хочу тебе помочь. Я привык доверять людям, тем более, я не чувствую от тебя плохой энергетики. Думаю, ты неплохой малый. Глупый, может, но добрый и наивный, у тебя это в глазах написано, — Джин продолжал вести беседу, попутно обтирая бёдра юноши влажным полотенцем, стирая следы вязкой пахучей смазки. — Вы правда так считаете? Думаете, мой адвокат, — решился спросить Чимин, — тоже думает, что я не сделал ничего предосудительного? Мне так стыдно, — брюнет поджал губу, стараясь не расплакаться. — Я вижу его первый раз в своей жизни, но, знаешь, могу сказать, что он упрямый баран. А ещё слишком заботливый, ему точно не наплевать на тебя. Видимо, и он чувствует то же, что и я. — Я так хочу попасть домой, — Чимин шмыгнул носом, слёз сдержать не удалось. — А ещё член так ноет. — Тише, малыш, тише, — старший успокаивающе погладил брюнета по голове и предупредил о том, что сейчас будет наносить мазь. Надев стерильные перчатки, СокДжин взял в руки тюбик с лекарством, открутил крышечку и опустил туда сразу несколько пальцев. Слегка разогрев мазь в руках, доктор приставил сначала указательный палец к анусу Чимина и слегка надавил на стенки, тут же разошедшиеся под его напором. Ким медленно оглаживал пульсирующее колечко изнутри, пропитывая чувствительные стенки лекарством. — Ах, — вырвалось у Пака, когда Джин случайно задел чувствительный комок внутри. На этом моменте к дверям подошёл Юнги, это он и услышал. — Прости, — извинился доктор, — просто надо всё хорошо обработать. — Ничего, — судорожно дышал младший. — Продолжайте, я потреплю. — Я попробую аккуратно, не хочу распылять тебе сильнее. Второй палец вошёл в анус Чимина, добавляя новую порцию лекарства. — Ах, да, — Чимин машинально насадился сильнее, отчего палец Кима вошёл глубже, нажимая аккурат на простату. — Что здесь происходит? — в кабинет ворвался ураганом Мин Юнги, мгновенно отворачиваясь от нагого Чимина. — Чертов альфа, — процедил сквозь зубы Джин, накидывая на Пака простыню, так вовремя оказавшуюся рядом, тут же сворачивая всю деятельность. — Вы не могли прийти позже? Я почти закончил. — Вы уверены, Джин, что делали всё то, что необходимо мальчику, мм? Судя по звукам, Вы не занимались своей работой. — Просто Вы, господин адвокат, ввиду своей твердолобости не понимаете, что сложно не возбудить омегу, делая процедуры анально! — Прошу прощения, что застал вас врасплох! — Черт, — Джин выругался, подходя к Чимину и протягивая тому белую пилюлю. — Выпей это, станет полегче. — А Вы, — поворачиваясь к Мину, зло процедил врач, — можете отправляться восвояси. — Я здесь останусь, хочу быть уверен, что всё будет хорошо. — А разве Вам не нужно заниматься другими делами? Вы же якобы классный адвокат. — Я отменил все дела. Можете не беспокоиться за меня. — Ну что Вы, мне нет никакого дела до Вас. Чимин же в полной прострации наблюдал за перебранкой доктора и адвоката, стыдливо натягивая простынь повыше. «Что здесь происходит?» — лишь назойливо крутилось в голове.