Созидатели

      Хронология       2 мая 1998 — Битва за Хогвартс       Сентябрь 1999 — Гарри работает в Аврорате       31 декабря 2001 — свадьба Рона и Гермионы       Сентябрь 2002 — помолвка Гарри и Джинни       Декабрь 2003 — свадьба Гарри и Джинни       21 июня 2004 — Избрание Рона главой Гильдии магических ремесел       Действия в главе разворачиваются: 22 июня — 11 сентября 2004       В последующие недели в «Норе» много говорили о политике. Рон постепенно вникал в дела гильдии, знакомился с текущими проектами предшественника и, наконец, не без помощи миссис Уайтхорн вышел на счета.       Во время семейных посиделок он делился сомнениями и проблемами, которые не мог решить самостоятельно. Никто, конечно, не говорил, что делать, но наивные или технические вопросы, которые ему задавали в ответ, часто наводили Рона на дельные мысли, и в итоге он выбирал то решение, которое наилучшим образом соответствовало его ценностям и убеждениям.       В распоряжении Рона оказалось относительно мало средств, потому что большая часть денег гильдии была вложена в разные компании. Конечно, он мог бы в категоричной форме потребовать вернуть все активы, но тогда это бы привело предприятия к полному разорению. Рон на это пойти не мог, потому что там работали ремесленники, которые не имели никакого отношения к сомнительным схемам бывшего мастера гильдии.       Поэтому пришлось пересмотреть проекты, значительно уменьшив их количество, и выбирать между различными статьями бюджета, за которые он нес ответственность. У него не хватало средств на запланированные гранты для креативных изобретателей, и по тем же причинам он не мог снизить налоги для небольших ферм, как собирался ранее.       Гарри ощутил, что характер Рона претерпел серьезные изменения с первых дней вступления в должность. Он стал более уравновешенным, более уверенным и научился поддерживать разговор, чтобы тот не уходил в сторону от нужных ему тем, а это стоило огромных усилий для таких эмоциональных людей, какими были все Уизли.       Рон также научился распознавать тех, у кого была стоящая идея, но они просто не могли выразить ее в пылу дискуссии. У тихой Андромеды проскакивали интересные мысли, но её нужно было поощрить как следует, чтобы та изложила их. Рон даже научился в меру тактично, но уверенно прерывать утомительные монологи Перси, которого было невероятно трудно остановить, когда дело касалось тем, в которых тот был специалистом.       Несмотря на различия, Рон без колебаний обращался за советом к главе Департамента международного сотрудничества в области магии, чьи знания были бесценными. На самом деле, Перси хорошо знал механизмы внутреннего управления и мог подсказать, к кому следовало обратиться за информацией, или предложить партнеров из Министерства, которых могли заинтересовать те или иные проекты.       Рон вновь обрел популярность. После Битвы за Хогвартс, которая у всех ассоциировалась с триумфом Гарри, он получал благодарственные письма от незнакомцев. Особого недовольства они у него не вызывали, да и кому будет неприятно, если его подвиги признают. К тому же, эта популярность шла на пользу их бизнесу: они с Джорджем совсем недавно вновь открыли магазин приколов и были рады такому наплыву покупателей. Конечно, зачастую маги просто заходили поглазеть на героя войны и лучшего друга самого Гарри Поттера, но Рон открыл в себе недюжинный талант продавца, и ни одному магу не удалось уйти из магазина с пустыми руками.       Народная популярность начала спадать, а затем вновь запылала с новой силой, когда Рон Уизли стал одним из немногих волшебников, чей портрет появился на карточках от Шоколадных лягушек. Шли месяцы, и интерес к нему ослабевал. Однако коллеги ценили его хорошее настроение и профессионализм.       Теперь, когда он стал мастером гильдии, с ним постоянно здоровались и выслеживали на улицах. Все ремесленники хотели познакомиться, просили об одолжении или же вываливали на него проблемы. Гарри ограничивал пыл своих поклонников, кратко отвечая на приветствия и избегая появления в людных местах в истинном облике. Рон, к несчастью, этого сделать не мог: он сам выдвинулся на пост главы гильдии и теперь хотел заслужить доверие, которое ему заочно оказали. Поэтому он отвечал на приветствия, расспрашивал о том, как поживают их родственники, выслушивал просьбы и проблемы, старался не действовать безрассудно и записывал всё, чтобы позже обдумать и как-то помочь с решением.

