NILLILI MAMBO

POV Зико Я очнулся от противного жужжания комаров над ухом – видимо, они кружили надо мной не первый час, потому что вся кожа дико зудела и саднила. С трудом приоткрыв тяжёлые веки, я тут же сощурился от ударивших в лицо лучей солнца, и глухо простонал, когда моя попытка пошевелиться закончилась полным провалом. Лишь спустя минуту я понял, что привязан к дереву, при том с такой силой, что верёвки больно врезались в кожу, оставляя на ней ярко-красные полосы. Из последних сил открыв глаза, я осмотрелся и облегчённо вздохнул – невдалеке был привязан Кот, чуть дальше Черри, а с другой стороны от меня Пио. Все мы сидели на земле, примотанные верёвками к пальмам, и у каждого из шеи торчала острая игла. Странно, я даже ничего не помню, кроме того, как Квон падал на траву, блаженно закатив глаза. Видимо, нас постигла та же участь. - Кот! Кот! – шёпотом позвал я друга, стараясь не привлечь внимания снующих вокруг нас индейцев. Тот по-прежнему оставался без чувств, обессилено уронив голову на грудь. Место, куда впилась игла, покраснело и опухло. Радует, что стрелы не ядовитые, а то бы мы уже давно богу души отдали. Крепко зажмурившись, я вновь распахнул ресницы и взглянул на мир более осмысленным взглядом. Итак, по всей видимости на нас напало местное племя индейцев-каннибалов, которое теперь вовсю готовилось к пирушке, на ходу разрабатывая меню. Индейцев было много – штук тридцать, не меньше. Даже если бы на мне не было верёвок, шансы спастись нулевые. В основном среди них попадались мужчины, но я заметил пару женщин, настолько ужасных, что пришлось поспешно отвернуться, стараясь не смотреть на отвисшую грудь, робко прикрытую листьями папоротника. Неподалёку виднелось несколько хижин, откуда-то раздавался плач ребёнка и глухие звуки топора. Но апофеозом всей картины были два огромных чугунных котла, которые сосредоточенные индейцы наполняли водой. Одни из них таскали ведёрки, а другие дровишки для костра. Любовно укладывая их кругом, они что-то обсуждали на своём тарабарском языке и красноречиво поглаживали животы, бросая на нас жадные взгляды. - Зико? – услышал я голос Кота и повернул голову. Дружище очнулся и удивлённо хлопал ресницами, облизывая пересохшие губы. Я уже хотел ему ответить, как на горизонте появилась очередная пара каннибалов, тащившая на спинах грядущий ужин. Без труда признав в бесчувственных телах Джехё и Кёна, я еле сдержал вопль, уже представив себя на их месте. Раздетые догола, они оказались одновременно погружены каждый в свой котёл. И то ли от соприкосновения с ледяной водой, то ли ещё по какой причине, но оба парня одновременно очнулись, выпучив глаза. Наученные горьким опытом местные жители предусмотрительно связали их верёвками, и несчастные пленники заторможено хлопали ресницами, пока их мучители обильно посыпали воду специями и высыпали в неё корзину овощей. - Зико! – завопил Кён, заметив, что я очнулся. – Зико, спаси меня!!! Я напряжённо застыл, отчаянно не желая внимания со стороны индейцев, но монах уже впал в безумство и трепыхался в котле, как рыба в речке, поднимая миллионы брызг. Каннибалы еле успевали поднимать выброшенные в траву продукты и закидывать их обратно. Когда у одного из них не выдержали нервы, он заткнул рот Кёна помидором, но разве может помешать человеку вопить какой-то овощ, после того, как в его рту сутки проторчала граната? Равнодушно прожевав томат, монах выплюнул его в обалдевших индейцев и вновь принялся орать, распугивая местных дам и заткнув за пояс притихшего малыша. - ЗИКО!!! – надрывался Кён, как-будто я остался последним человеком на Земле. Очнувшаяся от этих воплей Черри испуганно дёрнулась, и безнадёжно взглянула на нас с Котом. Не знаю, что было написано на наших лицах, но увиденное явно не успокоило девушку. Джехё, в отличие от Кёна, впал в депрессию и ронял в воду скупые мужские слёзы, давно поняв, что помощи ждать неоткуда. Мне вероятно, даже