Кристи

Сигаретный дым тонкой струйкой поднимался к потолку, запутываясь в притаившейся по углам кухни и за старыми трубами отопления паутине. Тишину пустой квартиры нарушало мерное тиканье часов и неритмичные щелчки зажигалки. Мужчина за столом курил уже вторую пачку. Пепельница, водруженная на столешницу в остатках лака, превратилась в затейливую икебану, от дыма перехватывало дыхание и начинали слезиться глаза... Неважно. Сегодня она придет. Он знал это так же точно, как то, что солнце встает на восходе, а день сменяется ночью. По крайней мере, в этом мире. Около двух недель назад он впервые почувствовал зов и не смог поверить сразу. Проще убедить себя в помутнении рассудка, в безумии, вызванном одиночеством. Однако зову неведомы были сомнения, он проникал в сны, манил наяву, нашептывал, обещал. Верить хотелось до темноты в глазах, до горестного воя. Призрачный голос пробуждал давно забытое предвкушение, жажду, томительную тоску. Словно вырванный кусок мозаики стремился занять свое место. Чувство ожидания нарастало, и неделю назад он перестал запирать входную дверь. Все равно из крохотной квартиры на заводских окраинах нечего красть - на убогую утварь и древний, натужно гудящий холодильник не польстится самый невзыскательный вор. Мужчина обвел взглядом обстановку, которой табачный дым предавал оттенок нереальности, размывая привычные очертания. Мелькнула мысль, что гостье может не понравится его жилище. Мелькнула и исчезла. Кристи не из тех, кого беспокоит внешняя сторона вещей. ...Ажурная стрелка замерла на циферблате, издеваясь. Подавив желание вскочить и подтолкнуть ее, мужчина глубоко затянулся, выдохнул сизое облачко. Сегодня он снова станет цельным. Спустя 30 лет недостающая часть мозаики встанет на место, завершая узор. На два, пять, десять лет?.. Того не ведает даже Бог, тем более, что к хозяину квартиры боги людей имели лишь косвенное отношение. ...Ожидание острыми осколками резало изнутри, скручивало, побуждая к бессмысленным действиям. Бежать в ночь, вглядываясь в тусклую темноту в надежде увидеть... На плите тонко засвистел невесть когда поставленный чайник, резкий звук неожиданно успокоил мужчину. Нет необходимости метаться по тесным улицам. Кристи всегда находила его сама. Где бы он ни был, кем бы не притворялся. Едва осознав свою природу, она последует притяжению, которое подобно стрелке компаса укажет ей путь. К сожалению, этой способности он лишен, как и многого другого, доступного Кристи... Мужчина издал приглушенный стон, опуская голову на скрещенные руки. Он не помнил, когда все началось. Они просто были вместе от зари времен. Две сущности, скользящие сквозь века, не оставляющие на них отпечатка. Двое, пришедших неведомо откуда в этот мир задолго до появления человечества... Хлипкий стол вздрогнул от удара кулака. Почему?! Почему именно ему выпала участь жить вечно? Оставаться неизменным в потоке времени, не знать ни минуты отдыха и забвения. Обреченным раз за разом обретать крылья, находя вторую половину души, и падать в бездну, вновь ее теряя? Кристи... Тысячи лиц вереницей проплывали перед закрытыми глазами. Тысячи раз он держал в руках прекрасное создание, рано или поздно обращающееся прахом. И снова ожидание нового круга рождения и страх, что в этот раз она ушла навсегда. А ведь он сам едва не потерял ее. Когда около 700 лет назад порог его тогдашнего дома переступила не девушка, а изящный юноша, с головы до ног укутанный в плащ. Впервые Кристи воплотилась мужчиной, и бессмертный был растерян. Огонек души не оставлял сомнений, что перед ним та, которую он ждал, но новое тело вызывало отторжение. Облик Кристи был приятен для глаз, однако прикоснуться к ней, как к возлюбленной мужчина не мог себя заставить. Словно новое воплощение исказило нечто изначальное и незыблемое, разделяя их. Не смотря на отчаянную мольбу в глазах юноши, он не принял его сердцем. Они оставались вместе, страдая и раня друг друга этой болью, не в силах ни уйти, ни соединиться. Пока спустя полгода необъяснимая болезнь не