Только Стивен

Это было действительно страшно. Перидот, мелкая такая, на самом деле, Перидот и помыслить не могла о том, что существуют настолько большие самоцветы. Она — при всем своем восхищении Желтым Алмазом! — ни разу не была рядом с кем-то столь внушительным, столь угрожающе великолепным и разрушительным. И в этот первый раз, когда она только увидела настолько большой фьюз, Перидот поняла, насколько она все-таки маленькая. Незначительная. Ничтожная. Но ведь все и каждый по отдельности ничтожен, так? А вместе можно многое сделать. С людьми, самоцветами, кем угодно — именно этому научилась Перидот за все то время, что пребывала на Земле. — Ляпис! — дернула она за край платья девушку. — Ляпис Лазурит! Ты же понимаешь, что если Кристальные Самоцветы проиграют, от Земли ничего не останется! Та испуганно скривилась. — Я не Кристальный Самоцвет, — одернула она свою одежду. — Но ты любишь Землю! — воскликнула Перидот, подпрыгивая. — Ее же не станет, если им не помочь! Ляпис посмотрела вдаль, туда, где недалеко от берега сражались два огромных фьюза — Александрит и поистине гигантская однотипная Джаспер, состоящая из многих. На ее лице ясно выражалась боль — но было там место и страху, и Перидот, вздохнув, продолжила. — Ляпис, давай сольемся. — Ч-что?! — Только присоединившись к Александрит, мы сможем помочь им, — развела в стороны руки Перидот и моргнула. — В твоих словах есть логика, но я не буду сливаться с тобой, — ответила Ляпис полным презрения тоном и сощурилась. Из ее самоцвета, что сиял ультрамарином меж острых лопаток, выросли два водяных крыла, и Перидот тут же вцепилась в ее руку. — Но тебя одной не хватит! — Ты можешь слиться с Александрит сама. — Она… Она же огромная! — воскликнула Перидот испуганно. — Да и… я не смогу. Ляпис усмехнулась. Иногда она становилась действительно невыносима в своей презрительности. — Вместе мы станем больше, я не буду мешать. А ты просто слейся с Александрит. Я буду для веса и лишь для него, но ведь куда больше шансов победить будет, если наш фьюз будет огромным, верно? — затараторила Перидот, и дыхание ее предательски сорвалось. — Так мы защитим Землю, и все будет в порядке: я, ты, они, Стивен… Когда Лазурит услышала имя Стивена, ее жестокая ухмылка медленно начала исчезать. Перидот это заметила. — Давай, Лазурит. Пожалуйста. А потом можешь дальше ненавидеть меня, — почти со слезами сказала она, едва удерживая уже левитирующую над землей Ляпис. — Ляпис, прошу. Она всхлипнула. — Ты хочешь защитить Стивена так же, как и я. Не упрямься. Ляпис печально прикрыла глаза. Перидот знала, что Стивен и только Стивен — ее слабое место, то, чем она дорожит. У Ляпис Лазурит, как и у Перидот, больше не было Хоумворлда, но у Перидот хотя бы была Земля. У Ляпис Лазурит был только Стивен. Она сжала ладонь Перидот, такую мелкую по сравнению с ее, в своей, и, не касаясь босыми ступнями земли, осторожно начала кружить вокруг Перидот. Та, икнув нервно, поддалась, перебирая неловко крохотными ногами, и Ляпис схватила ее за вторую руку, к себе притягивая и отрывая от земли. Перидот застучала зубами, как только ее отняли от поверхности, но они обе превратились в свет, соединяясь в нечто большее, чем Перидот и Лазурит. Лазурит открыла глаза. Перидот и правда забилась в дальнюю часть сознания их фьюза, и это было весьма приятно и наиболее приемлемо. Не было враждебного моря, как с Джаспер, не было такой обжигающей ненависти — лишь холодное неприятие, идущее от самой Ляпис. От самой Перидот Ляпис не чувствовала ни грамма враждебности, наоборот, что-то… мягко-неловкое и безутешное, боящееся и борющееся с самим собой. Как будто Перидот действительно хотела, чтобы Лазурит свыклась с ней, приняла ее, полюбила ее — так, как любила Стивена, или даже сильнее. Перидот молчала, но ее мысли все равно тихо звучали в голове Лазурит. «Пожалуйста, сделай все, чтобы спасти Землю». — Стивена. «Стивена». Ляпис не ответила. «И спасибо, что доверилась мне».