Ночь. Фонарь. Медпункт.

      — Что ты тут делаешь? У нас уже отбой.       — Подумал, что тебе тут может быть скучно.       Лицо Барнса освещала луна, и Стив мог видеть, как тот улыбается. Он был чертовски привлекателен и самоуверен. Черные волосы небрежно спадали на лоб из-под фуражки, а проницательные темные, как сама ночь, глаза смотрели так нежно и ласково.       Иногда Стив не понимал, что в таком как он нашел Баки. Они были полной противоположностью друг друга: как в характере, так и во внешности.       Ночь шла тихими шагами по лагерю, охраняя сон бравых солдат. Только двое не спали в эту минуту под холодным блеском звезд. Двое молодых людей вели беседу, понятную только им обоим. Это были разговоры ни о чем и одновременно обо всем на свете.       Вдруг Барнс насторожился и взглядом показал Стиву на вход в госпиталь. В полупрозрачном окошке входной двери промелькнула тень.       — Надо срочно проверить, — прошептал Стив. — Возможно, кто-то ворует медикаменты.       Они достали оружие и пошли к госпиталю. Барнс движением руки показал Роджерсу зайти с запасного входа. Стив кивнул и пропал за углом.       Баки открыл главный вход и проскользнул внутрь. В палате было темно, но он решил не включать свет, чтобы не спугнуть ночного вора. Вдруг со стороны, откуда должен был появиться Стив, послышался сдавленный то ли крик, то ли писк. Барнс похолодел и бросился на помощь.       За рядами полок он увидел согнувшегося над полом Роджерса. Теперь ему стало реально не по себе. Баки подбежал к Стиву и спросил, где вор и что случилось.       — Воришка убежал, но успел оставить мне подарочек.       Стив встал и показал другу окровавленный палец.       — Это была куница. Она испугалась меня и забилась в угол. Я хотел ее выпустить, но она меня укусила и выбежала на улицу сама .       — Ладно, сейчас мы тебя обработаем. Где-нибудь тут должны быть бинты и спирт.       Барнс пошарил в шкафчиках и достал необходимые предметы. Товарищи присели на кушетку. Через минуту раненый палец был аккуратно продезинфицирован и забинтован.       — Поздравляю, рядовой Роджерс. Ваше первое боевое ранение, — сквозь смех процедил Барнс. — Теперь вам прописан постельный режим и полный покой.       Баки начал на силу закутывать Стива в одеяло, тот рьяно сопротивлялся, но друг был явно его больше и сильнее. В этой юношеской возне, друзья сами не заметили, в каком положении они оказались: Роджерс скованный по рукам и ногам одеялом, а сверху над ним на коленях Барнс, крепко упирающийся первому в грудь руками.       Баки наклонился близко-близко к лицу Стива. Его дыхание щекотало лицо его пленника. Одна секунда. Две. Они оба чего-то ждали.       Баки легко поцеловал окаменевшего Роджерса. Это было так естественно, так непринужденно. Стиву показалось, что Барнс влил в его тело сладкий нектар, мягко разливающийся от головы до самых кончиков пальцев.       Еще один поцелуй, уже в шею. В ключицу. За ушком. Все это было похоже на странную исследовательскую игру. После каждого нового шага, Барнс наблюдал за реакцией и, кажется, оставался удовлетворенным.       — Если я тебя отпущу, ты не убежишь? — прошептал Баки.       Стив молча кивнул. Барнс выпустил Стива, и они начали раздевать друг друга.       Как только с мешавшей одеждой было покончено, Баки уложил Стива обратно и прижался к нему всем телом. Одной рукой он ласкал худощавую грудь Роджерса, а другой щупал его бедра. Стив решил хотя бы немного перехватить инициативу и углубил поцелуй. Их члены терлись друг об друга, принося обоим новые, доселе неизвестные, ощущения. Барнс подрыкивал от возбуждения и страсти. Разорвав поцелуй, он сказал:       — Я тебя люблю. Всегда любил.       — Баки, я тебя тоже люблю, — ответил Стив, а потом добавил: — Со мной такое впервые.       — Значит, я буду нежен, — ответил Барнс, — Ты такой милый, когда смущаешься.       Стив, благодаривший случай, что темнота хотя бы немного приглушает его алые щеки, фыркнул. Баки быстро нашел вазелин в медшкафчике и вернулся к своему ожидающему на кушетке «раненому». Барнс повернул на живот Стива и начал растягивать его, смазав узкий девственный проход и пальцы. Роджерс не понимал, как ему относиться к тому, что он чувствует. Холодная скользкая масса, горячие пальцы — и все это внутри него. Толчки стали ощутимее, к первому пальцу стали присоединяться остальные.       Заметив, как Стив вжимается в простынь, хватается за нее руками, Барнс сказал:       — Прости меня, я не хочу, чтобы тебе было больно. Ты только скажи, я остановлюсь.       Роджерс благодарно промычал и немного поддался назад, насаживаясь на пальцы. Ему было страшно немного, но желание перебивало все. Вскоре он почувствовал, как внутри него стало свободно и ко входу приставилось что-то горячее и твердое. Баки входил медленно, но Стив все равно начал стонать. Он чувствовал каждый сантиметр. На его глазах выступили предательские слезинки.       Вставив на всю длину, Барнс начал потихоньку набирать темп. Он положил одну руку любовнику на спину и начал ее поглаживать, а другой со смазкой начал ласкать его член.       Воздух раскалился. Два потных мужских тела, всхлипы, стоны…       Барнс перевернул Роджерса и усадил себе на колени, позволил ему самому двигаться и выбрать темп. Теперь Стив уже постанывал от удовольствия. Ему было стыдно за свое поведение, но он не мог остановиться. Он так давно себе об этом фантазировал. Все еще было немного больно, но дополнительная смазка сделала процесс приятнее. Баки целовал его грудь, лизал затвердевшие соски, надрачивал жаждущий член. И вот, самый пик, максимальная скорость, и они оба кончают. Громко, бурно. И падают в изнеможении на кушетку.        Баки накрывает себя и Стива одеялом и целует его, вкладывая всю нежность, которую он испытывает к этому человеку, лежавшему рядом.