* * *

      Гарри также пришлось столкнуться с последствиями своей популярности. В начале июля Демельза, которая скоро должна была сдавать экзамены, подтверждающие второй год подготовки авроров, обратилась к нему с просьбой снова потренировать ее, как он делал в прошлом году. Гарри настолько был выбит из колеи этим вопросом, что тут же согласился.       Появившись в тренировочном зале, он с удивлением увидел там не только четверых стажеров, прибывших два года назад вместе с Демельзой, но и трех новичков, поступивших в прошлом году. Ему пришлось пересмотреть запланированную программу, чтобы адаптировать её к каждому ученику.       Как обычно, он оказался жертвой своего успеха. Стажеры были настолько довольны тренировками, что рассказывали об этом на каждом углу, и те, кто готовился к третьему году выпускных экзаменов, явились в тренировочный зал уже на следующей неделе. Гарри быстро смирился и опять внес изменения в программу, добавив упражнения для их уровня подготовки.       В начале лета Джинни тоже не маялась безделием. Впрочем, она была весьма пессимистично настроена в отношении их шансов попасть в финал в этом сезоне.       — Может, зрителям и не видно, — объяснила она Гарри, — но Гвеног монополизировала бладжеры и отбрасывает их так, что они постоянно летят в нашу сторону. Во время товарищеских матчей, которые мы сыграли в прошлом месяце, я ясно видела, что теперь только и делаю, что уклоняюсь от них.       — Но тебя ведь обучали этому, — заметил Гарри, припомнив одну из тренировок, когда он видел, как быстро двигалась Джинни между агрессивно настроенными мячами. Это было в один из тех дней, когда он расследовал происшествие с Гвеног.       — Да, у меня вполне получается, — согласилась она, — но я набираю гораздо меньше очков, потому что теряю время. Я пропускаю квоффлы и мне трудно придерживаться запланированной траектории. Но мы все равно намерены сражаться до конца, — решительно закончила она.       Это был тяжелый сезон для «Гарпий». Альфа МакЛоуд, новая капитан, была не так хороша, как Гвеног, ей не удавалось как следует воодушевить команду. И, в довершение всего, Джильда, одна из охотниц, получила травму, а Патти Паттерсон, хоть и была очень хорошим игроком, не смогла добиться такого же единства с Джинни и Вэлмэй.       Традиционные воскресные политические дискуссии пришлось отменить в день матча Джинни, и семейство в полном составе отправилось на стадион. «Гарпии» отлично сыграли и прошли в полуфинал, где должны были встретиться с «Паддлмир Юнайтед» в предпоследнее воскресенье августа. Уизли знали, что Джинни не ожидала от этого матча ничего хорошего, а потому делали всё возможное, чтобы поддержать женскую команду.       Но ничего из того, что предпринимали Рон с Джорджем, не смогло отвлечь соперников «Гарпий»: ни подбадривающие вопли, ни взрывающиеся в небе фейерверки с надписями «Оливер, у тебя дырка в перчатке» или «Оливер, у тебя мантия задралась!» не смогли изменить ход событий.       «Паддлмир Юнайтед» опережали «Гарпий» на сорок очков, когда их ловец поймал снитч. Измученные и деморализованные игроки быстро исчезли в раздевалке, а победители громко праздновали триумф над теми, кто лишал их Кубка все предыдущие три года.       Разочарованные Уизли вернулись в «Нору». Там их уже ждали Андромеда с Гермионой, которые вызвались присмотреть за детьми. Они даже не стали пытаться подбодрить всех, ведь все и так прекрасно знали, что они ничего не понимают в таком благородном спорте как квиддич и уже тем более в том, как может быть ущемлена гордость из-за поражения.       Измученная и раздраженная Джинни вскоре к ним присоединилась. Пусть она и была готова к такому исходу, но все равно ей было обидно. Она сжала губы и ничего не ответила, когда все начали заверять, что она очень хорошо сыграла. К ужину она притворилась, что устала, и ушла домой.

