Запретная любовь

      Очередной будний день начинается не со звона ненавистного мне будильника, не с противных лучей солнца, которые обычно пробиваются сквозь окно и слепят глаза, а со стонов какой-то девушки за стеной… Минуточку!       Я резко сажусь на кровати и хватаю телефон, который, по своему обычаю, лежал у меня в ногах. Отключаю блокировку и смотрю на дисплей. Что я вижу? Поначалу я не верю своим глазам и протираю его рукавом рубашки, заменяющей мне ночнушку, но результат не меняется. Четыре, мать его, часа утра. И ведь правда: за окном ещё темно, а город тонет в свете неоновых подсветок и уличных фонарей. В который раз я была рада, что наша квартира находится на последнем этаже многоэтажного дома, а в моей комнате стоят панорамные окна, благодаря которым мне в любое время суток открывается чудесный вид на дороги и улицы большого города. Но даже сейчас вся эта красота меня не спасёт.       Я тяжело вздыхаю и резко ложусь обратно, едва не приложившись о спинку кровати головой. Вынимаю наушники из-под подушки, тут же воткнув их в уши, и подключаю к телефону. Моим единственным спасением от всего этого бесстыдства, происходившего в соседней комнате, была лишь музыка. Увы, но беруши мне не помогали в подобной ситуации, поэтому пришлось их выкинуть.       До подъёма ещё часа три, поэтому поворачиваюсь набок, плотнее кутаюсь в одеяло и погружаюсь в царство сновидений, убаюканная музыкой. Я засыпала с надеждой, что не просплю время подъёма, однако на душе у меня скреблись кошки. Знали бы вы, как я хотела сейчас ворваться в соседнюю комнату и заставить заткнуться эту девку, но всё это было возможно лишь в моих мечтах, ибо я была слишком слабой, чтобы сказать подобное незнакомому человеку.       Пытаясь ночью спасти свои ушки от того, что, по сути, мне было неприятно, я нажила себе куда более серьёзные проблемы на голову с утра. Я проснулась от неприятной боли в ушах, отчего тут же подскочила на постели, принимая сидячее положение. Рядом с моей кроватью стоял Юнги в одних лишь домашних шортах, и в своих руках он держал мои наушники, которые бесцеремонно вырвал из моих ушей, дабы я проснулась.       Протягиваю руку, чтобы их забрать, но он лишь перехватывает их поудобнее и швыряет в стену. Я вздрагиваю и жмусь к спинке кровати, прижимая к себе колени и плотнее кутаясь в одеяло. Злой Юнги с утра — это уже проблема, а если причина его злости я, то для меня это проблема двойного масштаба.       — Какого чёрта ты ещё в постели, мелкая?! — его голос с нотками рычания и злости вынуждает меня зажмурить глаза и сжаться, но ничего не происходит, как обычно это бывало.       Он спокойно мог меня ударить или замахнуться. Не так, чтобы прямо до потери сознания и крови из носа, но до покраснений на коже и синяков доходило.       Минута. Две. Три. Эта тишина меня угнетает. Наконец я слышу недовольный вздох с его стороны и удаляющиеся шаги.       — Быстро вставай и приготовь мне чего-нибудь на завтрак. В институт ты уже опоздала, так что можешь не ходить, — дверь закрывается за ним, и только сейчас я решаюсь открыть глаза и удивлённо посмотреть на неё.       Сегодня всё было как-то иначе, и я чувствовала, что что-то случилось, но навряд ли я узнаю об этом раньше положенного срока. А сроки всегда устанавливал именно Юнги.       Мин Юнги — симпатичный молодой человек, не обделённый женским вниманием и умом, но к моей персоне — настоящий пофигист. У него есть всё: любящие его родители, немалые доходы, отдельная квартира, машина, куча девушек вокруг и я — его младшая сестра.       