Sic fata voluerunt

1997 год. Скупые слезы на красивом молодом лице маленькой струйкой скатывалась по щеке. Они были почти незаметны: лишь помутневшие глаза да дрожащий голос выдавали истинное состояние молодого человека. Он старался вести беседу, шутить, быть со всеми приятным.… И одновременно ему хотелось побыть одному. Возможно, дать вволю слезам и скрыть душевную боль. 3 года назад… Драко поднимался на третий этаж, как бы ему не было стыдно, он один из немногих, кто не смог сразиться с боггартом, поэтому ему предстояла отработка у профессора Люпина. Постучав в кабинет, и не услышав разрешения, он зашел внутрь. — Мистер Малфой, мы вас заждались — улыбаясь, сказал профессор, вставая с кресла.  — А что здесь делает она? — спросил Драко, с презрением взглянув на девочку, которая сидела в кресле напротив. — Она тоже не справилась с боггартом, поэтому отрабатывать будете вместе.… Не будем тянуть время, ребята. Пойдемте… — сказал Люпин и направился в соседнюю комнату. В, отделанной деревянными панелями, просторной учительской стояло много старых разномастных кресел. В дальнем конце комнаты, стоял старый гардероб для мантий. Люпин подошел к гардеробу, внутри шумно завозился боггарт, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задергалась. — Давайте вспомним, что такое боггарт… Драко? — Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится, — лениво сказал парень — А заклинание помните? — ребята дружно закивали. — Драко, ты первый. — А можно я после нее это сделаю? — неуверенно протянул Драко, исподлобья косясь на девушку. — Ну, уж нет, Малфой, — запротестовала девушка и попятилась назад. Драко тяжело вздохнув, прошел к центру. Профессор Люпин нацелил палочку на дверь гардероба. Из волшебной палочки вырвалась струя искр и ударила в ручку двери. Гардероб распахнулся, из него прямо на Драко, презрительно сверкая глазами, уверенно шагнул как живой Люциус Малфой. — Ты опозорил нашу семью! Ты опозорил наш род! Я в тебе разочарован! Ты не достоин быть Малфоем. Ты мне больше не сын! — выплюнул старший Малфой, с отвращением смотря на сына.       Драко смотрел на отца расширившими от ужаса глазами, палочка в руках дрожала так сильно, что он не мог толком прицелиться. Он не мог сконцентрироваться, боггарт все кричал на него, Малфой не смог больше выносить этого. — Замолчи! — в отчаянии крикнул он и закрыл руками уши. Профессор Люпин быстро сразил боггарта. В кабинете наступила гнетущая тишина, нарушалась она только тяжелым дыханием парня.  — Думаю, на сегодня отработка закончена, Драко, ты можешь идти — тихо сказал профессор ЗОТИ.

***

Последующие два дня Гермиона не видела Драко. Она все время непроизвольно искала его глазами среди толпы слизеринцев, в Большом Зале, и на занятиях его не было. Какая-то толика беспокойства присутствовала в ее душе после последней встречи в кабинете Люпина. Она понятия не имела, почему переживает за него. Просто то, что она увидела повергло в шок. Ей стало безумно неудобно, как будто она увидела то, что априори не должна была увидеть, это было личным, личным переживанием и страхом Драко Малфоя. Гермиона Грейнджер опустилась на стул у письменного стола в библиотеке. Ее мантия из приятной, мягкой ткани ниспадала свободными складками, движения ее были замедленными и немного усталыми. Она явно не решалась встретиться взглядом с Драко Малфоем, который сидел за соседним столом, и потому все оттягивала этот момент. Но все само собой решилось, когда он громко захлопнув книгу, направился прямиком к её столу.       Когда он заговорил, голос его звучал спокойно, хоть в нем и слышалась неподдельная усталость.   — Грейнджер, — вместо приветствия сказал парень. — Здравствуй, Малфой. — Ты, надеюсь, понимаешь, что ты не должна была видеть «этого» у Люпина в кабинете? — спросил парень и выжидающе на нее посмотрел, девушка кивнула и, встав со своего места, направилась к одному из стеллажей, парень последовал за ней.        Пока девушка подбирала нужную книгу, идя вдоль стеллажей и проводя пальцами по корешкам книг, юноша продолжал: — И ты ведь никому не рассказала об этом? Просто если ты рассказала, я испорчу тебе дальнейшую жизнь, — говорил парень спокойно, как будто он рассуждал о погоде. — Нет, не рассказала, — раздраженно ответила девушка, резко развернувшись к нему лицом. — Но если ты продолжишь меня донимать, я все расскажу. — Понял, не смею больше отвлекать.