* * *

      В понедельник вечером Гарри боялся возвращаться домой, потому что был уверен, что застанет там убитую горем Джинни. Но, к его огромному удивлению, когда он зашел в гостиную, читавшая «Пророк» супруга встретила его с улыбкой.       — Как ты смотришь на то, чтобы отправиться в отпуск? — поинтересовалась она. — Сейчас как раз предлагают шикарную акцию на круиз по Бермудскому треугольнику. Можно будет полюбоваться на обломки кораблей, которым нет никакого дела до обитающих там чудовищ.       — Скажи, что ты шутишь! — в ужасе попросил Гарри.       — Ну конечно! Я бы предпочла отправиться в круиз по Нилу и познакомить тебя с Египтом.       — Почему бы и нет, — согласился он. — Я уже очень давно не был в отпуске.       — Мы могли бы отправиться туда на самолете! Обожаю самолеты! — воскликнула она, вспомнив последний отпуск.       — Египет далековато, — возразил он. — На этот раз лучше взять портключ.       — Хорошо, займусь этим завтра. Будет здорово, если мы сможем уехать уже на следующей неделе.       — У тебя хорошее настроение.       — А почему должно быть плохое? У меня трехнедельный отпуск, и я собираюсь воспользоваться им сполна. Знаешь, я начинаю думать, что даже хорошо, что мы не прошли дальше. Без нашего лучшего игрока мы бы все равно не выиграли. Им придется очень несладко, когда я уйду вслед за Гвеног.       Гарри, открывавший бутылку сливочного пива, чуть не уронил ее.       — Что? Ты собираешься уйти?       — Не сейчас, но я начинаю задумываться об этом.       Он посмотрел на нее, пытаясь выяснить, что поможет приободрить ее.       — Джинни, ты действительно вчера очень хорошо сыграла, — предпринял он слабую попытку.       — Гарри, я планирую закончить карьеру не потому, что мы проиграли. Я ведь замужем.       — Я не против, чтобы ты играла, — заверил он.       — Я знаю. Мне действительно повезло встретить такого понимающего человека, как ты. Мы разговаривали об этом с девчонками, и у многих возникают проблемы с парнями, потому что они не понимают, что временами мы должны посвятить себя исключительно тренировкам.       Джинни переместилась к Гарри на колени.       — Гарри, ты не думал, что мы могли бы завести детей?       На этот раз бутылка сливочного пива не избежала падения.       — Сейчас? — ошеломленно спросил Гарри.       — Можно после ужина, — поддразнила Джинни. — Я имела в виду, в общем, ты думал об этом?       Он оживил в памяти редкие снимки родителей, когда мама была им беременна или когда он был маленьким.       — Э-э... Было бы круто, да.       Гарри почувствовал, как губы расплываются в улыбке, которую он не мог удержать.       — Когда начинаем? — спросил он.       — Я перестану принимать зелье против зачатия со следующего полнолуния, — пообещала она. — То есть в этом месяце, тридцатое число.       — Следующий понедельник? Помечу себе! — произнес Гарри, решив быть на высоте в день выполнения такого ответственного задания.       — Возьми отпуск с завтрашнего дня. Зачать ребенка во время плавания по Нилу будет просто исполнением моей мечты!       — Мы уже близки к совершенству, — заверил он ее и поцеловал.       Гарри получил отпуск, а Джинни взяла билеты. Как и в прошлый раз, они воспользовались услугами маггловской фирмы, что только добавляло экзотики и гарантировало анонимность.       Они отправились портключом в Луксор, откуда уходил корабль. Корабль был не такой роскошный, как в прошлую поездку, но Джинни сказала себе, что нельзя каждый год путешествовать как в медовый месяц.       Неделя прошла очень быстро, с неохотой им пришлось уехать из страны вечного лета и вернуться в менее приятную Англию. Чтобы немного порадовать себя в конце отпуска, они взяли билеты на самолет и наслаждались пятичасовым перелетом.