Несмотря на родственные узы, мы были друг другу никем. Казалось бы, такие родные и близкие, но на деле очень далёкие и чужие. И, наверное, я бы не пересекалась с ним так часто за последнюю неделю, если бы родители не уехали в длительную командировку и настоятельно не попросили бы его следить за мной. Наверное, я испортила ему замечательные выходные и горячие вечера в обществе какой-нибудь очередной стриптизёрши или молодой бизнесвумен, поэтому он так злился на меня. Но в целом горячие вечера он оставил в списке своего распорядка дня, что неоднократно доказывал по ночам. А в остальном… Наверное, я была для него балластом.       Спускаю ноги с постели на пол, чувствуя прохладу паркета, и встаю. Спешно иду в ванную, чтобы привести себя в порядок и умыться, смыв последние остатки сна. Спустя пятнадцать минут вновь возвращаюсь в комнату, переодеваюсь и иду на кухню, чтобы сготовить завтрак моему брату.       Тонкие горячие блинчики с фруктовой начинкой оказываются на столе, и Мин тут же появляется в столовой. Скидывает пиджак на соседний стул, садится за стол, берёт вилку и нож и приступает к поглощению пищи. Я же стою по другую сторону стола и наблюдаю за ним. Но вдруг вилка и нож ложатся на тарелку, и я ловлю на себе его «убийственный» взгляд.       — Приземлись куда-нибудь и тоже поешь уже, — спокойный голос, а глаза явно говорят о том, что если я сейчас этого не сделаю, то меня посадит он и мне будет ох как плохо.       Подчиняясь, сажусь напротив него и неуверенно принимаюсь за завтрак.       Следующие минут десять в помещении только и слышно было, как серебро вилок и ножей сталкивается с поверхностью фарфоровых тарелок.       За те пару минут, которые я стояла, я успела разглядеть, во что был одет мой брат. Белоснежная рубашка с золотыми запонками, вдетыми в петли манжетов, классические брюки и галстук, который служил дополнением к образу этакого солидного мужчины, смотрелись на нём гармонично и просто невероятно. Я всегда испытывала слабость к мужчинам в классических костюмах, но сегодня вид брата просто выбил меня из колеи.       Закончив приём пищи, он осторожно кладёт столовые приборы на лежащую возле тарелки салфетку и поднимается из-за стола, прихватывая пиджак и направляясь в прихожую. Не закончив, поднимаюсь за ним следом и иду провожать его.       Он надевает лакированные ботинки и пиджак, смотря на себя в зеркало и поправляя одежду.       — Сегодня буду поздно. Отужинаешь одна, меня можешь не ждать. Домашнее задание чтобы выполнила. Завтра с утра проверю, — это единственное, что он говорит, прежде чем покинуть порог квартиры и закрыть за собой дверь, оставив меня одну на целый день.       Возвращаюсь в столовую, доедаю свою порцию и убираю посуду со стола. Сделав утреннюю уборку по дому, прохожу в гостиную и сажусь на диван с книгой в руках. Впрочем, читать мне совершенно не хотелось. Все мои мысли занимал лишь он — Мин Юнги.       Любовь к брату — это и радость от того, что можешь часто его видеть, но вместе с тем и настоящее проклятие. Это словно запретный плод, который так и хочется вкусить, но не хочется, чтобы кто-то знал об этом.       Сознание играет со мной злую шутку, вновь и вновь рисуя образ Юнги в этом чёртовом костюме. Я хотела забыть его, хотела разлюбить и хочу, но сердце не подчиняется, а разум уже просто бессилен в подобной ситуации, ведь сколько лет прошло с тех пор, как я в него влюбилась? И не вспомнить точно. Но лет пять с хвостиком точно есть, и это уже кажется сплошным безумием. Любовь жестока, и она убивает меня изнутри.       У нас не так велика разница в возрасте. Четыре года, однако он явно превзошёл все ожидания своих родных, учителей, преподавателей и сверстников. Он добился значительных высот, и его частенько ставили мне в пример. Но как бы я ни старалась, то не могла угнаться за своим братом. Он был чем-то недопустимым и желанным. Для меня он был идеален, несмотря на все те отношения, которые были между нами.       