Созидатели

Хронология 2 мая 1998 — Битва за Хогвартс 1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе 6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате 2 мая 2000 — день рождения Виктуар 31 декабря 2001 — свадьба Рона и Гермионы Сентябрь 2002 — помолвка Гарри и Джинни Действия в главе разворачиваются: с 10 по 27 октября 2002 Гарри и Джинни, наконец, взяли отпуск в середине октября. Первую неделю решили провести дома, чтобы отдохнуть и повидаться с друзьями, и только потом уже отправляться к другим горизонтам. Прошлогодний отдых у моря в мини-гостинице «Кровать и Завтрак» им понравился, и поэтому на вторую половину отпуска они забронировали домик на южном побережье Англии. В первое свободное утро на площади Гриммо они нежились в постели, затем Джинни ушла завтракать с подругами по Хогвартсу. А Гарри, быстро проглотив завтрак на кухне, вернулся в свою старую комнату и достал из шкафа сундук с семейными архивами, который принес из Гринготтса. В тот раз он даже не заглянул внутрь, сразу спрятав на дальнюю полку, потому что знал: на то, чтобы внимательно изучить всё, потребуется не только время, но и определенные усилия для совладания с воспоминаниями и эмоциями, которые эти вещи пробудят в нем. К тому же Гарри не хотел, чтобы в такой интимный момент присутствовала Джинни. Потом он, конечно, расскажет ей о ценной находке, но сейчас предпочел остаться наедине с содержимым семейного архива Поттеров. По этой же причине он решил сделать это в своей старой комнате. В прошлом, когда он делил дом с Роном и Гермионой, это помещение символизировало его личное пространство, в отличие от гостиной, которая считалась общей территорией для всех обитателей. Сундук оказался настолько тяжелым, что пришлось воспользоваться волшебной палочкой, чтобы левитировать его в центр комнаты. Гарри глубоко вздохнул, открыл его и взял первое, что попалось в руки. Это была пачка писем, перевязанная синей лентой. Он осторожно развязал узел и вскрыл первый конверт. Внутри обнаружилось письмо, написанное отцом для матери. Следующий час быстро пролетел за разбором переписки, которая продолжалась два года: с каникул на седьмом курсе в Хогвартсе в 1978 до свадьбы в 1979. Ниже в картонной коробке с рисунком золотого снитча нашлись и ответы, которые Лили писала Джеймсу. Из них Гарри проследил за началом отношений и их продолжением. После сдачи ЖАБА Лили вернулась домой к родителям, а Джеймс в это время присматривал за своими — те тяжело заболели. Родители Джеймса, бабушка и дедушка Гарри, ушли друг за другом с разницей в несколько дней. Вскоре после этого влюбленные решили заключить союз и быстро пожениться — подробностей в письмах не было, но Гарри предположил, что Орден Феникса сыграл в этом не последнюю роль. Когда они жили вместе, переписка прекратилась, но колдографии рассказывали о продолжении их истории. Свадебные снимки, фотографии то одного, то другого в их первом доме, фотографии чуть потолстевшей мамы явно на ранних сроках беременности, когда талия уже начала исчезать. С помощью заклинания увеличения Гарри с волнением рассмотрел на руке Лили то самое кольцо, что он подарил Джинни на помолвку. На этом семейная хроника резко обрывалась. В сундуке не осталось ничего, что пролило бы свет на жизнь родителей с июня 1980, когда Сибилла Трелони сделала свое предсказание. Гарри предположил, что родители переместили в банк всё самое ценное, оставив только необходимое, чтобы ничего не мешало в случае опасности быстро съехать. Он знал, что ничего не сохранилось в доме в Годриковой Лощине, и почувствовал облегчение при мысли, что все ценные вещи лежали сейчас перед ним. Он вспомнил тот день, когда в Омуте Памяти Дамблдора увидел худшее воспоминание Снейпа и начал сомневаться в искренности чувств родителей. Но теперь перед ним лежали доказательства того, что Лили и Джеймс были безумно влюблены друг в друга. Впрочем, в