толкнула Кристи на новый круг перерождения. Потеряв ее мужчина проклял себя, свою неспособность умереть и последовать в вечную тьму за той, что дороже жизни. История повторялась не раз. Кристи приходила в изменяющийся мир в мужском обличье, находила его и умирала, отвергнутая. Сгорала как свеча в считанные месяцы, оставляя лишь горечь и неизбывную боль. В который раз открыв дверь на тихий стук и увидев худенького паренька, едва вышедшего из отрочества, заглянув в пронзительно-синие глаза, бессмертный сломался. Безумие, точившее много лет, смело барьеры, затмило глаза багровой пеленой. Если невозможно восстановить изначальный узор, не проще ли разрушить его полностью и, наконец, успокоиться? Затащив гостя в прихожую, мужчина швырнул его на пол и, разорвав мешающую одежду, овладел застывшим как в параличе телом. ...Лучше так. Лишь бы не видеть укора и мольбы в этих глазах, не чувствовать биения почти угасшего огонька души. Избавиться от разрывающей сердце боли раз и навсегда. Кристи не сопротивлялся, когда он терзал его словно обезумевший зверь. Ни слезинки в широко раскрытых глазах, ни единого стона, только вздрагивали заломленные над головой руки, будто пытались обнять. Схлынувшее яростное наваждение сменилось еще горшей болью. Осторожно подняв с пола потерявшего сознание юношу, мужчина отмыл его от крови и своего семени, укутал в теплое одеяло и, уложив на кровать, лег рядом, подвывая от леденящей тоски. Он единственный мог не просто разрушить оболочку, но и уничтожить душу Кристи, убить ее навсегда. Разве этого хотел, предвкушая встречу? Разве Кристи не чувствовала себя также обманутой, встречая в его глазах холод? Ведь она не властна над перерождением и не выбирает, в кого воплощаться. Наутро, ожидая встретить ставшую омерзительно привычной тишину и пустую кровать бессмертный проснулся от ласковых прикосновений. Васильковые глаза в обрамлении темных ресниц смотрели с нежностью и пониманием, проникая в самые потаенные уголки души, прощая то, что не мог простить себе сам... Они прожили вместе много лет, полных любви и счастья единения, которые не разрушили, ни старение Кристи, ни войны, сотрясающие мир людей, ни гонения. Проводив возлюбленного в последний путь мужчина впервые осознал, какая власть дана ему над второй половиной своей души. Мир обрел равновесие, и горечь потери уже не ощущалась так остро. Он знал, что Кристи обязательно вернется. Из осколков складывался новый узор, более сложный, не опирающийся более на миражи вроде внешности, пола или возраста. ... Проклятая стрелка подползала к отметке "12". Жизнь за окном замерла, в рабочих кварталах рано ложились спать даже летом. Мужчина открыл окно, впуская в душное прокуренное помещение теплый ветер. Вдохнул полной грудью, выгоняя из легких никотиновый яд. Что-то приближалось. Об этом шептали присыпанные заводской пылью деревья, напевал ветер, подмигивали редкие тусклые звезды. Мужчина сцепил пальцы в замок, пытаясь удержать рвущееся наружу нетерпение. Какой явится Кристи в этот раз? ... Шаги на лестнице, гулко отдающиеся в пролетах, прозвучали как выстрел. Скрипнула входная дверь, на рассохшийся пол в прихожей упала полоса света... Силы внезапно покинули бессмертного. Он сидел, ломая в пальцах не зажженную сигарету, и смотрел на изящный силуэт, замерший на пороге. Тусклое освещение не позволяло рассмотреть гостя в деталях, взгляд выхватывал мелкие, ничего не значащие фрагменты. Светлые волосы, стянутые в хвост на затылке, вылинявшие дешевые джинсы, бесформенный серый балахон. - Добрый вечер. Я приму душ и немного посплю. Визитер прошел по коридору, словно находился у себя дома. Звук льющейся воды вывел мужчину из транса. Безумная улыбка скривила губы. В этом вся Кристи. Вечно изменчивая, не признающая условностей, не знающая запретов или стеснения, не признающая пустых слов. Он так и не понял, в каком обличье она явилась - мужском или женском. Высокий мелодичный голос в равной степени принадлежать и юноше и девушке. Хотя такая малость давно не имела значения. Душа оживала от одного ее присутствия, сердце билось чаще, разгоняя по венам застывшую кровь. Сейчас он даже предпочел бы видеть ее мужчиной. Мужское тело крепче, выносливее. ...