Я кладу книгу на журнальный столик и откидываюсь на спинку дивана, прикрывая глаза.       Сегодня наверняка он придёт с очередной девушкой, и они будут творить различные непристойности у него в комнате, а мне придётся это слушать ночь напролёт. Если честно, то я давно уже к этому привыкла, и, несмотря на режущую сердце боль, я больше не плачу. Слёзы высохли, и сил на них нет, но боль остаётся и продолжает жить, от неё никуда не спрячешься.       Надо заметить, что в моей жизни было присутствие лишь двух мужчин: моего отца и моего брата. Я контактировала и общалась только с ними и больше ни с кем. Даже с мужской половиной бывших одноклассников и нынешних одногруппников я никогда не говорила, поэтому и парня у меня не было. Да и я попросту не представляла, как стоило с ними общаться.       Весь день я пыталась себя чем-то занять и отвлечь, но всё без толку. В итоге я даже не сделала то, что задали нам на дом. Юнги точно убьёт меня завтра. Делать ничего не хочется, а на улице уже почти непроглядная ночь, что неудивительно. Стрелки часов уверенно показывают два часа ночи, и я гашу свет во всём доме. Захожу в свою комнату, кутаюсь в плед и иду обратно в гостиную, где сажусь в кресло и жду своего брата. Он говорил, что не стоит его ждать, однако мне так хотелось его дождаться хотя бы раз, но сон дал о себе знать, и я задремала. На деле я и представить не могла, насколько пожалею об этом…       Я проснулась спустя минут пятнадцать от раздающихся противных причмокиваний и тяжёлого дыхания. Глаза, привыкшие к темноте, отчётливо различают два силуэта, которые направляются именно в гостиную, судя по всему, обнимаясь и не отрываясь друг от друга. Я прекрасно знаю, кто это и с кем, но почему-то я испугалась. Тут же поднимаюсь с кресла, обхожу его и прячусь за ним, сев на корточки и осторожно выглядывая. Я не хочу, что бы меня заметили.       Это нехорошо, я знаю, но я невольно оказалась заложником ситуации, и выбора у меня не было. Для меня сейчас лучшим вариантом было затаиться и не высовываться, пока они не закончат и не уйдут в комнату к Юнги, но интерес был настолько велик, что я решила посмотреть.       Неожиданно гостиную озаряет приглушённый свет, видимо, выключатель на стене они задели случайно, и теперь я отчётливо вижу, с каким жаром мой брат покрывает поцелуями лебединую шею длинноногой рыженькой девушки в нижнем белье, даже не думая останавливаться. От его костюма остались только классические брюки. Ни пиджака, ни рубашки, ни галстука, даже носков на нём уже не было.       Я чувствую, как кровь приливает к щекам, и наверняка я напоминаю спелый помидор. Я не хочу смотреть, хочу убежать и спрятаться, но не могу отвести глаз. Это сильнее меня…       Юнги садится на диван и тянет девушку за руку к себе. Она подходит, медленно приседает и раздвигает его ноги, устраиваясь между ними. Руки скользят от колен к бёдрам, слегка сжимая, а после ловкие пальцы расправляются с ремнём и ширинкой на брюках. Она делает это с таким азартом и без капли смущения, что наводило только на одну мысль: она одна из его постоянных «ночных бабочек». Не проходит и минуты, как она стягивает с него брюки вместе с нижним бельём и обхватывает колом вставший член. Осторожно обводит плоть пальчиками, ноготками задевая выступившие венки и сочащуюся головку, а после наклоняется и вбирает орган в свой рот. Я слышу гортанный стон Юнги и тут же вздрагиваю. Мне стало немного жарко от подобной картины, и я невольно скинула плед со своих плеч.       