* * *

      В понедельник Гарри вернулся в министерство. У Джинни еще оставалась неделя отпуска, и она решила провести её в своё удовольствие в кругу семьи.       В четверг Гарри работал у себя в кабинете, когда один из коллег сообщил:       — К тебе посетитель.       Гарри поднял голову и увидел слегка смущенную Сару.       — Что-то случилось? — спросил он с опаской, подумав, что сейчас услышит плохие новости о кузене.       — Нет, нет, просто Дадли попросил меня передать тебе записку.       Удивившись, Гарри взял лист маггловской бумаги и прочитал:       «Гарри,       Мои родители хотят переоборудовать чердак в мастерскую для отца. Они попросили меня проверить, не осталось ли там чего-то ценного. Я нашел твой сундук. Зайдешь его забрать? На следующих выходных родители уедут в гости к тетушке Мардж».       Гарри поднял глаза на Сару, которая с любопытством осматривалась вокруг. В штаб-квартире авроров она явно была впервые. Гарри попытался вспомнить, что могло остаться из его вещей у дяди с тетей. Старая одежда? Он вроде бы забрал всё, что хотел, когда в прошлый раз собирал чемодан. Вспомнились учебники и пергаменты с домашними заданиями, которые он мог оставить. После того как он нашел в Гринготтсе сундук предков, он начал больше ценить семейные архивы. Некоторые из его книг и заметок вполне могли бы вызвать интерес у потомков.       — Я приду, — пообещал он Саре.       — Дадли предлагает в субботу днем. Если ты, конечно, не захочешь сначала зайти к нам и потом уже отправиться вместе с Дадли.       — Я лучше сразу, — решил он. — Во сколько мне нужно быть на месте?       — Давай в два часа. Тебе подходит?       — Отлично. Поблагодари его за меня.       — Обязательно. Хорошего дня, — улыбнулась Сара и ушла.       В субботу утром Гарри задумался, как будет добираться. Воспользоваться ближайшим камином? Он быстро отказался от этого варианта. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь из соседей увидел, как он заходит в дом и потом рассказал об этом тете. Даже если бы он изменил внешность, все равно было бы странно, что Дадли приглашает в гости своих друзей в отсутствие родителей. На мгновение он подумал подключить камин к общей сети на один день, но передумал, вспомнив, что придется уничтожать фальшивый камин, чтобы получить доступ к гостиной. Он решил надеть мантию-невидимку и аппарировать в ней на случай, если Петуния и Вернон по той или иной причине окажутся еще дома.       Когда пришло время, Гарри глубоко вздохнул, представил себе комнату и сразу же переместился. Дадли уже был на месте. Он стоял спиной к нему и смотрел в окно. Услышав хлопок аппарации, он слегка подпрыгнул и быстро обернулся. Никого не увидев и чувствуя себя не в своей тарелке, он осматривал гостиную. Убедившись, что они были одни, Гарри снял капюшон мантии-невидимки.       — Привет, Дадли!       Тот издал сдавленный писк и отскочил назад.       — Я только что аппарировал, — сообщил Гарри и только потом понял, что его тело все еще было невидимым, и двоюродный брат видел только плавающую в воздухе голову.       Он быстро снял мантию-невидимку.       — Извини. Не хотел рисковать.       — Я думал, ты зайдешь через дверь, — произнес Дадли.       — Я боялся, что соседи разболтают, — попытался объясниться Гарри.       — Это был бы оправданный риск, — возразил Дадли, пожимая плечами.       Гарри не знал, что ответить на это героическое поведение. Он был тронут, что двоюродный брат готов был принять на себе огонь от родителей, чтобы позволить ему забрать вещи. После короткого молчания Дадли прочистил горло и предложил:       — Хочешь что-нибудь выпить?       — Лучше закончить как можно быстрее, — ответил Гарри.       