пустые:начало

      "Почему я один? Где она? Почему рядом никого нет?"- Сора сидел на полу, обтирая сгустки крови, медленно стекающие по его пальцам, о край белой футболки. Перед сним сновали люди: полицейские, криминалисты и "друзья" семьи; кто-то даже накинул на него одеяло, но Сора оставался неподвижен. За его спиной, распластавшись на диване, с ее привычно забранными в тугой пучок волосами, лежала его мать, из проткнутой аорты которой, сочилась алая жидкость, окрашивая подушки и волосы матери в темно-багровый цвет. Ее ногти были сорваны, образуя на месте пластин затянувшие раны, сквозь которые просвечивались костяшки, одно воспоминание о которых, сопровождалось у Соры вновь нахлынувшими слезами, которые он постарался скрыть, тщательно размазывая соленые дорожки запачканными пальцами. Отца школьник заметил не сразу, так как тот находился за спинкой дивана, окунувшись лицом в месиво из собственной крови и зубов. При виде гематом, оставленных по всему телу,у Соры сжалось сердце, разжигая внутри пламя злобы, смешиваясь с глубоким отчаянием и осознанием того, что будет дальше. -Вы не нашли ее? Где она??-срываясь на крик приставал Сора к ближайшему полицейскому,скидывая одеяло и нервно метая взглядом по комнате в поисках сестры. Пробегая глазами по телам родителей, он словно обезумев, кинулся к матери, хватая ее за руку и щеки, и, проглатывая образовавшийся в горле ком, сжал сильнее ее кисть, целуя, оставляя горячий след на остывшей коже, приговаривая:"Скажи мне где она, где она, где?". Он повторял это снова и снова до тех пор, пока кто-то из криминалистов это не заметил и силой не оттащил его, в ответ на что Сора начал брыкаться, пытаясь ударить и укусить помешавшего. Вырвавшись из его рук, школьник попытался вернуться к телу, расталкивая сгустившихся у двери людей, но был остановлен и схвачен за плечи и запястье. Люди в белых халатах перехватили его, и, вколов ему что-то в шею, уложили на каталку. Перед глазами Соры мелькали образы сестры, ее улыбка, маска ужаса изображенная на лице мертвой матери, выбитые зубы отца. Он ощущал горьковатый привкус своих слез, смешанный с кровавыми остатками, смачивающими его сухие губы. Постепенно в глазах начало темнеть, и в скоре, его обмякшее тело было ввезено в машину скорой помощи.

