Что-то меняется.

— Я хочу, чтобы ты снова меня подстриг. Стивен едва не роняет бритву в раковину, глядя в отражение, где он видит Барнса, стоящего за его спиной. Его пугает не столько внезапное появление Джеймса за спиной, к которому уже легко привыкнуть, сколько такое предложение. Есть в этом что-то интимное, что-то такое, как в старые времена. — Ты уверен? — с сомнением спрашивает Стив, подбирая бритву и подставляя её под воду, немного смущённо опуская взгляд. Слишком личная просьба. — Да, Стив, я уверен. Хочу такую же причёску, как на фотографиях с фронта, — уверенно отрезает Барнс и опирается плечом на дверной косяк. — Ты всё равно почти всегда стриг меня в те времена, так что я доверяю тебе. — Хорошо, — неожиданно быстро соглашается Роджерс, добриваясь и отмывая бритву от пены и жёстких волос щетины. — Иди в гостиную, я скоро буду.

***

— Ты всё ещё уверен? — Стив, — он тяжело вздыхает и потирает плечо под накидкой. Так всегда — только тебя накроют, сразу начинает чесаться что-нибудь. — Ты стоишь надо мной с ножницами, а я сижу перед тобой и не дёргаюсь. Как думаешь, я уверен? — Как скажешь, — лишь выдыхает Роджерс на его риторический вопрос. Он осторожно оттягивает пальцами прядь волос и боязливо отстригает пару сантиметров, затем глядя на Джеймса, словно тому от этого может быть невыносимо больно. Но тот даже не морщится, лишь сидит с выражением лёгкого раздражения и спокойствия одновременно. Его немного раздражает удивление Стива и слишком большая заинтересованность в мотивах такой просьбы, но вместе с тем Баки готов терпеливо ждать, пока ему вернут прежний вид. Роджерс снова склоняется ближе и начинает медленно убирать длину волос, отстригая лишнее прядь за прядью. К этому моменту Джеймс закрывает глаза и легко, едва уловимо покачивается, что-то напевая себе под нос. У Стивена странные ощущения. Будто с каждой отрезанной прядью он медленно приближается к прошлому, к сороковым годам, а то и к тридцатым, где он снова тот самый забавный Стив, на которого и смотреть стыдно. А Джеймс — снова тот самый Баки, лёгкий на подъём, оптимистичный солдат, который принял это нелепое патриотичное чучело как своего друга. Роджерс на секунду закрывает глаза, стараясь сосредоточиться. — Ты в порядке? — Барнс немного поворачивает голову к Стиву, чтобы убедиться, что тот всё ещё держит себя в руках. — Может, передохнёшь. — Я могу так хоть весь день, — шутливо хмыкает молодой человек и вновь возвращается к стрижке. Это глупо, конечно, но для него действительно что-то меняется с каждым волоском. Зимний Солдат медленно превращается в Баки Барнса, теперь — раз и навсегда. Стивен уверен, что цепкие щупальца «Гидры» больше не дотянутся до его друга и ни за что не утащат его обратно, в порочный круг вечных крио-снов и воскрешений. Он просто не заслужил испытывать это во второй раз. Через полчаса он наконец разрешает Барнсу подняться на ноги, стягивает накидку и вручает небольшое зеркало, когда-то взятое «в долг» у Наташи и теперь перекочевавшее в квартиру Баки и Роджерса. Джеймс смотрит на себя несколько секунд, а затем наконец-то улыбается: из отражения на него смотрит прежний молодой и улыбающийся военный. А Стив почти сам тает от этой улыбки, которая сглаживает черты Солдата и придаёт привычную мягкость. Теперь бы только щетину сбрить. Барнс смотрит прямо ему в глаза, затем подходит и обнимает из всех своих сил, которых ему хватает на то, чтобы почти сломать Стиву рёбра — бионика работает на отлично. Они стоят и обнимаются, будто заново привыкают друг к другу. Как будто что-то изменилось.