Шлепки босых ног по голому полу. Свет горел только на кухне, за дверью спальни начиналась темнота. Гость уверенно направлялся к единственному в квартире спальному месту. Худощавая фигура на границе света, скрытая тенью, узкие плечи, потемневшие от воды волосы, рассыпанные по спине. Большое полотенце надежно скрывало остальное. Нет, непонятно. Поворот головы, взмах тонкой руки. Как извинение. Как приглашение и робкая просьба немного подождать. Мужчина сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Хотелось зайти в спальню, вдохнуть знакомый запах, обнять, сжать в руках до хруста, снова чувствуя единство. Нельзя! Пока нельзя. Кристи совсем недавно осознала себя, ее душа и тело еще нестабильны. Ей необходимо отдохнуть, а ему - немного успокоиться, что бы не повторять старую ошибку. Бессмертный честно продержался до двух по полуночи, гипнотизируя стрелки часов и украсив икебану в пепельнице новыми ветвями. Нетерпение пожирало нервы, время словно завязло в патоке. Затушив сигарету, мужчина тяжело поднялся и направился в ванную. Сбросил одежду на пол, провел ладонью по влажному от конденсата кафелю. Здесь ее присутствие ощущалось острее. Тонкий, едва уловимый аромат пропитывал воздух, которого вдруг стало слишком мало. Холодная вода пригасила безумие, охлаждая пылающую кожу. Мужчина знал, что это временный эффект, который исчезнет, стоит прикоснуться к Кристи. Слишком долгое ожидание подвело к грани, грозя полной потерей контроля. А он не хотел причинять боль... Маленькое зеркало на мгновение отразило хозяина квартиры и стыдливо покрылось испариной, стоило включить горячую воду. Высокий мужчина, скорее жилистый, чем мускулистый, светлая кожа и темные неопрятно подстриженные волосы. Его маскировка под человека идеальна, за много веков никто не сорвал ее покров. Бессмертный приблизил лицо к зеркалу и отвернулся. Он избегал прямых взглядов, бездна, притаившаяся в глубине зрачков, последнее время угнетала даже его самого. Странно, раньше вопрос кто он и откуда, не приходил в голову. Как часто говорила Кристи, жизнь - не более, чем привычка. Откинув со лба волосы и наскоро обтершись полотенцем, полетевшим в одну кучу с одеждой мужчина вышел в коридор. Нетерпение переплавлялось в жажду, впивалось острыми клыками, причиняя физический дискомфорт. Пять шагов до спальни показались бесконечными. Наряду с жаждой одолевало любопытство. Кристи всегда любила загадки - сорвав один ее покров, находил еще один. Тайна ее нынешнего воплощения - очередная загадка - будоражила, подогревала интерес. Присутствие Кристи наполнило темную комнату обволакивающим теплом. Не зажигая свет, бессмертный на ощупь пробрался к кровати. Опустился на корточки, слушая тихое дыхание. Гостья спала, укутавшись с головой в одеяло на манер кокона. Какая бабочка в нем скрывается? Не удержавшись, мужчина потянул край одеяла на себя. Плотная ткань соскальзывала словно нехотя, издевательски дразня воображение, открывая плоскую безволосую грудь, мерно поднимающуюся и опускающуюся, впалый живот, стройные узкие бедра. Юноша. Почти подросток, по человеческим меркам едва ли больше шестнадцати. В мужском воплощении Кристи почти всегда выглядела именно так - хрупкой, утонченной, и оставалась такой до глубокой старости. Белая кожа манила прикоснуться, ощутить под пальцами тепло, превращающееся в испепеляющий жар. Как во сне бессмертный протянул руку, очерчивая контуры юного лица, провел подушечками пальцев по щеке. Мягка как кожица персика, в нежном пушке, не знавшая бритвы. Красивый мальчик. Хотя это уже не важно. Кристи могла явиться хромой, горбатой, с заячьей губой. Он не стал бы любить ее меньше. Тело - лишь временная оболочка, важна заключенная в нем душа, единственно необходимая. Юноша открыл глаза, светло-серые, чистые, словно лесные озера, безошибочно ловя направленный на него взгляд, и