Дадли кивнул, словно прекрасно понимал, что кузен не хочет оставаться под этой крышей дольше, чем необходимо. Гарри имел в виду совсем не это, но крупица правды в этом тоже была. В тишине они поднялись по лестнице. Проходя мимо своей старой комнаты, Гарри обернулся.       — Сейчас там мамина швейная мастерская, — сказал Дадли.       Он открыл дверь, чтобы Гарри мог взглянуть. Комната преобразилась до неузнаваемости. Обои были переклеены, на окнах повесили новые шторы. Кровать заменили диваном, а длинный стол, на котором стояла швейная машина, занимал почти все оставшееся пространство. Только решетки на окнах все еще напоминали о том, что когда-то здесь жил нежелательный гость.       Ничего не сказав, Гарри двинулся к двери, ведущей на чердак. Он не так уж часто там бывал. Как правило, ему разрешалась подниматься сюда только в тех случаях, когда тете нужна была помощь в уборке старой мебели или в наведении порядка.       — Я сразу подумал о тебе, когда увидел его, — сказал Дадли, показав на сундук. — Он ведь твой, да?       Гарри кивнул и решил разобрать сундук уже дома. Он вытащил волшебную палочку, чтобы уменьшить вес и размер. Под восхищенным взглядом Дадли он поместил его в зачарованный мешочек, висевший на талии. Затем он увидел свою старую кровать и шкаф, который раньше стоял в его комнате. Охваченный внезапным любопытством, он начал осматриваться вокруг.       Гарри нашел полуразвалившийся диван, который заменили в гостиной на новый, когда Гарри было шесть лет. Какая-то темная масса позади него привлекла внимание. Гарри подошел ближе и принялся рассматривать. Интуиция его не обманула: это был сундук ведьмы. Он хорошо сохранился, несмотря на царапины и вмятины. Под застежкой значились инициалы «ЛЭ».       Он смотрел на него, одновременно радуясь, что нашел его, и острой обидой на тетю. Этот сундук был его наследием, она должна была показать его ему много лет назад. Тогда он не помнил мать и мучился из-за этого.       Но Петунии здесь не было, да и времени прошло уже много. Заклинанием он вытащил сундук и наложил на него такие же заклинания, что и на свой, после чего положил в мешочек. Убедившись, что на чердаке не осталось ничего, что принадлежало бы ему, Гарри объявил:       — Всё, теперь можем идти.       Дадли, молча наблюдавший за всеми манипуляциями кузена, последовал за ним, и они быстро спустились на первый этаж.       — Ты уйдешь таким же способом? — спросил Дадли.       — Наверное да... Хотя нет, воспользуюсь возможностью и зайду к миссис Фигг. Думаю, ей будет приятно.       — Конечно, — согласился Дадли.       Гарри направился к входной двери, на ходу разворачивая мантию-невидимку. Возле чулана под лестницей он внезапно остановился и, поддавшись порыву, открыл дверь. Краем глаза он увидел удивленное выражение лица кузена, но не обратил внимания. Он смотрел на крошечное пространство, заставленное коробками с обувью и висящими пальто. Оно оказалось даже меньшим, чем в его воспоминаниях. Интересно, как они сюда внесли кровать?       Гарри сжал зубы и закрыл дверь. При этом он увидел, что замок, на который его запирали, когда хотели наказать за какой-либо проступок, все еще был на месте. Он постарался успокоить нахлынувший гнев, который грозил поглотить его полностью. Бесполезно было зацикливаться на прошлом.       Он обернулся на бледного и явно расстроенного Дадли, который не спускал с него глаз. Гарри даже собирался сказать, что он не собирается мстить, но так и не смог подобрать подходящих слов, поэтому просто сказал:       — Спасибо, что вспомнил обо мне, когда разбирал чердак.       — Не за что, — пробормотал Дадли и добавил дрогнувшим голосом: — Это меньшее, что я мог для тебя сделать.       — Да, — согласился Гарри. — Но все равно спасибо.       