Закрашивая будущее

В конце концов, могло быть и хуже. Локи уже пятнадцать минут ходил из угла в угол собственной комнаты, пытаясь придумать выход из сложившийся ситуации. Так мало пространства, не считая шаги, но все же ощущая нехватку места, для очередного движения. Идей было немного, по правде их всего было две. Работа. Этот вариант казался самым приемлемым, так как ругаться с Тором не хотелось, к тому же, это было чревато новыми осложнениями. За последние два дня, что брат прожил в его доме, Лафейсон успел перечитать не одну статью по медитации, Локи раньше и не представлял, насколько Тор может бесить. Каждый жест, слово вызывали странные эмоции, отвлекали от размышлений. Все же, Локи не привык делить свое время с кем то. И это похоже на общение с горячо любимыми родственниками, с которыми с радостью беседуешь по телефону, высылая подарки на рождество. Ты рассказываешь о них, говоря, что нет людей, понимающих тебя лучше, но как только они появляются у тебя на пороге, не пройдет и недели без скандалов. Но что врать, с братом Локи не любил говорить даже по телефону. К сожалению, были и другие проблемы, пока не столь важные, но уже появившиеся. Было откровенно скучно. Локи, блиставший на лучших приемах, привыкший улыбаться навязчивым журналистам угасал без утомительной работы и каждодневных съемок. Этот бешеный темп, не давал времени задуматься ни о чем кроме результата, подгонял жить на износ, устраивая фееричные карнавалы в самые неожиданные моменты. Его жизнь - встречи, гастроли. Множество восхищенных поклонников, цветы после столь редких спектаклей. Локи сделал себе чаю, пакетик потонул в черном стакане, окрашивая воду, струйки пара вились кольцами, почувствовался слабый аромат шалфея. Рука уже было потянулась к сахарнице, но быстро вспомнив, что сахара нет, Локи удрученно вздохнул. Сегодня на удивление хороший день, близился огненный вечер. Вечер стал наступать слишком быстро, казалось, что солнце только и делает, что стремиться погаснуть скрыться за розовеющими облаками, умирая здесь, одаривать своим благословением других. Но маленькое пространство четырех стен, и клочок неба, видневшийся сквозь мутное стекло, уже стал раздражать. Странно ощущать, как огромный мир удушающие медленно стягивается на шее петлей, заковывает в кандалы. Локи думал, что всегда будет делать то, что ему хочется, почувствовав пьянящую свободу однажды, от нее невозможно отказаться. Но все, рано или поздно, заканчивается, разрушается, оставляя остов от некогда великой идеи. Многие бы сдались, и их нити судеб, хрупкие и тонкие непременно бы обрезали властные богини, свои, в каждой мифологии. Локи не хотел сдаваться, хотя и ловил себя на таких мыслях уже не раз. Щелчок и дверь в кухню распахивается, заставляя замечтавшегося Локи встрепенуться, как будто его уличили в чем-то незаконном. Тор прошел на кухню, вытирая голову полотенцем, включая чайник. -Он только что вскипел.- Лафейсона раздражала эта рухлядь, так давно купленная, старающаяся явно усложнить ему жизнь своим шумом, казалось даже само электричество, что текло по проводам, было против актера. -Да? А мне кажется, что это было давно.- Тор отвечал в привычной шутливой манере, усердно ища кофе. -У нас нет ничего кроме чая.- Локи казалось, он почувствовал волну негодования, что немного его порадовало. Может попробовать выжить его спартанскими условиями? Лафейсон тихо засмеялся, явственно ощущая себя сумасшедшим. Одинсон заглянул в холодильник, что еще больше его расстроило Он не то что пустовал, скорее был похож на химическую лабораторию. Несколько маленьких пузырьков, в стеклянной коробке, минералка и початое мартини. Зато нашлась банка мороженного, которое сразу же было использовано по назначению. Поискав еще немного, Тор обнаружил пачку печенья, и довольный своим уловом сел напротив явно скучающего Локи. -У меня завтра собеседование.- Отпивая немного чая, поспешил сообщить Тор. - Я рад.- Монотонный голос, совершенно не выражающий эмоций. Конечно, можно было встать и уйти, закрыться в комнате снова перечитывая любимые книги, но Локи отчего то не спешил, всматриваясь в чернеющую пустоту кружки. -Ты всегда такой?- Другие бы не заметили, Тор никогда не выдавал своих эмоций, примеряя маску добродушного человека, но Лафейсон хорошо понимал что происходит, желая еще больше позлить брата. -О, наверно да.