Она была мастером «своего» дела. Её голова двигалась вверх-вниз, совершая поступательные движения, за что она получала поощряющие поглаживания по волосам и довольные стоны. Юнги был полностью в её власти. Его прикрытые глаза, подрагивающие ресницы, тихие рыки и срывающиеся с губ стоны заводили не на шутку, и я почувствовала, как мои трусики намокают. Возбудиться от вида своего брата, которому девушка делает минет? И кто из нас теперь бесстыдник?       Я злилась на себя, проклинала, твердила прекратить подглядывать и заткнуть уши, но не могла остановиться… Юнги был так прекрасен, так сексуален, а его стоны были просто восхитительны. Мне хотелось слушать их вечно… Я просто извращенка, Господи…       — Чёрт! Довольно. Иди сюда, — его тихий шёпот заполняет тишину комнаты, и девушка покорно поднимается с колен, а в следующую секунду уже садится на его бёдра. Отодвигает кромку трусиков и, направляя, погружает твёрдый член в себя, издавая довольный стон наслаждения.       Я была сражена наповал. Вид этой парочки причинял боль сильнее той, когда я просто слышала их стоны. Но теперь я готова была рыдать во весь голос, однако сдерживала себя, спрятавшись за спинкой кресла. Я более не подглядывала, ибо смотреть на то, как член брата пропадает в податливом теле, как она извивается в его руках, как крепко он сжимает пальцами её ягодицы и оставляет влажные поцелуи на шее, было просто невозможно. Я отдала бы всё на свете, лишь бы оказаться на месте этой девушки, которая с довольными стонами совокуплялась сейчас с моим братом.       Я жмусь спиной к креслу, прижимая к себе колени. Я чувствую, как по щекам стекают горячие слёзы. Мне казалось, что я больше не заплачу. Казалось, что я привыкла. Ложь… Мне никогда ещё не было так больно. Невыносимо больно. Я готова была рвать и метать, кричать от боли и безысходности, проклинать наши родственные связи и тот факт, что он никогда не посмотрит на меня как на полноценную девушку. Я любила. Любила всем сердцем. Я отдала сердце своему брату необдуманно и теперь поплатилась за это.       Я из последних сил сдерживала свои всхлипы, в то время как жаркая парочка подходила к своему первому оргазму за эту ночь. Они не остановятся на этом, и я прекрасно это знаю.       Они стонут в унисон, кончая, заглушая ненароком вырвавшийся из моей груди всхлип. Зажимаю рот ладошкой и прикрываю глаза. Я слышу, как тяжело они дышат, как вновь целуются, сплетая языки во влажном танце, как Юнги предлагает продолжить занятие сексом в более традиционной обстановке — в его комнате. Они уходят, скрываясь за дверью, а я же поднимаюсь на трясущиеся ноги и никак не могу отойти от того, что увидела и услышала.       Хватаю свой телефон, который по привычке я таскала везде с собой, и набираю сообщение подруге. Она знала о моих чувствах к брату и не одобряла это, но относилась с пониманием, ибо понимала, что сердцу не прикажешь. Всего минута, и, несмотря на столь поздний час, мне приходит ответ: «Приходи скорее. Я тебя жду». От того, что в этом мире нашёлся один понимающий меня человек, я невольно улыбнулась и устремилась в прихожую. Накинула лёгкую ветровку, обулась и спешно выскочила на лестничную площадку подъезда, не забывая взять ключи от квартиры на всякий случай. Спасибо, что сейчас на улице стояло лето и мне не пришлось возвращаться в свою комнату, чтобы переодеть шорты на джинсы, а футболку на кофту.       Когда же я пришла к подруге, то меня встретила тёплая обстановка, горячий чай на столе и кусочек свежего тортика для поднятия настроения. В итоге остаток ночи я провела в обществе близкого для себя человека, высказывая всё то, что накопилось у меня в душе за долгое время.