стало бы их жаль, но что-то подсказывало, что сковорода для меня уже начищается до блеска. - Бомб! – взвыл Джехё, внезапно вспомнив о наличии в своей опасной жизни телохранителя. Из одной из хижин раздались подозрительные шорохи, стоны, и спустя пару секунд хлипкая дверца отлетела в сторону, а на пороге показался всклокоченный Бомб, покрытый засосами и царапинами. - Хозяин! – выдохнул он, бессильно протянув руку, но находившиеся в хижине дамы захихикали и втащили несчастного обратно, даже не удосужившись прикрыть от посторонних глаз свои брачные игрища. Ох, если можно выбирать, то меня лучше зажарить на сковороде... Один из индейцев чиркнул спичкой и сел на корточки, а окончательно отчаявшийся Джехё взревел и без чувств плюхнулся в ещё холодную водичку. Задутая порывом ветра спичка так и не была поднесена к дровам. Одновременно притихшие индейцы распрямили спины и повернулись в сторону одной из хижин, из которой, спустя некоторое время, важно выплыл вождь племени – древний мужичок с длинными седыми волосами, заплетёнными в косички. От остальных индейцев его отличала идеально ровная, не смотря на прожитые годы, спина, и роскошная меховая накидка, прикрывающая плечи. Сжимая в руках внушительных размеров посох, которым, умеючи, и убить недолго, он прошагал к нашей скромной компании и внимательно осмотрел каждого, прищурив подслеповатые глаза. - Пуинь-Пуинь! – хрипло крикнул он, подзывая к себе мальчишку лет пятнадцати. Без труда признав в нём негодяя, прошившего нас иглами, я невольно скривился, ожидая очередной подлянки. Что-то быстро заговорив, вождь тыкал в нас посохом, а шустрый парнишка согласно кивал, отчаянно жестикулируя. Кён, навостривший уши, внимательно вслушивался в их беседу, почти вывалившись из котла. И прежде чем один каннибалов успел затолкнуть его обратно, монах вновь начал орать, на этот раз более осмысленные вещи. - Девушку! Они ищут девушку! – выкрикнул Кён, уставившись на Черри. – Шунчу! Шунчу! Вождь недоумённо обернулся на притихшего монаха и переспросил: - Шунчу? - Да! – брякнул Кён на нашем и затаился, выжидательно глядя на старца. Непонятно чему тот удивился больше – незнакомцу, говорящему на их языке, или тому, что среди нас была та самая шунчу. Вождь и Пуинь-Пуинь двинулись в сторону изумлённой Черри, а сидящий рядом со мной Кот напряжённо заёрзал, посылая в сторону монаха убийственные взгляды. Беззаботно дрыхнувший Пио всхрапнул, заставив вождя недовольно фыркнуть, и вновь провалился в мир грёз, сладко причмокивая губами. - Шунчу? – спросил старец, положив посох на плечо девчонки. Черри молчала, растерянно хлопая ресницами, а я внезапно понял, что она уже давно перестала быть для меня просто гарантией сокровищ. Я хочу защищать её, быть рядом и готов убить каждого, кто хотя бы попытается причинить ей боль. Но прежде чем я открыл рот, меня опередил ощерившийся Квон. - Отойди от неё, грязный ублюдок! – заорал он, и я отчётливо увидел как напряглись его мускулы, заставляя верёвки испуганно трещать. - Шунчу? – повторил свой вопрос вождь, не обращая внимания на беснующегося Кота. - Скажи «да»! – крикнул Кён, вновь бултыхаясь в котле. – Он ищет женщину! - Дурак! А если они её решат всем племенем изнасиловать? – не выдержал я. - Шунчу, - шепнула Черри и испуганно зажмурилась. Над племенем повисла тишина, даже отпустившие Бомба полуголые дамы вылезли из хижины, позволяя тому обессилено прикрыться обрывками одежды. Вождь что-то громко приказал и один из каннибалов вытащил Кёна из котла, и сдёрнув с него верёвки, подтащил к Черри. Смущённо прикрывая своё достоинство руками, монах жался в сторонке, а впавший в ярость Кот продолжал драть верёвки. Хихикнувшая дамочка звонко ударила Кёна по заднице и прикрыла его какой-то юбчонкой из перьев, и вождь, наконец, заговорил с монахом. - Я буду переводчиком! – пояснил он нам, вновь повернувшись к старцу. – Черри, он спрашивает, знакома ли ты с капитаном Севиллы