письмах присутствовала не только любовь. На заднем плане в магическом мире бушевала война. Упоминания о пропавших без вести, просьбы быть осторожными и не рисковать больше необходимого. Гарри чувствовал, что опасность следовала за ними по пятам, угрожая разделить навечно. Вероятно поэтому они решили так быстро пожениться, словно ощущали, что время на исходе. Гарри продолжал разгребать завалы писем, откладывая на потом те, что приходили от незнакомых людей. Он взял очередную стопку конвертов, перевязанных лентой, и улыбнулся, прочитав имена отправителей. Там было под добрую сотню писем, адресованных отцу от трёх других Мародёров. С легким волнением он узнал почерк Сириуса и Ремуса и спонтанно решил, что письма Люпина однажды обязательно подарит Тедди. Пергамент, подписанный Питером, вызвал в нём давно позабытую волну гнева и ярости, первым побуждением было разорвать конверт в клочья, но он быстро одумался и медленным движением положил его обратно в сундук. Быть может, однажды он поймет, что же побудило этого человека предать лучших друзей. Гарри больше не испытывал по отношению к предателю такой жгучей ненависти, как прежде. Конечно, о прощении не могло быть и речи, как произошло с тем же профессором Снейпом, но все неприятные чувства притупились. Отныне его переполняли более важные и приятные воспоминания, которые не оставляли времени и места событиям прошлых лет. Затем он взял альбом, из которого выпало несколько неподвижных фотографий. На первой стояли две девочки, которых он уже видел когда-то давно, в воспоминаниях своего школьного профессора по зельеварению. На другом снимке были запечатлены люди лет сорока — в них Гарри без труда опознал бабушку с дедушкой. Сразу же вспомнились уже позабытые Дурсли. Ярчайшей звездой этого семейства был и оставался Дадли, поэтому именно его изображениями был напичкан весь дом на Тисовой улице. Тем не менее, для своих родителей Петунья все-таки выделила крошечный укромный уголок на дальнем столике в гостиной. Лили была очень похожа на своего отца, от него она унаследовала черты лица и глаза, а вот золотисто-каштановые волосы — от матери. На следующей фотографии, заметно более старой и потрепанной, была изображена ещё одна пара людей. Несомненно, его прабабушка и прадедушка. К сожалению, снимок был черно-белым, поэтому Гарри не удалось определить, не от них ли он получил свои зеленые глаза. На последней фотографии была изображена женщина в черном. На обратной стороне значилась дата — 1952. Еще одна прабабушка? Гарри предположил, что она стала вдовой. Им овладело любопытство: какие отношения были у матери со своими бабушками и дедушками? Гарри вернулся к альбому, что лежал на коленях. Он начал листать его и почти сразу же понял, что это был альбом для марок. На первой странице значилось: Дональд Эванс. Коллекция принадлежала его дедушке или прадедушке? Все-таки первому, потому что внутри нашлось великое множество марок с изображением королевы Елизаветы, которая, если его воспоминания о маггловской школе не предавали, взошла на престол в пятидесятые годы. Не мешало бы уточнить у Дадли. Гарри быстро пролистал альбом, полюбовался всевозможными марками, что принадлежали разным эпохам и странам, после чего аккуратно сложил всё на место. Нужно и вправду набраться смелости связаться с Дадли и пригласить его поужинать на площадь Гриммо, как он обещал себе уже давно. Настала очередь книги, которая представляла собой архив семьи Поттер. Гарри раскрыл её и зацепился взглядом за последние записи. «27 марта 1960: рождение Джеймса Карлуса Поттера. Ребенок и мать чувствуют себя хорошо». Чуть дальше он вычитал еще две заметки:[i] «25 июля 1971: прибытие письма из Хогвартса для Джеймса» [/i]и[i] «15 августа 1976 года: Джеймс получает девять СОВ». [/i] Следующие строчки, явно написанные Джеймсом, оказались более трагическими: [i]«23 июля 1978: смерть