***

      Уснула я только под утро на коленях у своего «психолога», которая успокаивающе гладила меня по волосам и от души сочувствовала моей неразделённой любви к родному брату. Наверное, я впервые выспалась за последние несколько лет и проснулась только к полднику. Однако стоило мне открыть глаза, как я встретилась с озадаченным взглядом подруги.       — Тебе Юнги звонил, — говорит она без утайки, поймав мой удивлённый взгляд. — Сказал, что если ты не вернёшься сегодня к восьми вечера, то он разнесёт всё в хлам.       — Пусть делает, что хочет, — отвечаю я, тихо вздыхая и сглатывая подступающие слёзы, как тут же мне на макушку опускается тёплая ладонь, успокаивая. — Мне очень больно. Я не хочу его видеть.

***

      Но в итоге домой я всё равно вернулась на утро следующего дня. Я ступила за порог квартиры и не уловила ни цветочно-фруктовых запахов женских духов, ни чужого присутствия. Я разулась и прошла вглубь квартиры, ужасаясь тому, в каком она была состоянии.       Юнги не соврал. Он действительно разнёс всё в хлам, причём явно прилагая к этому ещё львиную долю старания. Везде битое стекло, раскиданные предметы декора, сорванные шторы, телевизор, который только выкидывать на помойку, и много красной жидкости на полу. Вначале я напугалась, подумав, что тут кого-то убили, однако запах виноградного спирта поставил всё на свои места. Он не только добрался до фарфоровой посуды, но и коллекцию папиного вина разгромил. Понимая, что убирать и выдраивать квартиру придётся мне, я тяжело вздохнула. Впрочем, братец предупреждал. Мужик сказал — мужик сделал.       Не останавливаясь, иду в сторону своей комнаты. Только касаюсь дверной ручки рукой, как меня резко разворачивают и прижимают к стене. Я тихо ойкнула от боли и зажмурила глаза, но тут же их открыла, когда по правую сторону от моей головы раздался хлопок.       — Ю-Юнги, — мой голос непривычно дрожит, как и я сама. Мой брат был похож на разъярённого хищника, настоящего демона, пришедшего по мою плоть и душу.       — Какого чёрта, дура?! — его ор режет барабанные перепонки, и я вновь жмурю глаза, но очередной хлопок по левую сторону от моей головы вновь вынуждает меня их раскрыть. — Я к тебе обращаюсь! Или ты оглохла?!       В моих глазах плещется непередаваемый страх. Сердце ушло куда-то в пятки, и я почему-то отчётливо ощущала его биение именно там. Я боялась что-либо сказать. Я боялась смотреть в глаза Юнги, но, если отведу взгляд или закрою глаза, мне будет только хуже. Не стоит играть с этим. Я знаю, на что способен мой брат.       Всего секунда — и я чувствую удар от пощёчины на своей щеке. Слёзы вновь льются из глаз, обжигая пылающий след от его ладони. Он ненавидит моё молчание. Он ненавидит мои слёзы, о чём не раз мне говорил, но я не могу себя контролировать. Не сейчас. Не сегодня.       Из его груди вырывается рычание, пускающее мурашки по моей коже, а его пальцы крепко сжимают моё запястье. Он открывает дверь в мою комнату и затягивает меня туда. Я подчиняюсь и просто следую за ним.       Один резкий рывок его руки — и я оказываюсь лежащей на спине на своей кровати. Не понимаю, что происходит, однако отчётливо чувствую, как мои запястья связывают кожаным ремнём и зажимают у меня над головой.       — Юнги, — мой тихий шёпот вперемешку со всхлипом раздаётся в тишине комнаты, однако меня тут же обрывает его грубый тон:       — Заткнись! — он склоняется надо мной и больно кусает за шею, срывая с моих губ короткий вскрик.       Мне больно теперь уже не просто духовно, но и физически. Пелена слёз застилает глаза, и я не могу нормально видеть, впрочем, как и сопротивляться. Да и сопротивление в моём положении было просто бессмысленным. Он был сильнее меня. Он мог сломать меня пополам, если бы захотел. Но не сломал. Я ведь была лишь тенью в его жизни, так почему?       