Sic fata voluerunt

      На всю следующую неделю я лишилась сна, все думая, что такое он может выкинуть или сделать. Подошла пятница, но он ни разу не обмолвился о предстоящем бале, как будто он просто забыл о нем, и я измученная тревогой, была на грани того, чтобы подойти к нему сама. Благо, я этого не сделала, потому что ближе к обеду, я получила записку. « Грейнджер, встречаемся около входа в Большой Зал в 19:50.

ДМ»

***

До бала оставались считанные часы, и я судорожно начала подготовку. Волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, я еле расчесала, не сказать, что это было легко, они мне не подавались, я вырвала тысячу волос, прежде чем я получила тот результат, на который рассчитывала. Надев свое платье и накинув на плечи парадную мантию, я взглянула на свое отражение. Эта не была та, Грейнджер к которой все привыкли, это была красивая и ухоженная девушка. Улыбнувшись своему отражению, я посмотрела на часы, Господи, я опаздываю, чертыхнувшись про себя, я поспешила в Большой Зал.

Драко Малфой.

В холле яблоку было негде упасть. Скорей бы пробило восемь — двери зала распахнутся, и начнется долгожданный бал! Не то чтобы я его ждал сильно, просто я очень переживал, что подумают люди, когда увидят, кого я пригласил. Я еще несколько минут занимался самобичеванием, но решив плюнуть на все и на мнения всех, я начал разглядывать тех, кто уже пришел. Многие все еще искали в толпе своего кавалера или даму с других факультетов. Флер шла в сопровождении Роджера Дэвиса, капитана команды Когтевранцев. На ней была мантия из серебристо-серого атласа. Ничего не скажешь, писаная красавица! Из подземной гостиной по лестнице поднялись Слизеринцы. Впереди вышагивал Блейз в черной бархатной мантии с высоким воротником. Забини вел под руку Панси Паркинсон в светло-изумрудной мантии. Крэбб и Гойл были оба в зеленом и походили на замшелые валуны; Рядом с Грегори порхала в своей ярко-алой мантии Дафна. А под руку с Винсентом шла Миллисент Булстроуд. Дубовые входные двери тяжело отворились, и в холл вошли гости из Дурмстранга во главе с профессором Каркаровым. Сразу за ним шел Крам с девушкой из Когтеврана, с которой я когда-то коротал время. В раскрытые двери я успел заметить перед замком на лужайке возведенный волшебством грот, полный розовых кустов, среди которых высились каменные скульптуры Деда Мороза и северного оленя. Над кустами и скульптурами порхали разноцветные светляки. Это были настоящие живые феи, только совсем крошечные. — Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора МакГонагалл. Профессор была в мантии из красной шотландки, тулью шляпы украшал довольно-таки безобразный венок из чертополоха. Она объяснила чемпионам, что пока им надо постоять здесь: они войдут в зал парами, церемонно, после того, как все остальные усядутся за столы. Флер Делакур с Роджером Дэвисом встали первыми у самых дверей. Дэвис не верил своему счастью и не отрывал зачарованного взгляда от красавицы Флер. Подошли Седрик с Чжоу, Гарри Поттер с одной из близняшек Патил, которых я все время путаю. Но кажется эта была Парвати, или не Парвати, в общем, поняв, что я все равно не пойму, кто это на самом деле, я начал действительно нервничать. Время почти уже восемь, а моей пары до сих пор нет. Участники турнира уже вошли в зал под торжественную музыку, оставив меня в холе совсем одного. В 20:10 я уже начал терять терпение, и наплевав на все, сел на лестнице. Зачем я её пригласил? Она что, решила надо мной посмеяться? Мерзкая заучка! Но тут кто-то осторожно дотронулся до моего плеча, резко развернувшись, я увидел незнакомую и очень красивую девочку, когда до меня начало приходить понимание, я открыл рот от изумления — это была Грейнджер! Только совсем не похожая на себя. Волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, гладко расчесаны и скручены на затылке в красивый блестящий узел, легкая мантия небесно-голубого цвета, да и осанка совсем другая, наверное, потому, что