Дореи Поттер от болезни (драконья оспа)», «25 июля 1978: смерть Карлуса Поттера от болезни (драконья оспа)». [/i]Далее шло:[i] «15 августа 1978: Джеймс Поттер получает пять ЖАБА» [/i]и[i] «10 мая 1979: свадьба Джеймса Поттер и Лили Виолетты Эванс». [/i]И, наконец, последняя заметка: «[i]28 июня 1980: продажа Песчаного карьера». [/i] Гарри решил, что это о семейном доме Поттеров. Почему отец продал его? Не хотел там жить после смерти родителей? Гарри еще раз посмотрел на дату и понял: после обнародования пророчества, родители распродали всё имущество и переместили активы в банк. Гарри много раз читал и перечитывал страницу, на которой уместилась вся жизнь отца. Затем поднялся за пером, которое лежало на том же столике, что и все его семейные фотографии. Он раскрыл книгу и не дрогнувшей рукой дописал: [i]«31 июля 1980: рождение Гарри Джеймса Поттера». [/i]Остановился мгновение, глубоко вздохнул и продолжил:[i] «31 октября 1981: убийство Джеймса и Лили Поттер (Томом Реддлом, известным также, как Волдеморт)». [/i] Ещё столько всего можно было бы дописать сюда, но Гарри счел, что на сегодня этого достаточно. Одним взмахом волшебной палочки он высушил чернила и закрыл книгу. * * * Вечером на ужине Джинни поделилась информацией: — Луна возвращается в среду, а потом снова уезжает в воскресенье. Было бы здорово повидаться до её следующего отъезда. — Заодно можно пригласить и Рона с Гермионой, — предложил Гарри. — Да, отлично. А как насчет Невилла? — Хочешь собрать всю нашу команду, что участвовала в проникновении в Министерство на пятом курсе? — улыбаясь, спросил Гарри. — В тот день мы не совершили ничего постыдного. Мы проделали хорошую работу... Она резко замолчала и слегка покраснела. — Извини, Гарри. Гарри смирился с потерей Сириуса и принял трагические события, которые предшествовали этому. Он осознал, что всем свойственно ошибаться и что в смерти крестного виноват не он один. Он успокаивающе улыбнулся Джинни. — Нам следует гордиться тем, что мы смогли так хорошо противостоять взрослым Пожирателям смерти, закаленным в боях. Никто из нас тогда даже СОВ еще не сдал, но нам удалось сохранить хладнокровие и помешать им забрать то, за чем они пришли. Вспомни, — доверительным тоном добавил он, — двое из нас даже четвертый курс еще не окончили. Всё-таки в Хогвартсе учатся удивительно способные ученики! — Можешь повторить? Кажется, я не совсем тебя расслышала. — Я просто хочу сказать, что очень горжусь тем, как ты сражалась с Пожирателями смерти, — Гарри послушно исполнил просьбу. — Хочешь, чтобы я сказал это в третий раз? — Нет, лучше запиши куда-нибудь и подпиши. Я вложу в рамку и повешу над камином в гостиной, — довольно ответила Джинни. Гарри был избавлен от придумывания столь же остроумного ответа приходом старого Кричера, который убрал со стола пустые тарелки и заменил их на глубокие чашки с фруктовым салатом. Джинни с аппетитом набросилась на десерт. — Чем сегодня занимался? — поинтересовалась она, отправляя в рот кусочек сладкой груши. — Вникал в бумаги, которые нашел в сундуке родителей. Джинни замерла и отложила вилку в сторону. — И как ты? Не слишком тяжело оказалось? Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы выразить словами то, что он чувствовал. — Ощущения странные, но именно это мне и было нужно. Всегда интересно узнать, как жили родители до твоего рождения. Я нашел сотни писем… Пока что остановился на тех, что писали бабушка с дедушкой. — Здорово, — заверила Джинни. — Надеюсь, из них ты узнаешь множество интересных секретов. — А? — Ну как, все эти неловкие или трагические истории, что передаются из поколения в поколение. Как, например, Грим, которого мой дядя Биллиус увидел накануне своей смерти. Или взять меня же. В детстве я буквально теряла дар речи, стоило тебе оказаться рядом. — Никогда не слышал ничего подобного про тебя, — заверил её Гарри. — Это началось