Я не понимаю, что происходит. Моим телом будто управляют. Ощущение, будто я нахожусь под действием какого-то лёгкого наркотика. Всё тело будто бы тает и плывёт. Горит вечным огнём. Я лишь чувствую, как моя футболка оказалась задранной, как лифчик освобождает мою грудь от своих стеснений и оков, как мои шортики стаскивают к щиколоткам вместе с трусиками.       Мне стыдно. Стыдно настолько, что хочется прикрыться, свернуться клубком, раствориться в воздухе. Но мои руки связаны и крепко удерживаются одной рукой брата, а его тело уже вклинилось меж моих бёдер, не давая мне возможности прижать ноги друг к другу.       Я ощущала его власть и его силу над собой. Это было привычным и в то же время чем-то новым. Я до сего момента не понимала, что происходит, однако стоило губам Юнги сомкнуться на вершинке моего соска, как я издала тихий стон и всё поняла. Осознала в полной мере, что происходит, и широко распахнула глаза.       — Юнги, нет, постой. Остановись! — на последнем слове я сорвалась на крик. Крик безысходности. Неужели он сейчас меня изнасилует? Мой брат. Моя кровь. Моя любовь.       Но мои просьбы «остановиться», которые срывались каждую секунду, не были услышаны и приняты во внимание. Юнги всегда делал то, что считал нужным, и сейчас, когда я была под ним, я не понимала его действий. Ничего не понимала. Однако в полной мере обдумать всю логичность и правильность действий брата мне не дали приятные ощущения, которые охватили меня с головой.       Его губы плавно сминали сосок, посылая импульсы по всему телу, заставляя вздрагивать и прогибаться под ним. В следующую минуту он резко отрывается от розовой вершинки с характерным чмоком и медленно обводит языком, лаская. Осторожно покусывает, облизывает самым кончиком языка и дразнит. Дразнит так, что внизу становится неимоверно влажно и горячо, а Юнги даже не думает останавливаться, свободной рукой поглаживая и лаская другую грудь.       Он прижимает меня своим подкаченным телом к горячим от моего тела простыням, не давая вырваться, поэтому мне ничего не остаётся, кроме как чувственно откликаться на каждую его ласку.       Он выпускает из своего плена мою грудь и дорожкой поцелуев движется ниже. Он спокойно отпускает мои запястья, смещая свои ладони на мои раскрытые перед ним бёдра, сминая их длинными пальцами.       Доходит до низа живота, оставляет лёгкий поцелуй на лобке, а после резко скользит языком ниже, касаясь сосредоточения моего возбуждения. Я громко простонала и наверняка бы ударила своего брата, если бы он крепкой хваткой не держал мои ноги.       Я знаю, что это его месть мне за то, что я не вернулась домой тогда, когда он попросил, и сейчас он готов меня наказать. Но почему именно такое наказание — я не понимала. Ведь это неправильно…       Его язык плавными кругами обводит возбуждённый клитор, который он вскоре зажимает губами и втягивает в себя, вынуждая меня вытянуть носочки на ногах и прогнуться до хруста позвонков. Теперь я понимаю, почему вокруг него столько девушек. Он не только был хорош собой, но и умел дарить наслаждение, от которого можно было потерять голову за считанные секунды.       — Юнги, — моя очередная попытка попросить остановиться тонет так же легко, как и его имя, в протяжном стоне.       Я упираюсь связанными ремнём руками в его макушку, цепляясь пальцами за его мягкие волосы. Хочу отстранить, но в то же время хочется удержать подольше, и он, кажется, понимает меня. Он оставляет клитор в покое, раздвигает языком мои половые губы и проникает вовнутрь. Я давлюсь стонами, а он упивается моей природной смазкой, тщательно всё слизывая, будто бы я мороженое какое.       