бессмертный на мгновение перестал дышать. В круге инкарнаций менялся цвет, но смотрела Кристи всегда одинаково. Слово "любовь" не вмещало полноты чувств, отраженных в ее глазах. "Его", - мысленно поправил себя мужчина, любуясь своим персональным наваждением. - Ивай, - губы юноши изогнулись в неверящей, полной надежды, улыбке. - Ты дождался меня, Ивай. Звуки имени, известного только Кристи, сжали сердце в коротком спазме. Наконец-то ожидание завершилось. Они вместе. - Иди ко мне. По подростковому тонкие руки легли на плечи, гладили, тянули ближе. Робкая ласка воспламеняла кровь, огонь распространялся по венам лесным пожаром. Кристи приподнялся, отбрасывая одеяло в изножье кровати, улыбка из несмелой стала призывной. Не в силах и не желая сопротивляться бессмертный накрыл собой юношу, прижимая к кровати. Губы нашли губы, соприкасаясь, нежа, кусая, даря ласки на грани боли. Утолить жажду, вспомнить вкус друг друга. Горечь и сладость, сводящий с ума контраст. Ладони скользили по плечам, по спине, движения Кристи становились все увереннее, словно прикосновения возвращали память прошлых жизней. Ивай крупно вздрагивал, подаваясь под поглаживания узких ладоней, закусив губы, лишь бы сдержать стон. Тридцать лет его не касались ничьи руки и сейчас тело захлебывалось от избытка ощущений. - Не отпускай меня.. Прошу, Ивай, не отпускай больше, - тихий шепот в перерывах между поцелуями продирал по нервам. - Без тебя холодно. Кристи прижимался к нему, отвечая на поцелуи, ерошил волосы, дышал часто и рвано, и Ивай шептал какой-то ласковы бред, что-то обещал, успокаивал. Жар сконцентрировался внизу живота и расходился по телу приливными волнами. Согреть Кристи он еще способен, ни на что другое в промерзшей, пустой душе больше не найдется тепла. Он жил только ради Кристи, от встречи к встрече. Это единственная цель его существования. Кровь пульсировала в ушах, ласки стали торопливыми, лихорадочными. Руки жили отдельной жизнью, сжимали, царапали, притягивали теснее, двое будто стремились стать одним целым. Ивай нетерпеливо дернул резинку черных плавок, жалкие остатки одежды мешали. Кристи приподнял бедра, помогая раздеть себя, тихо застонал - огонь желания сжигал не только бессмертного. Кожа к коже, последняя преграда, которую так приятно исследовать губами и языком, слушая стоны и сбивчивый шепот. Кристи откликался, как и всегда под его руками. Выгнулся, не сдерживая голоса, стоило обхватить губами бледный затвердевший сосок. Чувствительный, отзывчивый на ласку... Противоречивые желания осаждали Ивая, разрывали изнутри. Страсть и нежность, забота и стремление присвоить, заласкать и вбить в матрас, вторгнуться в покорно льнущее тело...Слишком разные, слишком много, чтобы выбирать. Пришлось ненадолго выпутаться из плена любимых рук, пока разум не отказал окончательно. Кристи недовольно вздохнул, поняв, что желанное тепло исчезло, потянулся следом. - Потерпи, пожалуйста. Не хочу, что бы тебе было больно, - уговаривал Ивай, водя ладонями по напряженному животу юноши, по призывно раздвинутым ногам. Дотянуться до подушки и подсунуть ее по поясницу Кристи было минутным делом. Касаться его, вдыхать запах кожи, терпкий, травянисто-свежий, было жизненно необходимо. Пройтись короткими поцелуями по внутренней стороне бедер, легко прикусывая нежную кожу. Раздвинуть пошире стройные ноги, облегчая доступ, не слушая протестующего шипения. Нет стыда, нет запретов или ограничений. Вылизывать любимого, смачивать слюной вход в желанное тело, раздвигая языком тугие мышцы, слушая надрывные стоны для Ивая было наслаждением, не меньшим, чем соитие. Кристи извивался, просил, упираясь в плечи ладонями. Лишь когда стоны стали откровенно жалобными, а по гибкому телу начали прокатываться легкие судороги, бессмертный отпустил юношу. Для Кристи он всегда первый и единственный, не причинить страданий в первый раз - нелегкая задача, особенно когда собственное тело сходит с ума, требуя немедленных действий. На проникновение одного пальца юноша выгнулся, едва не встав на