сразу, как только ты, наконец, попросил моей руки. — Что значит «наконец»? — обиделся Гарри. — Я ждал, когда заслужу это право! — Я знаю, но только недавно я сообразила, что никто из моей семьи не был в курсе нашего с тобой уговора. Не переживай, я сказала маме правду, и теперь все знают, что ты проявил себя терпеливым и достойным уважения. Гарри и предположить не мог, что Уизли поставят ему в упрек то, что он так долго тянул с официальным предложением их младшей любимице. Он считал, что это решение касалось только двоих — его и Джинни. Кто же знал, что все эти годы опасность пряталась там, где он меньше всего ожидал. Его взгляд упал на левую руку будущей жены, безымянный палец которой украшало обручальное кольцо. — Твои подруги восхищенно визжали от радости? — Гарри решил сменить неприятную тему. — Как ты узнал? — Джинни улыбнулась, давая тем самым понять, что он угадал. — Алисия обручилась. Все девушки в отделе как саранча склонились над её рукой и тонким пронзительным голосом произносили: «О-о-о-о-о! Оно прекра-а-асно!» Оуэн рассказал, что женщины используют особую тональность, когда говорят о кольцах и младенцах. — Алисия обручилась? — воскликнула Джинни. — И ты говоришь об этом только сейчас? — Я уже и забыл, — Гарри пожал плечами. — И кем она меня сейчас считает? — раздраженно произнесла Джинни. — Явно какой-нибудь высокомерной выскочкой. Нужно обязательно отправить ей сову завтра утром! Гарри ничего не стал отвечать, прекрасно понимая, что ничем не сможет смягчить свою оплошность. В полной тишине Джинни доедала десерт, по её хмурому выражению лица не составило труда определить, что она мысленно сочиняла поздравительное письмо. Наконец, она закончила, отставила пустую чашку в сторону и уже более мягко произнесла: — Понимаешь, Гарри, для меня очень важно поддерживать связь с друзьями и просто знакомыми. Не хочу, чтобы они воспринимали меня зазнавшейся счастливицей, которая выскочила замуж за знаменитость. — Ты и сама звезда квиддича, — напомнил ей Гарри, желая всем сердцем убедить невесту в том, что она выиграла их давнее пари. Однако вместо гордой улыбки Джинни слегка скривилась: — Слишком много всего для одного человека, правда? Я уже не так уверенна, что это была хорошая идея. Уж лучше я бы осталась никому неизвестной и… — Джинни, — жалобно протянул Гарри. — В любом случае уже слишком поздно что-то менять, да и тебе нравится то, чем ты занимаешься. — Ты прав, но это не значит, что я тогда не ошиблась. — Ты задаешь себе слишком много вопросов. Поверь мне, если бы я размышлял столько же, сколько ты, то не сделал бы и четверти того, что уже натворил. Джинни окинула его задумчивым взглядом и через несколько секунд попросила: — Гарри, сделай мне одолжение: никому не говори об этом. Уверена, люди предпочтут не знать этого! * * * На следующий день, поскольку это было воскресенье, они отправились в гости к Уизли. Пока Молли расставляла на столе чашки с кофе, Билл взял слово и с очень гордым видом объявил: — Мы с Флер хотели бы сообщить вам очень хорошую новость. Через семь месяцев у Виктуар появится сестренка. Тут же все радостно загомонили и принялись осыпать поздравлениями счастливых родителей и будущую старшую сестру. Молли заключила невестку в медвежьи объятия, когда раздался любопытный голосок Тедди: — Бабушка, а у меня будет младшая сестренка? Улыбки померкли. Андромеда стойко приняла удар, выражение её лица сменилось на извиняющееся, она уже собиралась что-то ответить, как на помощь пришла Джинни. Она наклонилась к ребенку и мягко произнесла: — Когда у нас с Гарри появится ребенок, он и станет твоим братиком или сестренкой. Я буду полагаться на тебя, чтобы ты показывал ему хороший пример и следил за тем, чтобы он не творил глупостей. Тедди выпятил грудь, словно его уже наделили этой ответственностью. Он повернулся к Гарри и безапелляционным тоном сказал: — Я бы предпочел