Он изводит меня, доводит до точки невозврата. Терпение подходит к концу, и кажется, что вот-вот лопнет. Я не думала, что мой первый опыт будет с моим старшим братом, но какой это опыт! Я билась и дрожала в волнах экстаза, моё тело покрыла испарина, а он продолжал насиловать и ублажать меня языком, подготавливая к более серьёзным действиям.       Мой первый оргазм накрыл меня с головой, отчего перед глазами всё поплыло, а тело задрожало в конвульсиях. Я не могла представить, что мне может быть настолько хорошо. Лишь спустя минуту мой взгляд сфокусировался и я смогла нормально видеть, более того, мои запястья уже освободили от плотно затянутого ремня.       — Ты довольно сладкая, — голос брата заставил меня немного приподняться, и то, что я увидела, повергло меня в оцепенение.       Юнги стоял на коленях на кровати, позволяя мне лицезреть то, что не положено видеть сестре, и раскатывал презерватив по всей длине своего твёрдого члена. Я невольно сглотнула и отвела взгляд в сторону, а после стыдливо прикрылась руками. Я знала, что он ухмыляется.       Чувствую, как брат устраивается меж моих ног, горячей головкой касаясь входа во влагалище. Я вздрогнула, а он лишь наклонился ко мне и посмотрел в глаза.       — Боишься, да? — тихий шёпот был настолько сексуален, что я поджала губы, дабы не простонать от этой близости, непозволительной для брата и сестры. — А теперь представь, как я испугался, когда не обнаружил твоего присутствия дома в выходной день. Как нашёл твой любимый плед за креслом и заметил отсутствие твоих кроссовок и ветровки в прихожей. Ты всё видела «от» и «до», я прав?       Мне никогда не было так стыдно. Он словно был сыщиком, который шёл по горячим следам и сейчас нашёл ту, которая была свидетелем его любовных утех с очередной подстилкой на ночь.       — Ты любишь меня, Ханна? — он впервые назвал меня по имени. Не «мелкая», не «дрянь», а именно «Ханна». Я не верю своим ушам, не верю своим глазам. Скажите мне, что это всего лишь сон, ведь прежде Юнги никогда не был так нежен со мной.       Я сгорала под его пытливым взглядом и понимала, что если не отвечу, то мне будет только хуже, однако не успеваю сообразить, как головка его члена плавно скользит по половым губам, касается клитора и движется обратно.       — Люблю, — мой ответ вырывается вместе со стоном. Вернее он вырвал его из меня. Я не смогла сдержаться. Это было слишком.       — Взаимно, — его горячее дыхание опаляет мои разомкнутые губы, а в следующую секунду я чувствую обжигающее тепло страстного поцелуя. Вместе с тем не успеваю понять ничего, как резкая боль от грубого проникновения пронзает низ живота. Мой громкий вскрик заглушают его губы, настойчиво льнувшие к моим, а его тело напрягается, словно струна.       Я вновь плачу уже который раз за сутки. Мне больно, и я вымещаю всю эту боль, ударяя Юнги по плечам и царапая его спину своими ногтями. Он лишь стоически всё терпит, судя по всему, понимая, что это нелегко.       Проходит около минуты, и я затихаю. Боль становится слабее, и это приносит мне облегчение, кажется, что Юнги тоже спокойно вздохнул, отрываясь от моих губ. Я неуверенно делаю движение бёдрами навстречу, и он понимает мою немую просьбу, начиная двигаться внутри меня.       Наверное, я покажусь сумасшедшей, но секс с родным братом — это что-то невероятное. Мы были единым целым. Это табу, которое мы нарушили. Нам не стоило этого делать, но влечение было так велико, что мы не смогли ему противостоять.       Юнги двигался плавно, осторожно и нежно, покрывая моё лицо и шею поцелуями. У меня было много вопросов, но я уверена, что у нас будет предостаточно времени после, что бы всё решить.       Наши тела двигались в такт, сердца бились в унисон, стоны срывались с губ и тонули в жарких поцелуях. Мой брат — восхитителен. Он настоящий дар, настоящее сокровище, которое есть у меня.       