***

Гермиона Грейнджер.

      Я никогда не была конфликтным человеком, просто не находилось таких людей с которыми мне было трудно общаться, если что я могла отстаивать свое мнение, а если находились упрямцы, то умывала руки. Слово «ненависть» не было мне знакомо, как и конфликт. Даже и не помню, бывало ли так, до встречи с Драко Малфоем, чтобы я кому-либо грубила или хамила. Все кто меня окружал, если не были друзьями, то хорошими знакомыми. Да, наверное, просто я всегда отступала, когда чувствовала, что ситуация становится напряженной. Но я всегда была непунктуальной и любопытной, и нередко люди не хотели со мной общаться, как Рон, например, на первом курсе. Когда я впервые встретилась с Малфоем, я была до глубины души поражена его красотой, он мне очень понравился. Тогда он смеялся со своими друзьями, и мне показалось, что любовь с первого взгляда существует, что она есть, но стоило Малфою открыть рот, все мои хрустальные грёзы и мечты разрушились в один миг. Но тогда, на первом курсе, даже в моих мыслях не было мысли или идеи, что Драко Малфой может стать моим врагом на целых несколько лет.

***

      Я сидела около Черного озера, обхватив себя руками, мне было грустно и больно. То, что вечно себе позволяет Рон, уже достало до слез. Вдоволь наревевшись, я сидела и смотрела на водяную гладь, вода манила и притягивала, я достала из сумки книгу по трансфигурации и взялась читать. Через какое-то время я услышала хруст веток и, обернувшись, увидела Малфоя. Невольно скривившись, я снова приступила к чтению. Не знаю, почему я читала одну сточку уже десятый раз, может потому что слышала, что он подходит ближе, что он стоит и прожигает в моей спине дыру, через некоторое время он вовсе поравнялся со мной, я из-за всех сил старалась сделать невозмутимый вид и не смотреть на него. Но я чувствовала, как долю секунды мой профиль прожигают его серые глаза, а потом он сел рядом. — Так и будешь делать вид, что меня здесь нет? — отозвался он и, сорвав какую-то травку, засунул его в рот и начал жевать. Я спокойно сделала вид, что дочитываю очень интересный абзац. Минуты через три, сделав недовольное лицо, повернулась к нему. Он выглядел очаровательно, растрепанные волосы, я даже успела подметить, что так ему шло намного больше, расстегнутая мантия, откинув назад голову и закрыв при этом один глаз, он смотрел на небо. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — Сижу. — Я это поняла, что ты делаешь рядом со мной? — спросила я голосом Минервы МакГонагалл. — А ты Королева Британская? Посидеть с тобой рядом уже нельзя? — с издевкой спросил он, чем начал меня раздражать. — Да, нельзя — недовольно ответила я. — Фу, какая ты противная все-таки. Я, было, подумал, что грязнокровки могут быть нормальными, — сказал oн и встал на ноги, отряхнув себя, и наградив меня не самой доброй улыбкой, ушел. — Вот я дура. Момент перемирия окончательно упущен, Гермиона Джин Грейнджер, — тихо сказала я сама себе и, собрав вещи, пошла в сторону замка.