братика… для начала. — Сделаю всё возможное, — пообещал Гарри с самым серьезным видом, на какой только был способен. — Полагаю, шампанское будет весьма кстати, — произнес Артур. * * * В последующие дни Гарри и Джинни заканчивали изучение содержимого сундука Поттеров. Они обнаружили многочисленные фотографии и наброски портретов, последние подвергались особо тщательному осмотру, и громко радовались каждый раз, когда удавалось найти черты Гарри в изображениях его предков. — Если бы я раньше знала, что твои предшественники две сотни лет ходили с такой же растрепанной шевелюрой, то уже бы давно бросила бесполезные попытки изобрести заклинание, способное привести в порядок твои адские волосы, — заметила Джинни. — Тебе они не нравятся? — удивился Гарри. — Зато у меня всегда такой вид, будто я только что спустился с метлы. Тебе, как игроку в квиддич, это должно прийтись по душе. — Мне скорее представляется будто ты только что проснулся и ещё валяешься в постели, — возразила Джинни и тут же поправила себя: — Хотя у меня это вызывает весьма приятные воспоминания, но я совершенно не в восторге от того, что у других может возникнуть такая же мысль. Гарри провел рукой по волосам, пытаясь пригладить их, но смех Джинни ясно показал, какой это было пустой тратой времени. Просматривая бухгалтерские книги, Гарри узнал причину появления позолоченного серебром обеденного сервиза, который впервые попался ему на глаза еще в сейфе в Гринготтсе. Оказалось, его купили на свадьбу бабушки и дедушки со стороны отца Джеймса. — Смотри! — воскликнул Гарри, показывая на чек, прикрепленный к книге. — Они купили его у гоблинов. — Значит, он точно должен быть прекрасен. — Я в этом не разбираюсь, да и про посуду мало что знаю. Билл сказал, что сервиз очень даже хорош. Если хочешь, можно использовать его на свадьбе. — Посмотрим, — ответила Джинни, и Гарри понял, что вся церемония и последующие празднования распланированы до последней секунды. Следующим открытием стало первое появление обручального кольца Джинни: его подарил Карлус своей невесте Дорее, матери Джеймса. Узнав цену, Джинни в изумлении округлила глаза: — Мне не следует его носить! — Какой в нем тогда смысл? — не согласился Гарри. — Кольца для того и созданы, чтобы их носили. Ты и так оставляешь его дома, когда возвращаешься в Холихед. — Я очень боюсь потерять его или повредить. — Я прекрасно тебя понимаю, но когда мы вместе, я был бы рад видеть его на твоем пальце, а не дома в шкатулке. Джинни решила не развивать тему и взяла архивную книгу. Вместе с Гарри она прочитала семейную хронику, которая начиналась с 1650 года. Поначалу было невероятно трудно разбирать староанглийский из-за мудрёных оборотов и выцветших чернил. Они словно стали свидетелями рождений, свадеб, смертей и самых знаменательных успехов. Наконец, они дочитали до момента рождения Джеймса, затем шли его школьные успехи, смерть родителей и свадьба с Лили. Джинни с волнением прочитала самые последние заметки, что оставил Гарри, и дрожащим голосом произнесла: — Ты не добавил ни слова о своих СОВ и ЖАБА. Он сходил за пером и вписал нужные события. — Обязательно нужно рассказать о Волдеморте, — твердо добавила она. — Не уверен… — Гарри, это для твоих детей и внуков. Учитывая всё вышенаписанное, им будет важно узнать и про него. — Что ты хочешь, чтобы я написал? Великий Гарри Поттер убил Волдеморта? Джинни задумалась на несколько мгновений, затем предложила: — «[i]2 мая 1998: во время Битвы за Хогвартс Волдеморт убит в поединке с Гарри Поттером».