де Фибури? - Да! – кивнула девчонка, и монах тут же перевёл её ответ. – Я жила в его доме! Старец схватился за сердце и упал на колени, протягивая к Черри дрожащую ладонь. Погладив её щёки, волосы и уши, он опустил руку и по сморщенному лицу потекли слёзы. - Кён, что происходит? – угрожающе зашипел Кот, нахмурив брови. Монах пожал плечами и что-то спросил у вождя. Тот шмыгнул носом и стал что-то поспешно говорить, а сгрудившиеся вокруг индейцы принялись нас развязывать, даже рыдающего Джехё кто-то вытащил из котла и заботливо прикрыл кожаной юбчонкой, украшенной меховыми вставками. - Парни! Офигенная история! – Кён поднял вверх большой палец и отвернулся от продолжавшего всхлипывающего вождя, собственноручно освобождающего Черри. – Оказывается, что эти умники-каннибалы ещё лет сто назад придумали такую штуку – сами рисовали карту, типа с сокровищами, и передавали её с кем-то на материк. Эта карта попадала к разным людям – пиратам, экстремалам, да у кого она только не побывала! Эти несчастные приезжали сюда за кладом, а их вместо этого съедали! - А при чём здесь Черри? – изумился я, с трудом поднимаясь с земли и разминая затёкшие мышцы. - Как я понял из сбивчивого рассказа этого деда, капитан, у которого работала Черри, тоже приехал сюда за сокровищами, но ему удалось уладить контакт с местными – он скормил им своих товарищей. А сам погостил пару деньков и уехал, да не просто так, а обрюхатив перед этим дочку вождя! – выдал монах, пока старец сминал в объятиях ничего не понимающую девчонку. – Через год он вернулся и вновь скормил племени толпу народа, а сам под шумок умыкнул ребёночка и увёз на материк! Вождь вновь что-то залепетал, и прислушавшийся к нему Кён согласно кивнул, запасаясь для нас новой порцией перевода. - Так вот, дочка вождя от разлуки с ребёнком скоропостижно скончалась, а дед терпеливо ждал когда же на его остров заявится внучка. Он верил, парни! Понимаете? Верил! И вот она, его внучка, стоит перед ним и плачет от радости! – Кён нёс какую-то ванильную чушь, а обрадованные индейцы уже вовсю агукали, смешно подпрыгивая и звеня бусами, намотанными на шеи. - Но я не могу быть его внучкой! Я всего лишь служанка! – растерялась Черри, в то время как каннибалы по очереди кланялись ей и целовали в колено. - Тише! Нам главное свалить отсюда! – прошипел Кён и я с ним согласился. Очередная тирада вождя заставила монаха схватиться за сердце и сделать шаг назад. - Что он сказал?! – Кот бесцеремонно встряхнул Кёна, а проснувшийся Пио недоумённо осматривал собравшуюся толпу. - Ей, как наследнице, полагаются сокровища! Ахахаха! – рыжеволосый хлопнул в ладоши и радостно запрыгал рядом с какой-то игривой дамочкой. Всеобщее веселье полностью захватило племя – кругом песни, пляски, вопли, а в котле, вместо нас, варятся сокровища и куски мяса сомнительного происхождения. Всё ещё рыдающий Джехё и обессиленный Бомб, покрытый засосами, радостно обнимаются; Пио зачем-то пожимает руку Пуинь-Пуинь и согласно кивает в ответ на его тарабарщину; Кот пытается подойти к Черри, но толпа всякий раз отталкивает его; а я изумлённо хлопаю ресницами и ни черта не понимаю. - Заткнитесь! – раздался отчаянный вопль и одинокий выстрел разрезал воздух, привлекая к себе внимание. Растолкав народ, я пробрался вперёд и удивлённо уставился на вылезшую из джунглей парочку – высокого статного мужчину в пропитанной потом футболке и широких брюках, и стоящую рядом с ним толстушку, жующую зажатый в руках банан. Выкрашенные в светлый цвет волосы отдавали болезненной желтизной, накладные ногти грубо поломаны, видимо, в непростой дороге через джунгли, а сама девица источала довольно неприятный запах пота, смешанного с приторно-сладкими духами. Побледневшая Черри попыталась смешаться с толпой каннибалов, но незнакомец опередил её, властно крутанув в пальцах пистолет и молниеносно направив его на девчонку: - Самозванка! – прошипел он, положив палец на курок.