Я вторила его движениям, которые становились всё быстрее, рванее, сильнее и глубже. Он проникал действительно глубоко в меня. Если раньше хлюпанье резало мне слух, то сейчас оно его ласкало. И мне было совершенно наплевать, что на белоснежных простынях останется кровавое пятно вперемешку с моей природной смазкой.       Неожиданно для себя я слышу утробное рычание Юнги, который ускорился настолько, что мне стало дурно. Мышцы влагалища плотно обхватывали и сжимали его член, доставляя и ему, и мне колоссальное удовольствие.       — Чёрт! — Юнги открыто выругался, упираясь на руку по правую сторону от моей головы и сжимая ткань простыни в кулаке. — Ты такая узкая, Ханна.       Он стонет в мои губы, осторожно целует их и горячо выдыхает. На его лбу выступили капельки пота, что делало его ещё более сексуальным. Я готова была любоваться им вечно.       — Ах, Юнги! — я вплотную прижимаю его к себе и издаю сладкий стон, когда его член задевает чувствительную точку. Обвиваю его ногами в области поясницы, скрещивая лодыжки, и пытаюсь подстроиться под сумасшедший темп.       Он утыкается носом мне в шею, продолжая совершать мощные рывки, от которых я довольно постанываю ему в ухо. Это было слишком жарко. Наши влажные от пота тела тёрлись друг о друга, создавая напряжение, а спустя какой-то промежуток времени я отчётливо стала ощущать нотки приближающегося оргазма.       — Юнги…       — Шшш, я знаю, терпи, — прерывисто дышит мне в шею, осторожно покусывая и оставляя следы красных засосов на моей бледной коже.       Последние рывки, его утробные рычания и мои громкие крики заполняют комнату. Запах секса витает в воздухе и душит, не давая спокойно вдохнуть глоток свежего воздуха.       Нас не хватает надолго, и вскоре мы громко стонем, содрогаясь в волнах оргазма. Наше тяжёлое дыхание, переплетённые пальцы рук и зрительный контакт — я чувствовала от этого неимоверное тепло и счастье, разливающееся внутри.       Брат льнёт к моим приоткрытым губам и проникает языком в мой рот, скользит по чувствительному нёбу, зубами изучает каждый миллиметр. Наши языки переплетаются, влажно трутся друг о друга, но дыхания не хватает, и мы прерываем поцелуй. Наши губы ещё какое-то время соединяет ниточка слюны, но Юнги осторожно стирает её большим пальцем и только сейчас решает покинуть моё тело.       Он поднимается с моей постели, забирает свои вещи и покидает мою комнату, перед этим настоятельно рекомендуя мне принять душ.

***

      К вечеру, когда мы прибрали беспорядок в квартире и я сменила постельное бельё, брат ушёл куда-то, опять оставив меня. Очередная мысль о том, что мной лишь поиграли, больно ударила в груди, однако спустя полчаса Юнги вернулся с новым телевизором. Ну, старый ведь выбросить пришлось.       В итоге в два часа ночи мы смотрели фильмы, сидя в обнимку на пушистом ковре. Моя голова покоилась на крепком плече, а рука брата обвивала меня за талию, прижимая ближе.       — Что мы будем делать, Юнги? — спросила я его, ибо никто не одобрит наших отношений. Никто.       — Жить, — так просто. Он обхватывает пальцами мой подбородок и заставляет посмотреть в свои глаза. — Просто жить.

***

      С того момента прошло уже десять лет. Я вышла замуж. У меня есть пара замечательных детишек и любящий муж. У Юнги тоже жизнь сложилась хорошо: он стоял сейчас во главе крупнейшей компании, жена у него красавица, и также есть замечательные близнецы, продолжатели нашего рода.       Запретная связь сильна, и от неё не так просто избавиться. Но её можно скрыть очень просто: мы близкие брат и сестра, которые могут спокойно видеться в любое время суток. Могут в любое время сорваться друг к другу, не вызвав подозрений у своих супругов. Могут выделить одну ночь в неделю, чтобы встретиться и доказать друг другу свою любовь. Далеко не такую, какая должна быть у родных брата и сестры. Наша запретная любовь сладка, и от неё мы не откажемся, даже если весь мир пойдёт против нас.