[/i] Гарри помедлил, но всё же записал фразу. Он глубоко вздохнул, закрыл книгу и безапелляционно произнес: — Следующей записью будет наша свадьба. — Хорошо, — заверила его Джинни и заключила жениха в нежные объятия. В полной тишине они наслаждались обществом друг друга, это был момент полного единения, когда слова были лишними. Гарри вспомнил совет, который ему дали много лет назад, в те далекие времена, когда он впервые погрузился в воспоминания Снейпа. — Ты перенесла свои воспоминания о Фреде в мой Омут Памяти? — тихо спросил он. — Да, — прошептала Джинни. — Хочешь посмотреть? Гарри отнюдь не горел желанием снова переживать столь тяжелые эмоции, но он чувствовал, что Джинни необходимо разделить их с кем-нибудь. — Если ты не против, — согласился он. Они выставили на стол каменную чашу и окунулись в Омут с головой. Гарри уступил бразды правления Джинни и всего через несколько мгновений он удивился, как ловко она ориентировалась в ворохе разноцветных пятен. Чтобы достичь такого мастерства, одного раза явно было бы недостаточно. Наконец, картинка стала четкой — они оказались на обеде в «Норе». Судя по тому, что присутствовали все дети Уизли, было время каникул. Близнецы были ещё подростками, а Джинни — не больше десяти. Близнецы! Сердце болезненно сжалось при виде того, как весело они болтали с другими членами семьи, один начинал фразу, другой её заканчивал, словно они заранее расписали все свои реплики. Гарри осознал, как сильно ему их не хватает. Не только Фреда, но и Джорджа, того настоящего Джорджа, который окончательно исчез со смертью брата. Фред и Джордж были двумя половинками одного целого, которое столь жестоко покромсала сама жизнь. Они были великодушными и всегда смотрели на мир широко открытыми глазами. Именно они совершенно спонтанно решили помочь ему в Хогвартс-экспрессе и закинуть на верхнюю полку тяжелый чемодан; просто так подарили Карту Мародёров; поддержали его протест против Амбридж, день за днём устраивая в школе настоящее представление с шумом, гамом и фейерверками. Тем ужаснее было для Гарри осознавать, что их бешеная энергия и любовь к жизни исчезли вместе со смертью Фреда. Он потянул Джинни назад, показав тем самым, что хочет выйти. Вернувшись в настоящее, Джинни посмотрела на Гарри, и выражение его лица испугало её. — Ты как, Гарри? Мне очень жаль. Я не думала, что тебя это потрясет до такой степени. Он не мог выдавить из себя ни одного слова, поэтому вместо ответа взял Джинни за руку, отвел её к постели и усадил к себе на колени. — В первый раз мне было очень больно, но теперь это своего рода утешение для меня видеть их такими счастливыми. Я говорю себе, что жизнь Фреда была короткой, но он взял от нее всё. — А Джордж? — Ему лучше, — с оптимизмом произнесла Джинни. — У него есть магазин, есть Анжелина. Он учится смеяться. Гарри заметил, что, несмотря на жизнерадостный тон, глаза её слишком сильно блестели. * * * Невилл, Луна, Рон и Гермиона нашли свободный вечер в пятницу и были приглашены на ужин к семи часам. Перед тем как приступить непосредственно к трапезе, они насладились легким аперитивом в гостиной. За ужином Луна увлеченно рассказывала различные истории о своих поездках. Она успела посетить самые отдаленные места на пяти континентах и повидала едва ли не всех волшебных созданий, которые описывались в школьных книгах о фантастических животных. Гости были настолько зачарованы захватывающим монологом Луны, что слушали её раскрыв рты до самого десерта. — И часто ты встречаешь магглов? — спросила Гермиона, когда иссяк поток вопросов о фантастических существах, что попадались Луне на глаза. — Когда в таких диких местах видишь дом, тебе всё равно, кто в нем живет: волшебник или маггл. Ты просто стучишь в дверь, пытаешься купить еду или ищешь укрытие, если снаружи льёт как из ведра, — сказала Луна. — А как ты обычно одеваешься? — расспрашивала Гермиона. — Сапоги, куртка, штаны из драконьей кожи, плащ из шерсти ламы. Типичный набор на все случаи жизни. Гарри пробовал представить себе это, однако в итоге получилось нечто настолько невообразимое, что могла надеть только Луна. Всё-таки она — невероятный человек. Пока все наслаждались изумительным вкусом пирога с патокой, Джинни высказала предложение: — А пойдёмте