мостик. Возбуждение на грани боли, желание столь сильное, что кажется, будто остался без кожи и каждое прикосновение проходится по нервам раскаленным железом, Иваю было знакомо это состояние. Продолжать ласки значило пытать Кристи, причем весьма жестоко, но бессмертный надеялся, что его простят. Внутри юноша был тесным и горячим как адская бездна. Кровь словно разделилась на две части, застилая багровой пеленой глаза и приливая к паху. Вряд ли Кристи почувствовал бы сейчас боль, однако Ивай продолжал ласкать пальцами, гладить, мягко нажимать, стараясь доставить как можно больше удовольствия. Юноша вскидывал бедра, насаживаясь на пальцы, кусал распухшие губы, мотая головой по подушке. - Ивай... - требовательный полувскрик-полустон, разрывающий в клочья остатки самоконтроля. Дрожь напряженных мышц, намертво сжатая в тонких пальцах простынь. Кристи не попросил остановиться или подождать, позволяя привыкнуть, но тяжелое дыхание выдавало с головой. Он знал, что остановиться для Ивая уже невозможно. - Прости, прости, любимый...- бессмертный замер, переламывая желание войти до конца, вбиваться в шелковую горячую глубину, присваивая, сливаясь полностью. - Не могу больше... Юноша оплел ногами его талию, притягивая ближе, заставляя погрузиться на всю длину. - Не держи себя, - голос Кристи хриплый , надломленный. - Не мучай нас обоих. Багровая пелена поглотила весь мир, не оставив ничего, кроме бесконечного чувства единения, транса ритмичных движений. Перед глазами мелькали отрывочные картины, усиливая ощущения. Разметавшиеся по постели светлые волосы, приоткрытые в немом крике губы, выгнувшееся как речной тростник тело, жадно подающееся навстречу. Безумие обладания, пение крови, превратившейся в огонь, биение двух сердец, сильное, неровное, словно стремящееся проломить клетку ребер... Сегодня ночь восстановления связи, подтверждения уз, удерживающих их души в этом мире. Движения стали рваными, неритмичными, в них больше нет нежности, но она не нужна обоим. Страсть Кристи, жар, с которым он отдавался, затягивал темным водоворотом. Тонкие сильные пальцы, стальной хваткой сжавшиеся на запястьях бессмертного, немая мольба в широко раскрытых глазах и жажда, всепоглощающая, заглушающая любую боль... Эта ночь будет длиться вечно, пока они не насытятся друг другом или пока не остановиться сердце, не выдержав экстаза... Лихорадочный шепот, в котором Ивай различил свое имя, призыв, будто Кристи все еще не верил, что они вместе, будто боялся забыть. - Я здесь, Кристи, - мужчина склонился, заглядывая в туманные серые озера глаз. - Я с тобой. Мы вместе. Едины. Переплетение тел, слияние душ. Мозаика складывалась из разрозненных фрагментов, обретая монолитную прочность, оживая новыми красками. Осознание себя живым, живущим, а не существующим в тусклой пустоте. Только Кристи мог вернуть это ощущение, вернуть заново душу бессмертному телу. Бесконечный круг. Нет начала, нет завершения. Боль и экстаз, взлет и падение. Ночь рано или поздно закончится, но круг не прервется. Не для мужчины по имени Ивай. И так же вечно будет существовать его любовь. Острые ногти прокололи кожу, юноша вскрикнул в ответ на резкое проникновение, по прокушенной губе потекла кровь. Ивай прижался к пересохшим, окровавленным губам, слизывая алую влагу, безмолвно извиняясь за несдержанность. Позвоночник прошило разрядом, вырвавшим из груди тяжелый долгий стон, сжатая до предела пружина распрямилась, ударяя по нервам волной безграничного наслаждения. Кристи обхватил плечи любимого, удерживая, не давая потеряться в нахлынувшем приливе. Прошла вечность, пока бессмертный вспомнил, что нужно дышать, а сердце перестало проламывать грудную клетку. Кристи успокаивающе поглаживал по спине, запускал пальцы в короткие волосы на затылке. Он еще не достиг финала и не выпускал Ивая из ласкового плена, скрестив ноги на пояснице мужчины. Ни просьб, ни жалоб. Кристи знал, что его не оставят неудовлетворенным и пользовался моментом, чтобы неспешно приласкать вновь обретенного возлюбленного. Ивай