плечи не оттягивает тяжелый ранец. И она улыбалась, правда, немного скованно и неуверенно. — Ты опоздала, — почти шепотом сказал я, и снова осмотрев её с ног до головы, добавил, — но теперь я понимаю почему. — Я знаю, прости, — ответила она и опустила голову, но я видел, что она улыбается. Я снова неосознанно засмотрелся на неё, она была очаровательно красивой, какое-то непонятно-теплое чувство разливалось у меня на душе, отчего мне стало не по себе. Я протянул ей руку, и она быстро схватилась за нее, будто за спасательную шлюпку, от чего вызвала у меня улыбку. Двери в Большой зал распахнулись, и мы вошли. Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горят фонарики. Когда мы зашли в зал, у нас появилось несколько проблем. Первая. Все давно уже сидели за столом, а когда дверь распахнулась, все уставились прямо на нас. В зале наступило гробовое молчание, на секунду мне показалось, что тишина осязаема, что её можно с легкостью потрогать. Грейнджер сильнее сжала мою руку, и мы медленно направились к столам. Проблема вторая. Когда мы, наконец, дошли до середины зала мы непроизвольно потянулись к противоположным столам, к столам, где сидели наши друзья. Когда я дернул Гермиона за руку, она с мольбой посмотрела на меня. И я, решив, что нам будет лучше на нейтральной территории, под недоуменные взгляды наших однокурсников, потянул её за стол, где сидели Когтевранцы. Все время пока мы ели, я чувствовал взгляды своих друзей, могу поклясться, они осуждали и злились на меня. Но больше всего меня прожигали взгляды гриффиндорцев, мне казалось, под их взглядом я вспыхну, и от меня останется только горстка пепла. Я украдкой взглянул на Грейнджер, ей тоже было неуютно и не комфортно, я ей неуверенно улыбнулся. — Потанцуем? — спросил я, когда мне показалось, что мы действительно засиделись. — Конечно, — ответила она, и, встав со стола, мы прошли ближе к центру, я старался не смотреть на косые взгляды, устремленные на нас, и, крепче сжав ладонь Гермионы, я осторожно прижал её к себе, она неуверенно положила свои руки мне на плечо. «Ведуньи» заиграли грустную песню. И я повел её в танце, хотя танцем это было назвать сложно, мы просто стояли, тесно прижавшись друг другу, и медленно покачивались из стороны в сторону. Я не мог отвести взгляда от нее. Она была намного ниже меня и казалась такой хрупкой, словно фарфоровая кукла. Мы начали неторопливо описывать крути. Я наслаждался этим моментом, «ну вот когда мне еще удастся потанцевать с ней», — подумал я и еще крепче прижал её к себе. От нее пахло свежестью, морозным утром и мятой. Я с наслаждением вдыхал её запах. Почувствовав себя каким-то маньяком, я немного отстранился от нее. Услыхав последнюю дрожащую ноту, выведенную волынкой, я с грустью вздохнул. — Я схожу за напитками, ты не против? — предложил я, она согласно закивала. — Я тогда схожу к Гарри и Рону, — сказала она и поспешила к столикам у стенки, где сидели её друзья.       Проводив её взглядом, я еле вырвался из Большого Зала, мне нужно было собраться с мыслями. То непонятное чувство, которое ранее я не испытывал ни к кому, сильно меня настораживало, и я хотел с этим разобраться и подумать. Нужно что-то срочно сделать, что бы искоренить их, но что? Пока я думал над этим сложным вопросом, рядом со мной материализовались, словно неоткуда мои друзья. Вид у них, мягко говоря, был недовольный. — Драко, ты объяснишь, что это было? — скрестив руки на груди, спросила Панси. — Нет, — ответил я спокойно, хотя в груди быстро нарастало раздражение. — Зачем ты якшаешься с грязнокровкой? — вставил свои пять копеек Блейз. — И тебе не противно было к ней прикасаться? Ты ведь век теперь не отмоешься, — добавила Дафна, а Кребб и Гойл дружно поддержали её своим хохотом. — Мы не ожидали от тебя такого, Драко. Ты думаешь, твоему отцу понравится, что ты позоришь свой род? — не дождавшись моего ответа, продолжила Дафна. — Я вот сомневаюсь, — наиграно и грустно добавила она.