Он нерешительно улыбнулся и с явным облегчением укутался в мантию, чтобы не показывать замешательство. Он слегка приоткрыл входную дверь и проскользнул через образовавшуюся щель, после чего закрыл ее за собой. Он подошел к дому Арабеллы Фигг и постучал в дверь.       Пожилая дама была рада услышать его голос и сразу же пригласила внутрь. Гарри не смог отказаться, согласился на чай и вынужден был слушать её болтовню. Он чувствовал, как приходит в себя и как медленно возвращается былое спокойствие. Кошка прыгнула ему на колени, Гарри едва не уронил чашку.       — Это Снежок, — сказала Фигг. — Он любит, когда его гладят.       Гарри подчинился и вскоре был вознагражден громким довольным мурлыканьем. Через несколько минут он обратил внимание на то, что всегда ускользало от него:       — Да он же полуниззл!       Оглянулся в поисках остальных обитателей дома миссис Фигг.       — У них у всех течет кровь низзлов, — сказал он.       — Ты же не станешь доносить на меня? — взволнованно спросила хозяйка котов.       — Нет, конечно, нет, но... это не очень разумно, миссис Фигг. Вы ведь знаете, с этим всё очень строго.       — Ой да ладно! — она махнула рукой, словно это всё было сущим пустяком. — Я знаю, что на нас также распространяются магические законы, но это единственное, что у нас с ними общего. Чем меньше о нас вспоминают, тем лучше. Я не собираюсь ходить в министерство каждый раз, когда найду одного из этих бедных брошенных животных.       — Конечно, нет, но... Вы действительно просто находите их в этом районе?       — Это всё мистер Тибблс, у него было много хороших друзей, и котята немного похожи на него, — с сокрушенным видом призналась Арабелла.       Гарри вздохнул. Владение полуниззлами без лицензии и их неконтролируемое размножение. За такое светит огромный штраф и даже несколько месяцев тюрьмы.       — Я ничего не знаю, я ничего не видел, — сказал он. — Но, пожалуйста, стерилизуйте их. Моя подруга Гермиона работает в Отделе регулирования и контроля за магическими существами. Если хотите, она может отправить запрос вместо вас.       — Я свяжусь с ней, — пообещала миссис Фигг.       Гарри сделал мысленную пометку передать информацию Гермионе. Он был уверен, что старушка не свяжется с ней.       Он пробыл еще четверть часа, а потом ушел. Аппарировал в «Дырявый Котел», где воспользовался камином, чтобы вернуться домой.       — Все хорошо прошло? — спросила Джинни, встретив его в гостиной.       — Очень хорошо, — заверил её Гарри. — Я даже сходил в гости к соседке, миссис Фигг.       — Та, что живет с кошками?       — Ох, даже не напоминай мне о них. Я только что понял, что они полуниззлы и что она разрешает им развлекаться с другими соседскими кошками.       — У твоих дяди и тети есть один такой? — с беспокойством спросила Джинни.       — Спасибо Мерлину, что нет! Ни одному магическому существу не пожелаю жить в этом гнезде нормальности.       Гарри понял, что голос его был более кислым, чем он хотел, и отвернулся, чтобы не видеть обеспокоенного взгляда Джинни.       — Я нашел кое-что, чего не ожидал, — продолжил он, переходя к более позитивной теме.       — И что же это? — поинтересовалась Джинни и повела его к дивану.       Прежде чем сесть, он вытащил из мешочка два сундука и положил их на землю.       — Нечто, что принадлежало маме. Наверное, ничего важного, раз уж она не взяла с собой, но думаю, что прав у меня всяко больше, чем у тети.       — Конечно, — согласилась Джинни, обошла диван и принялась массировать Гарри плечи. — Ты видел Дадли и Сару?       — Только Дадли. И это к лучшему.       — Вы поговорили немного... о прошлом?       — Не особо. Но и в этом не было необходимости. Знаешь, тот дом говорит сам за себя. И то, что Дадли взял на себя смелость пригласить меня туда, уже говорит о многом.       Джинни промолчала, но Гарри и так понял, о чем она думала: она считала несправедливым, что его дядя и тетя не были наказаны за то, как они обращались с племянником в течение десяти лет.       Он вернул уменьшенным сундукам реальный вес и размер. Начать изучение было решено с собственного. Джинни с любопытством подошла, чтобы вместе с ним изучить то, что он оставил позади семь лет назад.       Первыми на свет появились старые учебники.       — Можно будет отдать детям, — решила Джинни. — Я потом перенесу их в библиотеку.       Следом Гарри вытащил пергаменты с домашними заданиями. Джинни отлично повеселилась, зачитывая избранные куски.       — Какое воображение! — смеялась она, зачитывая вслух предсказания, которые он изобретал для уроков прорицания. — Все-таки хорошо, что я не ходила туда.       — Ты точно ничего не потеряла, — кивнул Гарри. — О, смотри, мои заметки по зельям!       — Гарри, ты только посмотри! — воскликнула она, расшифровывав их. — «Если следовать инструкциям, можно взорвать дом».       — Мне явно не передался талант матери, — согласился Гарри.       — Есть разница между отсутствием таланта и изобретением самодельных бомб на каждой странице, — сказала она, просматривая свитки.       Они выбросили все, что нельзя было использовать повторно. Настал черед сундука матери. Джинни отошла немного назад, чтобы Гарри был первым, кто увидит его содержимое.       Сверху были аккуратно сложены маленькие учебные мантии, которые, должно быть, остались еще с маминого первого курса. Особое внимание привлекала к себе бледно-розовая мантия.       — Смотри, — сказал он Джинни. — Парадная мантия. Наверное, у них тоже был какой-то бал в Хогвартсе.       — И именно там она, наверное, танцевала с твоим отцом.       — Не думаю. Судя по размеру, это было на пятом или шестом курсе. Скорее всего, она танцевала со Снейпом.       — Ты можешь представить танцующего Снейпа?       — Нет, но если кому-то и удалось бы вытащить его на танцпол, то только маме.       Затем они пробежали глазами по конспектам уроков и домашних работ.       — Она и вправду хорошо училась, — заметил Гарри, показав восторженные комментарии Слагхорна.       — Её даже МакГонагалл хвалила, — добавила впечатленная Джинни.       Внутри также нашлись письма: все, что Лили получила от семьи, пока училась в волшебном мире. В первые годы было несколько писем от Петунии, в которых она рассказывала какие-то смешные истории. Но потом остались только письма от Виолетт и Дональда Эванс. Гарри был тронут любовью, которой были пронизаны бумажные строки.       На дне сундука лежали учебники. И большинство из них Гарри был вынужден в своё время покупать в Косом переулке.       — Мне бы так хотелось получить их в одиннадцать, — вздохнул он.       — А мне бы так хотелось получить новые, — сказала Джинни.       Они обменялись ироничными улыбками, затем Гарри схватил учебник шестого курса по зельеварению.       — Смотри, здесь много её личных заметок. Как думаешь, она обменивалась со Снейпом своими находками?       — Может быть. Нужно сравнить оба учебника.       — Учебник Снейпа был уничтожен в Адском огне в Выручай-комнате, — вспомнил Гарри. — Но заметки кажутся разумными, явной чепухи точно нет, — решил он, быстро пролистав учебник.       — Мне никогда не приходило в голову добавить апельсиновую эссенцию в Бодроперцовое зелье, — удивленно призналась Джинни, читавшая заметки Лили Эванс через плечо мужа. — Весьма умно, явно улучшит вкус.       — Вот этот учебник я точно поизучаю, — решил Гарри. — Может, хоть это поможет мне выглядеть менее смешным, когда речь заходит о зельях.       