- Беззаботно брошенная реплика, а внутри все натянуто как струна. Это тоже роль, пусть и не столь шикарная как персонажи Шекспира, непревзойденного маэстро слова. -Локи, скажи, что происходит?- Мужчина откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Не ускользнул от Лафейсона изучающий, слегка надменный взгляд. -Все как всегда брат, просто мы не можем долго находиться вместе.- Локи понимал, что допустил ошибку, но закончил фразу, эмоции всегда брали верх спорах с Тором, это пугало по настоящему, даже сильнее чем диагноз, напечатанный на белом листе бумаги. -Ты из-за этого сбежал?- Одинсон осознавал, что Локи теряет контроль, ему нравилось наблюдать как он сам загоняет себя в угол, смотреть лишь в глаза, которые не врали. Тор знал, что тело давно уже лживо, как и все в этом мире. -Я не сбегал.- Локи встал, с остервенением бросив ложку в раковину. Вода полилась на руки, холодная, но главное не смотреть в глаза. -Да, а что же ты сделал? Бросил семью, мать.- Этот бесконечный спор, извечная тема, всегда присутствующая в диалогах, Локи понимал, что рано или поздно диспут начнется снова . Брат знал, что ничего не добьется, но злость заставляла быть жестоким, а может это лишь фальшивые оправдания, сейчас это не тревожило. Все повторялось снова, тусклый свет в кухне и бесполезные фразы. -У меня была мечта!- Локи резко развернулся, остервенело, смотря прямо на брата. Глаза полыхали ненавистью, они горели, как когда-то давно, еще не затянутые пеленой осознания. -И ты ее исполнил.- Тор картинно огляделся.- Но ты так и не вернулся.- Одинсон умел быть «таким» Локи не знал, как охарактеризовать это качество, наверно он просто любил портить актеру жизнь, а Локи, считал себя умнее, но иногда хотелось поддаться на провокацию, накричать, высказать все в лицо. -Я не собираюсь спорить.- Локи чувствовал, как столь приятный день безжалостно портится. Становилось омерзительно лишь от того, что это был Тор, конечно, он забудет об этом завтра, но еще было «сегодня». Хотелось свободы, холодного воздуха в легких. И почему в доме всегда темно? Актер быстро вышел из кухни, чуть не споткнувшись о какой-то шнур. -Локи, ты куда?- Снова привычная одуряющая забота в голосе, но Локи не был из тех, кто может на это поддаться. Шарф, перчатки, пальто.- Пойду, прогуляюсь.- Дверь закрылась, погас и свет, оставляя Тора наедине со своими мыслями. Казалось, что этот извечный холод взялся из ниоткуда, но он отрезвлял. Пробирал до костей, Локи снова и снова облизывал обветренные губы, которые растрескаются завтра к утру, заставляя улыбаться снова и снова. Издеваться над собой вошло в привычку. А праздник был все ближе, город стал походить на гудящий улей. Мы все как насекомые, подумалось Локи. Все происходит само собой, оно так часто исчезает. Лафейсон никогда не принимал близко к сердцу ссоры, не расстраивался когда люди уходили из его жизни. Всегда были другие, желавшие попасть в круг его интересов. Были друзья, были любовники враги и завистники. И был Тор, извечно выбивающийся из всех, столь любимых актером схем, вечно нарушающий придуманные рамки. Как давно Локи стал видеть и чувствовать чуть больше? Черные пряди взъерошил ветер, а глаза жгло, конечно же, от колючего снега. Как никогда хотелось сдаться. Еще один день, прожитый столь бесполезно, все уходило слишком быстро, наверно это страшно, не успеть сказать «спасибо», ужаснее, когда некому. Локи шел по улице, просто гулял недалеко от дома. Все было как и всегда. Мужчина всматривался в лица прохожих, стараясь не думать ни о чем. Постепенно стало легче, он никогда не умел злиться на брата по-настоящему. Подколы, острые и часто жестокие, упреки, скандалы, после которых Локи не раз клялся, что не заговорит с Тором, но что-то всегда брало верх. Пройдя вперед еще немного, спеша, куда-то без цели, Лафейсон свернул в один из переулков, выходя к небольшому скверу, раскинувшемуся в центре города. Летом, тут всегда было много людей, сейчас лишь их былые тени прохаживались среди высоких дубов. Большие сугробы по обе стороны от запорошенного асфальта, а из них вырываясь, нелепо торча роли кустарники, но сейчас скорее уж спали. Локи шел в самую глубь парка, он никогда раньше не заходил туда, назначая встречи ближе к выходу. Вскоре и те редкие прохожие перестали