***

Гермиона Грейнджер

      После того, как Малфой ушел за напитками, я поспешила к столикам у стенки мимо Фреда и Анжелины, которые так лихо отплясывали, что другие пары шарахались от них, боясь за свою жизнь. За одним из столиков сидели Рон с Падмой и Гарри с Парвати. Я невольно улыбнулась, вспомнив, как теплые и сильные руки прижимали меня к себе, мне было так спокойно и уютно рядом с ним, быть рядом с ним, в его объятиях, было таким правильным, все было, так как надо. Чувствовать его дыхание, вдыхать его аромат, он пах яблоками, свежими, кислыми, зелеными яблоками. Такие яблоки росли за домиком у Хагрида. Еще раз, улыбнувшись, я подошла к друзьям.  — Привет, ну, как бал? — спросила я. Рон промолчал. Падма сидела, скрестив руки, закинув одну ногу на другую, и притоптывала в такт музыке, недовольно поглядывая на Рона, который, казалось, совсем забыл о ее существовании. Парвати сидела рядом с Гарри в той же позе, что и сестра, и в ту же минуту к ней подошел ученик из Шармбатона и пригласил на та-нец. — Гарри, ты не возражаешь? — спросила Парвати. — Что? — спросил Гарри, глядя на Чжоу и Седрика. — Ничего, — бросила Парвати и пошла танцевать, только он ее и видел. — Привет, — сказал Гарри. Рон промолчал.   — Драко пошел за напитками. Рон взглянул на меня испепеляющим взглядом. — Уже Драко? А звать его Дракончик он еще не просил тебя? — Что с тобой? — я удивленно вскинула брови, подумав, что лучше включить дурочку.  — Сама не понимаешь? Я перевела взгляд на Гарри, но тот лишь пожал плечами.  — Рон, да что…  — Он из Слизерина — вот что! Он ненавидит нас. Он мерзкий хорек. А ты… ты… - Рон подыскивал слово, которое описало бы мое преступление. — Ты братаешься с врагом — вот что! Я рот открыла от изумления. — Глупость какая! — наконец вымолвила я. — Он в библиотеке пригласил тебя? — Нет! Ну, а и что, даже если в библиотеке? — щеки у меня раскраснелись еще больше. — А ты его уже записала в Ассоциацию Восстановления Независимости Эльфов? Ах, да… он же, в свое время, обсмеял его. — И не подумала! А если я попрошу, он вступит, — выпалила я на одном дыхании и стала пунцовой, как мантия Парвати. — Вступит, ну конечно, — съехидничал Рон. — Ты на что намекаешь? — Понятно на что. Он никогда не вступит туда, потому, что это полная хрень! Что, ты тоже повелась на его смазливую мордашку, да? — гневно выкрикнул он, я чувствовала себя так, как будто он дал мне пощечину. — Я не повелась на его мордашку, — сказала я дрожащим голосом. И Рон тут же повел атаку с другой стороны. — А возможно он хочет просто воспользоваться тобой, ты умная, а он хочет помочь Краму! Потому что он лучше умрет, чем будет болеть за Гарри! — Я никогда не стану ему помогать! — сверкнула глазами я. — Слышишь? Никогда! Как ты смеешь такое говорить?! Я хочу, чтобы победил Гарри. И он это знает, правда, Гарри? — По тебе не скажешь, — продолжал наскакивать Рон. — И вообще, для чего устроили этот Турнир? Чтобы волшебники из разных стран подружились! — Ничего подобного! Главное в Турнире — победа! Мы с Роном кричали так, что окружающие стали уже на нас поглядывать.  — Послушай, Рон, — Гарри попытался утихомирить друга. — Какая разница с кем она пришла, это её дело, для себя я выводы уже сделал, — услышав это, из глаз моих хлынули слезы. — Что ж ты не идешь к своему хорьку? Он тебя, наверное, обыскался! — Не смей называть его так! Тебе это не нравится, да? Но ты прекрасно знаешь, что надо было делать! — И что же мне надо было делать? — Самому пригласить меня на бал, а не в последнюю минуту, когда уже некого выбирать! Ты сам все испортил! — Рон хотел что-то сказать, но только открывал рот, как рыба, вытащенная из воды. Не став его дослушивать, я развернулась на каблуках и побежала через зал, сталкиваясь с танцующими парами. Я выбежала из зала и начала быстро подниматься по лестнице, я на ходу сняла свои туфли и побежала в сторону северной башни. В области груди гулкой болью отдавались слова Рона и Гарри. Я, конечно, понимала ребят, Малфой немало попил крови всем нам, но нужно же когда-то взрослеть. Добравшись до башни, я скатилась по стене вниз и зарыдала.