***

До четверга Малфой на уроках не появлялся. Утром, в четверг, у слизеринцев и гриффиндорцев было подряд два урока зельеварения. Малфой явился на второй с видом героя, раненного в жестокой битве: рука забинтована и на перевязи после случая на уроке Хагрида с Клювокрылом. — Как рука, Драко? — заботливо спросила Пэнси Паркинсон. — Болит? — Болит, — насупился Малфой, подмигнув за спиной Пэнси, верным телохранителям Крэббу и Гойлу. — Садитесь скорее, — бросил, как бы между прочим, Снегг. Гриффиндорцы хмуро переглянулись: явись они с таким опозданием, Снегг оставил бы их после уроков. А Малфою все сходит с рук, ведь Снегг декан у Слизерина и своим прощает все. Проходили новое зелье, уменьшающее. Малфой поставил котел на огонь рядом с котлами Гарри и Рона и уселся за стол напротив них. — Сэр, — обратился он к Снеггу, — у меня болит рука, я не могу нарезать коренья маргаритки. — Уизли, нарежьте Малфою, — не взглянув на Рона, приказал Снегг. Рон покраснел до ушей. — Врешь ты все, ничего у тебя не болит! — прошипел он. Малфой самодовольно ухмыльнулся. — Слышал, что сказал профессор Снегг? Давай режь. Рон схватил нож, подвинул коренья к себе и наскоро порубил на крупные неровные куски. — Профессор, — пожаловался Малфой, — Уизли кое-как их нарезал. Снегг подошел, свесил над ними длинный крючковатый нос и криво улыбнулся из-под черных, засаленных косм: — Отдайте свои коренья Малфою, Уизли, а его возьмите себе. — Но, сэр… — Рон целую четверть часа старательно трудился над своими кореньями. — Сейчас же! — рявкнул Снегг. Что оставалось делать? Рон подвинул к Малфою красиво нарезанные коренья, снова взял нож и принялся исправлять собственный брак. — Сэр, мне не справиться с сушеной смоквой, — Драко не скрывал в голосе злобной насмешки. — Поттер, помогите Малфою почистить смокву, — Снегг ненавистно глянул на Гарри и отошел от их парты. Гарри молча протянул руку за смоквой, наскоро снял с нее кожицу и швырнул обратно Малфою. Тот расплылся в улыбке. — Как там ваш дружок Хагрид? — Не твое дело, — отрезал Рон, не поднимая головы. — Недолго ему осталось нас учить, — с притворной жалостью вздохнул Малфой. — Папа так беспокоится за меня. Рука-то все не заживает… — Заткнись, Малфой, а то тебе правда не поздоровится! — прорычал Рон. Но слизеринец как не слышал. — Он пожаловался попечительскому совету. И в Министерство магии. У него там большие связи, они для него все сделают. Ведь как знать, — опять притворно вздохнул он, — может, я на всю жизнь останусь калекой.  — Так вот зачем этот маскарад! Ты хочешь, чтобы Хагрида выгнали, — У Гарри от гнева дрогнула рука, и он случайно отрезал голову сушеной гусеницы. — И за этим, Поттер, и еще кое за чем, — прошептал Малфой. — Уизли, порежь-ка мне гусениц. Профессор Снегг тем временем накинулся на Невилла Долгопупса. Ему всегда доставалось на уроках зельеварения. Он ненавидел этот предмет, очень боялся Снегга и от страха всегда все путал. Зелье, которому по рецепту полагалось быть ядовито-зеленым, у Невилла получилось… — Оранжевое, Долгопупс! — Снегг на глазах всего класса зачерпнул немного зелья, высоко поднял черпак и опрокинул обратно в котел. — Оранжевое! У вас в одно ухо влетает, в другое — вылетает. Я ведь яснее ясного сказал: одна крысиная селезенка! Две капли пиявочного сока! Когда вы, наконец, станете слушать, что вам говорят? Невилл покраснел, задрожав от страха, казалось, вот-вот заплачет. — Сэр, — вмешалась Гермиона, — позвольте, я помогу Невиллу исправить зелье. — По-моему, я вас не спрашивал, мисс Грэйнджер, и нечего выскакивать, — Снегг напустился на Гермиону, и она тоже залилась краской. — В конце урока, Долгопупс, мы дадим отведать это зелье вашей жабе. Может, тогда вы поумнеете. — И Снегг отправился дальше. У Невилла от ужаса сперло дыхание, он обернулся к Гермионе и простонал: — Гермиона, помоги. Симус Финниган попросил у Гарри латунные весы. — Гарри, слышал, что пишут в «Пророке»? Сириуса Блэка видели, — с тревогой сообщил он. — Где? — Гарри с Роном широко раскрыли глаза. Малфой тоже навострил уши. — Совсем недалеко отсюда. Его видела одна маггла. Она, конечно, приняла его за обычного преступника и позвонила в полицию. Когда из Министерства магии примчались, Блэка и след простыл. — Значит, недалеко… — повторил Рон, многозначительно взглянув на Гарри. И, заметив, что Малфой подслушивает, прибавил, — чего тебе? Еще что-нибудь нарезать? — Малфой сощурил глаза и подался вперед. — Что, Поттер, хочешь сам поймать Блэка? — Конечно, — отмахнулся Гарри. Тонкие губы Малфоя скривились в усмешке, и он шепотом продолжал, — будь я на твоем месте, я уж давно бы его нашел. Не стал бы строить из себя паиньку. — Отвяжись, Малфой! — вскипел Рон.  — А ты что, Поттер, разве не знаешь? — Малфой сузил белесые глаза.  — Чего не знаю? — Драко ехидно засмеялся.  — Ты просто струсил! Надеешься, что его поймают дементоры? А я бы на твоем месте отомстил. Сам бы его выследил. — О чем это ты? — нахмурился Гарри. Перепалку прекратил голос Снегга: — У вас в котлах все необходимые вещества. Пусть зелье покипит, а вы пока уберите со столов. В конце урока проверим раствор Долгопупса… Невилл лихорадочно размешивал зелье, даже вспотел. Глядя на него, Крэбб с Гойлом на весь класс расхохотались. Гермиона украдкой шептала Невиллу, что делать. Гарри с Роном убрали со стола коренья, гусениц и пошли мыть черпаки под струями фонтана в углу класса. Перед самым концом урока Снегг подошел к Невиллу. Невилл все еще сидел на корточках у котла. — Идите все сюда, — позвал Снегг, поблескивая глазами. — Поглядим, что будет с жабой Долгопупса. Правильно сваренное зелье превратит ее в головастика. Если же Долгопупс испортил варево — а я в этом не сомневаюсь — его жаба сдохнет. Гриффиндорцы с опаской ждали, что будет. Слизеринцы ликовали. Снегг взял Тревора, зачерпнул ложечкой каплю зелья — оно было теперь зеленое, ё и влил жабе в рот. Воцарилась мертвая тишина. Тревор сглотнул — хлоп! — превратился в головастика и завертелся у Снегга на ладони, Гриффиндорцы захлопали. Снегг с кислой миной вытащил из кармана пузырек, капнул на Тревора какой-то жидкости, и головастик снова стал жабой. — Минус пять очков Гриффиндору, — объявил Снегг, и улыбки с лиц гриффиндорцев исчезли. — Помнится, мисс Грэйнджер, я запретил помогать Долгопупсу. Урок окончен.