встречаться. Снег, он снова начал кружиться, но уже не колкими кристаллами, а пушистыми хлопьями, падая медленно и красиво. Актер никогда раньше не наслаждался вечерними прогулками, не считал это интересным, но сейчас, под ногами хрустел наст, блестели в свете искусственного света причудливо застывшие струи воды. Наверно главной ошибкой всей жизни было то, что он всегда думал, все впереди. Шаг, еще, просто бывает что само естество устает от автоматической работы бездушного механизма. Тело подчиняется законам физики, химии и других наук, душа же непостижима. Локи сел на небольшую скамейку, стряхивая снег. Еще было время. Странно ощущать свободу, и не иметь шансов ей воспользоваться. И вроде бы есть возможности, но что-то удерживает, заставляет подчиняться. Отвратительные рефлексы, выдрессированные обществом, людьми в масках, незнающих иных законов. Свет фонаря освещал мужскую фигуру, Локи смотрел на кружащийся снег. Неожиданно, на периферии зрения, он уловил движение, быстро повернув голову. Из глубины аллеи, ведущий кажется, к разрушенной больнице медленно что-то двигалось. Бесплотное, как туман, оно струилось по самой земле. Оно пыталось вовлечь во тьму еще больше пространства, как будто заглатывая деревья и фонари, Локи с ужасом смотрел на «это», пытаясь проигнорировать посылаемые мозгом сигналы. «Оно» не спешило, и актер даже подумал что это просто обман зрения, но «нечто» приблизилось к небольшой скамейке, еще так недавно освещаемой последним тусклым маячком света, постепенно погружая ее в сумрак, растворяя в нем. То чего не может существовать, страх, рожденный воображением, казалось, смеялся, прячась за усилившимся снегопадом, претворяясь. Быстро взяв перчатки которые положил рядом, Локи решил уйти, еще раз бросив взгляд на «это», увиденная картина его еще больше поразила, заставляя остекленевшим взглядом всматриваться вперед. Ничего как будто и не было, мистическое облако пропало, оставляя после себя все так, как было раньше. Кусты, деревья и даже доживающий последний месяц уличный фонарь, Локи закрыл глаза, нервно засмеявшись. Он уже хотел было встать, но нервно отшатнулся, увидев исчезнувший морок напротив себя. В ужасе закрыв глаза руками, сотрясаясь в немой ненависти к миру. Вот и «симптомы» Как интересно устроено наше сознание. Оно тесно переплетено со всем, что происходит вокруг, оставаясь лишь сторонним наблюдателем. Мозг подает сигналы, заставляет чувствовать страх и ненависть, боль от пореза, и даже любовь как говорят, всего лишь химический процесс. И даже зная, что картинка происходящего неверна, что все только обман плохо работающего механизма, ты не можешь перестать бояться, заставить сознание поверить в собственное убеждение. Страх порой сильнее многих других чувств, он делает тебя рабом, заставляет по трупам карабкаться, вверх ища выход. Локи тяжело вздохнул открывая глаза, он не помнил, как дошел до главной освещенной аллеи, просто пытаясь осмыслить произошедшее, будучи уверенным в том что все будет продолжаться, ухудшая и без того бедственное положение. Это только начало, снова в голове крутился текст, записанный как на пленку. Но вот уже и знакомая улица, фонари и шум, но руки все же тряслись, подводя хозяина. Локи пошарил в карманах, не находя там привычной связки ключей. Вот черт! Выбора не было, тонкие пальцы нажали на звонок. Открыли не сразу, Локи думал, что брат продолжит свой допрос, который вытерпеть мужчина был не в силах. Закрывая дверь, опираясь на нее спиной, Лафейсон пытался унять дрожь, прекрасно понимая, что уже выдал себя. -Я включу свет?- Слишком тихий, хрипящий голос, Локи не привык слышать таких интонаций. Отрицательно помотав головой, прекрасно различая очертания предметов и в темноте, он подался вперед, приобнимая брата. Непозволительный ход, для холодной натуры, коей он пытался быть, но, черт возьми, сегодня не хотелось «игры», он сильнее прижался, даже сквозь пальто ощущая спокойное сердцебиение. -Что произошло?- слишком наивный вопрос, а сильная ладонь уже привычно гладит черные пряди, как когда-то в детстве. -Молчи Умерший день, и сотни убитых. Мир жесток, где-то грохочет война, кто-то умирает под капельницей, а кто-то, даже не родившись. Силясь, бегут наперегонки в диком стремлении выжить все, кто просыпаются, этот мир не привык помогать раненым.