сегодня в бар! — Только если в маггловский, — категорически произнес Гарри. — Не хочу, чтобы все только и делали, что пялились на нас весь вечер. — К магглам? — удивился Невилл. — Какая странная идея! — Ты никогда не выходишь из волшебного мира? — спросил Гарри. — Нет, что мне там делать? — И ты даже никогда не пробовал искать у магглов какие-то растения? — в легком изумлении уточнила Джинни. — Я всегда работаю только со знакомыми поставщиками, а они — волшебники. Откуда они берут свой товар, мне неизвестно. — Что ж, пора заняться твоим образованием, — объявила Гермиона. — Для начала нужно правильно одеться. Она превратила мантию Невилла в джинсы и легкий свитер. Тот смотрел на себя в зеркале со странной смесью ужаса и шока. — Ты уверена, что в таких узких брюках вообще можно нормально ходить? — Конечно, — поддержала подругу Джинни и добавила, ненадолго задержав взгляд чуть пониже спины: — И, между прочим, они выгодно подчеркивают твою фигуру. — Эй, тебе вообще не положено смотреть туда, — засмущался Невилл. — Гарри, скажи ты что-нибудь. — Луна, что ты об этом думаешь? — Гарри решил включиться в игру, которую затеяли девушки. — Интересно! — ответила та, уставившись на обсуждаемое место, и одобрительно кивнула. Слова Луны изрядно озадачили Невилла. Он растерянно смотрел за тем, как меняется одежда девушки, одновременно раздумывая над тем, что бы значили её последние слова. Наконец, Луна закончила преображение. Законченный вариант выглядел ни по волшебной моде, ни по маггловской. Очень в своем стиле, подумал Гарри. И как бы то ни было, весьма ей к лицу. Гарри поспешил отвернуться, дабы не провоцировать свою невесту. Пока Рон и Гермиона тоже трансфигурировали свою одежду, Гарри с Джинни быстро поднялись наверх, переоделись и повели Невилла на улицу. В нескольких улицах отсюда располагался небольшой паб, где можно было бы относительно спокойно поболтать, несмотря на довольно громкую музыку. Невилл смотрел на маггловское пиво с явной осторожностью, в отличие от Луны, которая буквально пожирала глазами свои полпинты. Рон поднял бокал и предложил: — Тост? — Да! За наши будущие свершения! — воскликнула Гермиона. — За те свершения, что мы вместе уже сделали! — поддержал Гарри. — За красоту мира, — произнесла Луна. — За наши мечты и увлечения, — сказала Джинни, когда настала ее очередь. — За то, что нас объединило, — добавил Невилл. — За дружбу, — закончил Рон. Тихий звон бокалов ознаменовал завершение тоста, а затем зашел разговор о событиях недавнего прошлого. — А помните трехголового монстра, с которым мы познакомились на первом курсе? — спросил Невилл. — Он мне потом ещё много недель в кошмарах снился. — Точно! — воскликнул Рон. — Малфой устроил Гарри западню, назначив дуэль после отбоя, а сам не пришел и предупредил Филча. — А я сразу вам сказала, что это ловушка, — вспомнила Гермиона. — Но вы меня не слушали как всегда. — Мне кажется, мало кто понимает, насколько тебе пришлось тяжело, бедняжка, — с искренним сочувствием произнесла Джинни. — Целых семь лет терпеть выходки этих придурков… А каким образом вы ушли от Филча и попали к монстру? — Спрятались в коридоре, — объяснил Гарри. — Тот самый запретный коридор на третьем этаже. Правда, об этом мы узнали далеко не сразу. — Я узнал в тот же момент, когда мы прошли через дверь, — продолжил Невилл. — Я сразу увидел это чудовище и не мог пошевелиться... Хотя нет, я дернул тебя за рукав, Гарри. Это было всё, что я смог сделать. — А меня тогда волновал только этот идиот Филч! — вспомнил Гарри. — И я никак не мог понять, что хочет от меня Невилл. — Не говоря уже о моей жене, которая нашла время посмотреть на лапы пса и заприметить люк. Хотя самую большую опасность в те мгновения представляли огромные клыки, нависшие над нами, — произнес Рон. — Она встречает трехголового пса и рассматривает его лапы. — Не каждый день видишь трёхголового