Галатея

Дофламинго даже себе не хотел признаваться в том, что его заклинило, но если подумать и попытаться отбросить эмоции вроде жалости к себе и нежелания смотреть здраво на неприглядную правду, то дела обстояли именно так. С тех пор, как Росинанта не стало, у Дофламинго появилась навязчивая идея. Он начал запираться один в своих покоях и не выходил оттуда сутками, только иногда таская себе еду из кухни при помощи нитей. Еда часто оказывалась остывшей, что раздражало Дофламинго, и он обязательно заставил бы кухарок всегда поддерживать его любимые блюда теплыми, но позже, потом. После того как добьется того, что задумал. Нити Дофламинго были с ним так давно, что он уже почти забыл, как жил без силы фрукта. Раньше он считал, что острыми нитями можно только убивать. Теперь он хотел другого: вернуть к жизни, пусть не полностью, хотя бы частично. Создать подобие, максимально близкое к оригиналу. Кто знает, может быть, когда пройдет так же много времени, он не вспомнит, каким был оригинал? Сначала нити не хотели складываться в нужную форму и висели длинными и бесполезными пучками в его руках. Дофламинго настолько устал изгибать их, что сел на пол, привалился к стене и закрыл глаза. Волосы у Роси не были мягкими: и без того светлые, они выгорали на солнце, которое превращало их в сухую солому. Дофламинго вспоминал. За отросшие пряди можно было ухватиться, их можно было пропускать между пальцами, и тогда они щекотали ладонь. Волосы падали на глаза, делая их практически невидными. А ресницы были такими длинными, что колыхали челку, когда Роси моргал. Дофламинго представил глаза, нос и губы. Невероятные губы и рот, чего только Роси не вытворял ими, кроме того, чтобы заговорить. Дофламинго шевельнул пальцами, чтобы коснуться несуществующих, призрачных губ, но натолкнулся на вполне реальные. Пальцы ощутили, как они раздвигаются в мягкой улыбке и пропускают его палец вглубь. Только вместо ожидаемого — ну а вдруг! — влажного тепла Дофламинго почувствовал пустоту, как будто засунул палец в дыру в стене. Он все же открыл глаза. Лицо Роси, сотканное из нитей и его воспоминаний, висело в воздухе прямо перед ним. Дофламинго устало улыбнулся и откинулся назад. У него получилось. Когда он понял принцип, работать стало намного проще. Воспоминания проносились в памяти, а руки делали свое дело. Из нитей постепенно вырастал Роси: широкий разворот плеч и прямая спина, тугие мышцы на животе и длинные пальцы с крупными костяшками, светлые завитки волос в паху и беззащитно-нежная кожа на ягодицах. Последнему он уделил особое внимание. Напряженный член, который идеально ложился в его руку, словно для нее и был создан. Дофламинго сглотнул. Ему показалось на мгновение, что он начинает сходить с ума. А потом он продолжил свою работу. Роси был готов спустя пару часов и множество воспоминаний, которые могли бы считаться приятными, если бы не были такими мучительными. Фигура — пока еще не живая — стояла напротив Дофламинго, спокойно опустив руки и закрыв глаза. Осталось немного. Пальцы, привыкшие использовать нити для убийства и подчинения себе, казались изрезанными после долгой, мелкой и кропотливой работы, но Дофламинго не обращал на это внимания. Дофламинго еще раз собрал нити. Грудь Роси поднялась и опустилась на выдохе, и веки сонно приподнялись, открывая голубые глаза, те самые. Дофламинго давно не чувствовал уходящий из-под ног пол. Еще движение пальцами, и Роси подошел к нему, встал вплотную и обнял, спеленывая Дофламинго по рукам. Дофламинго положил подбородок ему на плечо и замер. Казалось, он может стоять так вечность, если, конечно, никому не придет в голову зайти и потревожить его. Дофламинго сразу решил, что убьет любого. Раньше от Роси пахло горьким табачным дымом, порохом, горелыми перьями и человеком. Его кожей и его волосами. Сейчас от Роси не пахло ничем: он был стерильно чист. Говоря по правде, его вообще не существовало. Дофламинго улыбнулся и коснулся губами шеи, почувствовав, как под кожей бьется пульс. Роси поднял руку и положил ее на шею сзади, успокаивая. Ладонь была сухая, шершавая и горячая — точь-в-точь как и раньше. Дофламинго мог бы гордиться собой. Копия оказалась удивительно похожей на оригинал с первого раза. Хорошо, что он взялся за дело сразу, иначе потом наверняка многое бы забылось точно так же, как забылись дом, в котором они жили на Мариджоа, и лица родителей. Роси поднял голову, хитро сверкнул глазами и усмехнулся. Ему не хватало только сгоревшей наполовину сигареты, торчащей из уголка рта, и дурацких красных губ. Раньше Дофламинго думал, что ему принципиально не нравятся накрашенные мужики, а теперь он понял, что ошибся, по крайней мере, с Роси. Дофламинго сам потянул в стороны завязки на поясе. Тонкие шнурки запутались в пальцах, когда Дофламинго сделал очередной взмах, и Роси опустился перед ним на колени. Раньше Роси так никогда не делал, но какая разница, Дофламинго нравилось. Трудно было представить, что Роси не настоящий. Пальцы зарылись в мягкие волосы, притягивая голову ближе. Язык на миг мазнул по губам, и они стали блестящими от слюны, ресницы Роси опустились, полуприкрыв глаза. У Дофламинго кровь шумела в ушах и все застилало мутной пеленой, а стояло так, как, кажется, никогда раньше — до боли. И стало до боли хорошо, когда Роси сомкнул губы на головке и начал медленно погружать член все глубже. Только сейчас Дофламинго понял, что выбрал место посреди комнаты неудачно. Хотелось навалиться спиной на что-нибудь твердое и надежное: в своих ногах он уже не был так уверен. Поэтому одна ладонь Роси уверенно лежала на пояснице, а другая пониже, сжимая зад в такт движениям головы. Дофламинго изо всех сил гнал прочь от себя мысль, что Роси перед ним — это плод его собственного воображения и силы фрукта, и он смог в это поверить, когда кончал, прижимая голову Роси к себе и не давая вырваться. Теперь пришло время и самому осесть на пол, подобрав под себя ноги и навалившись на Роси. Казалось, что Роси совершенно живой. Вкус своей спермы мешался со вкусом губ Роси, и все вместе казалось идеальным. — Ну как, Доффи, — спросил Роси чуть насмешливо. Голос казался чужим, но только потому, что Роси никогда с ним не говорил раньше. Дофламинго не хотел отвечать — глупо отвечать самому себе, особенно когда не можешь подобрать слов. Вместо этого он поднял руку Роси и переплел с ним пальцы. Затем и вторую руку тоже, сцепляя в замок. Роси улыбнулся и наклонился, целуя его руки с тыльной стороны, и тут Дофламинго ощутил ледяной холод между лопатками. Он посмотрел на Роси, а потом на их руки, сведенные так крепко, что он не мог двинуть ни одним пальцем. Роси кивнул, пожал плечами, как бы говоря: «Да, и такое бывает, а ты ожидал чего-то другого?», — и поднялся на ноги. Дофламинго попробовал снова взять его под контроль, но нити возникли сами по себе, больше не управляя Роси. Оставалось только смотреть, как он уходит, выскальзывая за одну из створок высокой двери.