Джинни предложила сжечь всё, что Гарри не хотел оставлять. Они начали собирать кучу хлама, который откладывали в сторону.       — Что это за одежда! — возмущенно воскликнула она, ухватив большую серую растянутую футболку. — Я бы такое даже домовому эльфу не отдала.       — Дадли нравились такие, — сказал Гарри.       Но Джинни была возмущена тем, что его вынуждали носить это тряпье. Она обняла Гарри и произнесла:       — Хотела бы я увидеть тебя маленьким мальчиком, обнять и сказать, что все будет хорошо.       — С тех пор этот маленький мальчик вырос, — заметил Гарри. — И ты его сейчас обнимаешь.       — Да, но неужели тебе не хотелось, чтобы в то время кто-нибудь пришел к тебе и утешил?       — Да, конечно. Но все уже закончилось.       Она распахнула глаза:       — Слушай, думаешь с Маховиком времени это было бы возможно?       Гарри напрягся:       — Ты ведь не серьезно!       — Мы могли бы...       — Забудь об этом прямо сейчас. Не смей даже думать, чтобы что-либо изменить в прошлом. Только представь себе, какая разразится катастрофа, если ты изменишь то, каким я должен был стать! Если бы я действовал совершенно по-другому. Я мог бы проиграть Волдеморту. Это того не стоит!       — Все зависит от наших действий.       — Забудь. Ни одна рыжеволосая красотка не приходила ко мне и не говорила, что моя жизнь изменится к лучшему, а значит, этого не было и не должно было быть. Понимаешь?       Она кивнула, согласившись, что идея была не очень хорошей. Гарри не мог вынести её извиняющийся взгляд и поспешил хоть как-то утешить:       — Знаешь, все было не так плохо.       — Серьезно? — возмутилась Джинни. — Они запирали тебя в чулане.       — Это была моя комната.       — Так еще хуже!       — Пойми их, — умоляюще попросил Гарри. — Моя тетя была очень разочарована, что не стала ведьмой. Для нее было ужасно несправедливо, что мама смогла поехать в Хогвартс, а она нет. Потом была война, и я думаю, что дедушку с бабушкой убили Пожиратели смерти. Можно представить, как она была напугана от мысли, что под ее крышей будет жить волшебник. Не нужно забывать, что меня им навязали.       — Я все равно не понимаю, почему ты их защищаешь?       — Я не защищаю, просто пытаюсь объяснить, почему они себя так вели.       — По-твоему, они боялись и не имели выбора, и поэтому это оправдывает тот факт, что они плохо обращались с невинным ребенком! — насмешливо резюмировала Джинни.       — Они никогда не били меня, — сказал Гарри. — Приютили, кормили, одевали. Могло быть хуже.       — Они могли любить тебя и принимать таким, какой ты есть.       — Мы не можем обвинять людей в том, что они не ведут себя так, как мы. Мы все разные, и имеем разные ценности и убеждения. Гермиона сказала бы, что принятие этого факта — основа демократии.       — Предположим! Тогда расскажи, почему ты сражался с Волдемортом? Ведь он действовал в соответствии со своими ценностями. Тебе не стыдно навязывать нам свои?       — Не заставляй меня говорить то, чего я не говорил, — вздохнул он.       — Гарри, я просто не понимаю. Почему ты всеми правдами и неправдами защищаешь позицию дяди и тети? Только потому, что ты помирился с Дадли?       Гарри задумался. И правда, почему он чувствовал необходимость оправдать весь тот вред, что они ему причинили?       — Думаю, мне просто нужно понять, через что я прошел, — медленно ответил он. — Это глупо, но мне становится еще больнее, если я начинаю думать, что пережил все это только потому, что мне не повезло встретить идиотов.       Выражение лица Джинни стало виноватым, как будто она сожалела, что так настойчиво заставляла признать Гарри, что Дурсли были неправы.       — Ничего страшного, любовь моя, — заверил он ее. — Впереди нас ждет только лучшее.