***

"Почему я один? Где она? Почему рядом никого нет?"-с этой мыслью Сора раскрыл отяжелевшие веки, позволяя больничному свету их осветить, что привело к неприятному пощипыванию. Далее все как в тумане: из больничной палаты его забрали социальные работники, затем его расспрашивали в участке о его сестре и родителях, а после всего его привезли к дяде, который, узнав о материальном состоянии своего брата, с широко расплывшейся улыбкой принял на себя ответственность за опекунство. Сора был рад тому, что его дяди было на него плевать; он был ряд тем секундам, когда мог оставаться один, погружаясь в компьютерные игры день за днем, пока однажды Муками(дядя) не объявил, что тому пора в школу. Благо из-за переезда ее пришлось сменить, так как Сора не выдержал бы печальные и одновременно облегченные взгляды одноклассников, шепот за своей спиной, наигранное сожаление и повышенное внимание к своей персоне. Так как завтра надо было рано вставать, школьник попытался наладить режим, из которого сильно выбился в последнее время, играя до 7 утра и вставая во второй половине дня, и то если повезет, для чего поставил будильник на 6.30, и с чистыми помыслами и явной мотивацией уснуть забрался в кровать, ожидая, когда Морфей накроет его своей властью. Громкий гул закрывшейся двери и истошный женский смех заставили его вскочить и выглянуть в гостинную, где он увидел шатающего родственника в компании кричаще одетой женщины второй свежести, с ее ярко-красной помадой неаккуратно намалеванной на губах. Муками, увидев племянника, растворился в улыбке, бутылкой в руках указывая на женщину: -Сора, внимание! Все внимание на меня! Ик, это ...-он, явно пребывая в полуобморочном состоянии после очередной ночи в клубе, вопросительно посмотрел на спутницу, а та, в свою очередь поспешила помочь с ответом. -Меня зовут Иветта,- она кокетливо поправила волосы, подмигивая Муками, попутно сливаясь с ним долгим и глубоким поцелуем, оставляя на его лице, красновато-розоватые следы косметики. Она, выхватив из его рук бутылку, и сделав смачный глоток, протянула ее Соре, который поспешил отказать, но под жесткое "Я сказал пей!" своего дяди, прилично отпил, чувствуя как алкоголь обжигающим теплом растекается по его пищеводу, распаляя тело и окрашивая его уши пунцовым цветом. -Сядь,- приказал ему Муками, и, придерживая за талию Иветту присел рядом на софу, шаря руками у нее под юбкой, из-за чего та протяжно застонала, смущая Сору и вместе с тем нарушая, стоявшую до этого тишину. Иветта начала медленно снимать кофту, и, недолго оставаясь в лифчике, который вскоре, резким движением Муками был разорван и сброшен на пол, оказалась по пояс голой, после чего она попыталась поцеловать его, жадно облизываясь, на что тот оттолкнул ее и повернул лицом к племяннику. Женщина игриво улыбнулась и нагнулась над немного размякшим под действием алкоголя телом Соры, соприкасаясь своими губами с его, одновременно выдыхая пьянящий запах сигарет и соприкасаясь своим языком с его. Не разрывая поцелуя, она одним движение стянула его майку, и пробежавшись холодными руками руками по его спине, прильнула к его соску, обводя его вокруг горячим языком, оставляя Сору предаваться сладостным раскатам наслаждения, окатившими его тело,и еле сдерживаться чтобы не застонать. Оторвавшись от его сосков, она возобновила поцелуй, с большим жаром прижимаясь к его губам и напористо хозяйничая внутри, касаясь кончиком языка его неба и десен; ее рука, преодолев преграду из пижамных штанов и боксеров, легко обвила ствол его напряженного члена, и, оставляя мокрую дорожку из поцелуев, медленно спустилась вниз, продолжая его массировать. Обхватив губами головку, а затем заглотнув его почти до конца, подавляя рвотные позывы, она начала двигаться, чувствуя как член Соры слегка поддергивается у нее во рту от перевозбуждения. Продолжая доставлять ему удовольствие ртом, Иветта, полностью взявшая инициативу на себя, взяла его руки, и, оторвавшить от минета, смачно облизнула его указательный и средний пальцы, а затем, вернувшись к первоначальному занятию, потянула его сочащаеся слюной пальцы под юбку, ласково поглаживая ими свои,запачканные в текущей от возбуждения жидкости, половые губы. Раздавающие и до того раскатистые постанывания Соры усилились, нарушаемые лишь храпом дяди и звуком двигающихся пальцев внутри текущего соками лона Иветты. Осмелев, и решив доминировать, Сора поставил ее раком, продолжая поглаживать ее промежность. Немного подразнив ее, поводя головкой члена вокруг влагалища, он жестко схватив ее рукой за сосок, и придерживая другой поясницу, резко вошел в нее до конца, выталкивая из нее глубокие стоны, жужжащие эхом у него в ушах. Он продолжал двигаться внутри нее, с каждым разом все грубее и грубее, заставляя Иветт выгибаться и насаживаться еще сильнее на его ствол. Почувствовав судорогу в животе от сильного желания кончить, Сора подался вперед и глубоко войдя в свою партнершу, излился внутрь, улавливая ее пьянящие вскрики и стоны. Выйдя из нее, он взял первую попавшуюся тряпку, оказавшуюся кофтой Иветт и обтерся, делая при этом глоток из недопитой дядей бутылки. Поглядывая на обозленную за то, что он не дал ей кончить Иветт, он резко толкнул Муками рукой, из-за чего тот повалился на пол, и поднимаясь на локтях вверх, с ворчанием, потянулся к уставшей женщине, придавливая ее 95 килограммами. Оставив их, Сора поплелся в свою комнату, и уже лежа в кровати, томно ерзал по подушке в надежде уснуть. И когда наконец, со сладостными мыслями о сестре он засопел, за окном ставало солнце, предательски освещая циферблат трезвонящего будильника.