Драко Малфой

 — А когда ты спишь со всеми подряд в свои четырнадцать, ты не позоришь свой род, Гринграсс? — прошипел я в ответ Дафне, её глаза стали наполняться слезами, а я, ухмыльнувшись, обратил свой взор на Блейза. — А твоя мать, Забини, не расстроится, если узнает, что ты до безумия, влюблен в полукровку из Когтеврана? Ох, а ты Панси, — я повернулся к Паркинсон и заметил какими испуганными глазами она смотрела на меня. — Я слышал, ты немало времени проводишь в башне Пуффендуя, с кем это интересно… — я сделал задумчивый вид, — а случаем не с…  — Замолчи сейчас же! — крикнула Панси — Ты мне больше не друг, Драко Малфой! Держись от меня подальше! — и быстро направилась в сторону подземелий, кинув на меня ненавидящие взгляды, все остальные последовали за ней. После огромного скандала, который устроили мне мои друзья, возвращаться на бал расхотелось. Я сидел на подоконнике, когда рядом со мной пробежала Грейнджер, ужасно растрепанная — Красивый узел на затылке растрепался, лицо от гнева перекосилось, заплаканная, без туфель. Немного помедлив, я побежал за ней.       Когда я добежал до Северной Башни, она сидела на холодном полу, уткнувшись себе в колени, плечи её предательски содрогались. Я снял себя свою мантию и накинул ей на плечи. — Грейнджер, вставай, холодно. — Уйди, Малфой. — Кто тебя обидел? — спросил я, а она еще сильнее заплакала. — Грейнджер, прекрати плакать, — честно я не знал, как нужно успокаивать людей в таком состоянии, я ведь никогда даже не пытался этого делать, даже не хотел. Но сейчас, я не знаю почему, но мне казалось, что я обязан это сделать, я сел рядом с ней и приобнял одной рукой, она подняла на меня свое раскрасневшееся лицо, а потом положила свою голову мне на плечо. — Рон и Гарри… из-за того, что я пришла с тобой, мы поругались, — дрожащим голосом сказала она. — Я тоже поругался со своими друзьями, но я же не плачу. — А почему вы… — По той же причине. — Зря ты пригласил меня, — всхлипнув, ответила она. — Угу… хотяя.… Не зря… я провел хорошо время. — Я тоже, — улыбнулась она и подняла голову, её большие карие глаза до сих пор блестели от слёз, губы от ветра и холода, обветрившись, стали алыми и пухлыми. Не могу сказать точно, кто из нас первым поддался вперед и поцеловал, но это было прекрасно.