водил раскрытой ладонью по поднимающейся чуть слышными вздохами груди, впитывая тепло и бархатистую мягкость кожи. Кристи никогда не требовалось усилий, чтобы разжечь в нем страсть. Одного раза слишком мало после долгих лет разлуки. Снова поцелуи, прикосновение горячих шершавых губ к вискам, скулам, бьющейся на шее венке, шелк светлых волос под руками. Даже если сейчас мир провалится в бездну изначального, бессмертный не стал бы сожалеть. Возможно, тогда они остались бы вместе навсегда. Расстаться с Кристи также невозможно, как перестать дышать. Требовательные движения бедер, негромкий стон. Почему в затопившем их наслаждении проступает печаль? Ивай потянулся, провел пальцем по светлым, как и волосы, бровям, стараясь стереть едва заметную складочку. Что снова пошло не так? Вновь разгорающееся пламя спутало мысли. Сжатое тугими мышцами естество налилось кровью, двигаться теперь легче - внутри Кристи влажно от пролитого семени. Юноша вскинулся на постели, подаваясь навстречу убыстряющимся толчкам, стиснул коленями бока мужчины. - Вспомни меня, Ивай. Вспомни нас, - слова вперемешку со стонами слетали с пересохших губ, не доходя до сознания. Вспомнить? Он не забывал. Ни на секунду, во сне и наяву. Бездна расширенных зрачков, клубящаяся в них темнота. Живая, ласковая, как объятья Кристи. Манящая упасть и раствориться в ней навеки... - Умоляю, - голос юноши срывался, - Я больше не могу без тебя. Не могу потерять... Отчаянье Кристи резануло изнутри, смешиваясь с телесным удовольствием, порождая странную смесь. О чем он должен вспомнить? - Я не понимаю, Кристи. Юноша изогнулся, вжимаясь в любовника всем телом, изящные пальцы с неожиданной силой вцепились в волосы, горячий, покрытый испариной лоб прижался ко лбу бессмертного. - Вспомни, с чего все началось. С первого дня... Слова падали как камни в спокойную воду, порождая круги. ...Тьма. Абсолютная, непроглядная, такая родная и знакомая. Нет направления, нет времени. Бесконечность. Вспышка боли прокатилась по нервам, мужчина вскрикнул, пытаясь отстраниться, но Кристи держал крепко, оплетая руками и ногами. Против ожидания боль не погасила возбуждения, сознание словно раздвоилось - часть продолжала фиксировать реальность, другая проваливалась в глубины памяти. ...Падает с неба черная звезда. Удар о поверхность планеты. Лопается хрупкая оболочка, истаивают льдисто мерцающие грани пришелицы из другого мира, оставляя беззащитным свое содержимое. Терзающий свет, пытка осознания. Изначально целое разделяется на две части. Не имеющее формы обретает тела, способность чувствовать и мыслить. Незыблемость и изменчивость. Бессмертие и перерождение. Мужское и женское начало. И отчаянная, безнадежная тоска от невозможности снова слиться воедино... Имена они придумали сами, смеясь и плача под звездами, посреди голой равнины, на которой спустя много тысяч лет вырастет первый город людей. Ивай видел все жизни Кристи, разворачивающиеся как кинолента на ускоренной перемотке. Видел, сколько раз она погибала, не успев повзрослеть и найти его. Долгие разлуки не были ее виной. Он должен был отыскать и защитить ее до того, как голод, болезни или чужая жестокость обрекут на новое перерождение. Стыд накатывал, заглушая даже боль от раскрывшейся памяти. Кристи выбрала мужское обличье, в первый раз переступив через свою природу, лишь для того, чтобы противостоять миру и встретить его. Его любимый был носителем памяти все эти тысячелетия. Что он чувствовал, раз за разом скрывая это, оберегая половинку своей души? Подчас помнить тяжелее всего. - Мы вместе, Кристи. Слышишь? Вместе, - повторял мужчина, стирая скатившуюся по виску одинокую слезу. - Мы обязательно вернемся. Потерпи немного. Долгий поцелуй смешал два дыхания, последний толчок и напряженное тело забилось в судороге освобождения. Глаза в глаза, не отводя взгляд. Одна бездна на двоих. - Мы обязательно вернемся. Поверь мне. Шепот тихий, как шелест осенней листвы, утомленная ласка любимых рук. - Верю, Ивай. Ночь угасала, уступая место рассвету.