***

      Близился конец учебного года. Из-за Малфоя собирались казнить Клювокрыла, узнав это, я побежала в сторону библиотеки, где последний раз видела Малфоя. Вбежав в читальный зал, под недовольный взгляд мадам Пинс, я направилась прямиком к столу, где сидел Слизерин.   — Ты мерзкий таракан, как ты мог так поступить с Хагридом?! Ты сам виноват, что тебя ранил Клювокрыл! — воскликнула я, мое лицо было злобно-решительным, — Я никогда в жизни не встречала более несносного человека! Заносчивый ты козел!       Все кто находился в библиотеке, перестали шелестить листами и с интересом смотрели в нашу сторону, Слизеринцы же смотрели не аристократически, раскрыв свои рты, заметив это, я вспыхнула от стыда и выбежала из библиотеки. Я сидела на подоконнике, с грустью вспоминая Хагрида. Бедный, он так переживал и плакал из-за казни. Сердце разрывалось от жалости к нему, к Клювику, я смахнула набежавшую слезу. — И что это было? — прозвучал недовольный голос, где-то слева, узнав ненавистный голос, я сжала кулаки и зло посмотрела на обладателя мерзкого голоса.  — Это ты виноват в том, что случилось! — сказала я немного дрожащим голосом. — Я знаю, — на мое удивление, спокойно ответил Малфой. — Я знаю, что виноват, но я ничего не могу изменить, отец все решил, я не смогу ничего сделать, он меня не послушает.  — Значит, Клювика сегодня точно казнят, — убитым голосом сказала я. — Значит, казнят, — тихо ответил он. Мы простояли в тишине еще немного, а вскоре меня осенило, быстро достав из-под блузки маховик, я сжала его в руках. — Мы можем все исправить, — победно воскликнула я. — Это что, маховик времени? — удивленно спросил он. Я в общих чертах объяснила ему, как я его получила и побежала на поиски Гарри и Рона.