пса! — на Джинни рассказ произвел сильное впечатление. — Это оказалась собачка Хагрида, — поведал Гарри. — И почему я не удивлена? — Они обитают в горах Маньчжурии, — просветила их Луна. — И как вы оттуда выбрались? — с напрасным беспокойством взволнованно спросила Джинни. — По-моему, мы очень быстро бежали, — заметил Гарри. — Кстати, о первом курсе. Я так и не поблагодарил тебя, Невилл, за то, что стал самым молодым ловцом уже в первый год учебы. — Меня? Но я ничего не сделал! — Как же ничего? Меня заметила МакГонагалл, когда я пытался вернуть твою напоминалку. — Тогда следует благодарить бабушку, — улыбнулся Невилл. — Она мне прислала её. — Я отправлю ей сову. Кстати, я рассказывал, что каждый раз мы с ней встречаемся, она поет тебе дифирамбы и твердит, что безмерно гордится тобой? — Я рад, что был частью нашей команды. Лучший комплимент, что она мне когда-либо говорила, это её слова о том, что я был бы таким же хорошим аврором, как и мои родители. — Но ты и без того уже сделал много хорошего, — возразила Джинни. — Именно ты был предводителем восстания студентов в Хогвартсе и убил змею Волдеморта. — В Хогвартсе я был не один, — напомнил Невилл. — Это же тебе пришла в голову идея собрать группу сопротивления. — Но ты продолжил наше дело, когда мы с Луной не вернулись в школу после Рождества. — У меня не было выбора, — скромно сказал Невилл. — Я должен тебе кое в чем признаться, — Гарри серьезно посмотрел ему прямо в глаза. — Я никогда не собирался возглавлять мятеж. Я полностью сосредоточился на Волдеморте и понимал, что не смогу заниматься ещё чем-то. Невилл тщательно обдумал свой ответ: — Тебя не было весь год в школе, ты мог слышать лишь слухи и рассказы других о том, что там творилось. Хогвартс имел важное значение для них. Я уверен, они понимали, что в Хогвартсе многие знали тебя лично, а потому не верили во всю ту ложь, что распускало о тебе министерство во главе с Тёмным Правительством. Если бы они сразу усмирили наш бунт, то рано или поздно им бы все равно пришлось столкнуться с большим числом непокорных, которые не выдали бы своих. — Совершенно верно, Невилл. Если бы мы проиграли в тот день, то потери были бы невосполнимы. — Если бы мы ждали слишком долго, то спасать было бы просто нечего. Поэтому как только ты вновь объявился, мы и подумать не могли, что ты тут же уйдешь, оставив нас без дальнейших указаний. Гарри внимательно посмотрел на Невилла и с улыбкой произнес: — Как хорошо, что на защиту моих интересов в Хогвартсе встал прекрасный специалист по тактике. — Ой, специалист по тактике — это слишком сильно сказано, — скромно сказал Невилл. — Но раз уж ты сам об этом заговорил, давно хотел задать тебе один вопрос: чем ты на самом деле занимался весь тот год? Если что, можешь не отвечать, — быстро добавил он. Гарри решил, что Невилл заслуживает узнать правду. Он наклонился к нему и тихо зашептал: — Волдеморт разделил свою душу на несколько частей и вложил её в определенные предметы. Мне нужно было найти их и уничтожить перед тем, как встретиться лицом к лицу с ним. Ты мне сильно помог, уничтожив последний. — Змея? — удивленно переспросил тот. — Да. В тот день ты проделал работу аврора, когда разрушил опасный источник черной магии. Жаль, мы не можем рассказать об этом твоей бабушке, правда? Невилл улыбнулся: — Было бы хуже, если бы она знала. Я никому не скажу о том, что сейчас узнал! И они продолжили вспоминать о старых-добрых временах: об опасной вылазке в Министерство магии, о войне с Амбридж, об ужасных уроках с профессором Снейпом. Они говорили о мрачных событиях прошлых лет, однако вопреки всему в гостиной раздавался громкий смех и искреннее изумление правильностью собственных поступков, которые они совершили в столь юном возрасте. Проведенный вместе вечер оставил только приятные впечатления, и все были решительно настроены повторить этот опыт в ближайшем будущем.