Scrappy Fragments: Wakanda

Баки сцеловывает рваные выдохи и стоны с губ Стива, чувствует, как тот дрожит в его объятиях, и никак не может понять, все ли делает правильно. Роджерс — туго натянутая струна — скован и напряжен, не подсказывает и не направляет, а собственному телу Баки доверять не может. У него резкие и грубые движения, напрочь лишенные плавности, и он слишком старается себя контролировать. Рука недостаточно чувствительна, в любой момент может причинить боль, и считать эмоции с чужого лица не получается, ведь все, что они делают — сплошное вранье. Стив очень аккуратен, такой красивый, такой сильный в бою, с легкостью предугадывающий все движения Баки — сейчас скован и осторожен, боится дотронуться лишний раз и уже сильно жалеет, что вообще все это затеял. Баки слишком старается, целует Стива исступленно, кусает губы, и без того уже истерзанные, распухшие от раздражения. Наклоняется, лижет его ключицу, и Стив наконец выдыхает в искрящийся напряжением воздух такой хриплый стон, что по всему телу тут же разливается плавящее тепло, концентрируется и сладко тянет в паху, и уже больше не дает сосредоточиться. Горячими губами Баки скользит к солнечному сплетению и дальше вниз, опаляет дыханием живот Стива, пальцами с силой стискивает бедра, уже не пытаясь контролировать себя. Возбуждение накатывает волнами, выламывает, отчего воздух вокруг него дрожит и капли пота текут по спине. Баки быстро стаскивает со Стива белье, обхватывает губами головку члена. Стив ощутимо вздрагивает и вдруг просит, практически умоляет: — Не надо. Баки тут же отстраняется. Стив, мать его, все еще напряжен, а не возбужден, и в голосе его столько неприкрытой тоски, что впору взвыть. — В чем дело? — раздраженно спрашивает Баки, прекрасно зная, что ответ ему не понравится. — Ты никогда так не делал, — очень тихо произносит Стив, и Баки захлебывается собственным желанием, давится им, как будто на него выливают ведро холодной воды и снова засовывают в криокамеру. В этой фразе так много всего сразу — и чувство вины, и одиночество, уже вплавившееся под кожу и ставшее скорее привычкой, и страх, что они давным-давно чужие друг другу люди. Баки на мгновение прикрывает глаза. Он не готов позволить прошлому отнять у него настоящее. — Значит, теперь буду. И не смей мешать. Он вновь наклоняется, вбирает член Стива, облизывает горячим языком, и тот глухо стонет, подается вперед. Его член тут же твердеет, отвечая движениям языка, он толкается внутрь очень аккуратно, но все глубже и глубже с каждым разом, а Баки плотнее смыкает губы. Он готов отдаться этому ощущению, потому что хочет Стива, хочет распробовать его на вкус, хочет еще раз услышать этот тихий стон. — Баки, — шепчет Стив, и в его голосе очень мало искренности и еще меньше желания. Движения бедер под пальцами Баки механические, потому что так надо. И он не знает, куда деть руки, потому что не хочет прикасаться, но и не прикасаться не может. Баки отстраняется. Как бы там ни было, тело Стива точно должно реагировать не так. — Тебе… неприятно? — спрашивает глухо, когда Стив садится на кровати рядом с ним. — Нет, мне очень непривычно. Черт, прости. Наверное, просто нужно время, а я поторопился. Баки молчит, чувствует, как замерзают пальцы ног. Ведь дело далеко не в сексе. Так теперь будет всегда. Непривычно. Не так. Не как раньше. И Стиву от этого будет некомфортно, а Баки будет пытаться угадывать и подстраиваться, хоть он и не обязан, хоть и знает, что так только хуже. Но Стив все-таки сам решился, сделал первый шаг, пришел и предложил попробовать, и Баки не может отпустить его сейчас — бесконечно обдумывать все, прокручивать снова и снова, терзаясь чувством вины. — Ладно, — он кладет руку на плечо Стива и улыбается. — Тебе непривычно, а представь, каково мне. Было легче, когда ты был в два раза меньше. Шутит наугад и попадает точно в цель, пробивает навылет, потому что Стив вдруг поворачивается к нему и на этот раз стискивает его живую руку с такой силой, что точно останутся синяки. — Так ты помнишь? — Роджерс, это очень странный вопрос. Я же никогда не говорил, что не помню. Может быть, не идеально, но… Стив смотрит на него во все глаза, как будто видит впервые. — Стив, ну ты же не совсем дурак, ты же не навоображал себе, что пришел просить о чем-то, совершенно бессмысленном для меня? — Ты знал, что я приду? — спрашивает Стив очень-очень напряженно. — Я даже ждал, что ты придешь. Баки вздыхает, и Стив вдруг тянет его к себе, обнимает, и некоторое время они сидят так, ждут, пока все придет в норму. Когда тело вспомнит, когда разум успокоится, когда синхронизируется сердечный ритм. Просто они не с того начали. — Ты мне не говорил, — нарушает молчание Стив, и Баки чувствует, как уходит напряжение, стальными спицами прошившее все его мышцы, как он наконец-то расслабляется. — Роджерс, ну что ты за человек такой невозможный? — Баки аккуратно ведет рукой между лопаток Стива. — Как вообще получилось, что в результате я должен тебя убеждать, что все в порядке? Стив отстраняется и пару мгновений смотрит на него. И Баки успевает заметить, что тело его вовсе не считает, что они закончили. Он быстро облизывает губы и видит, как от этого движения в глазах Стива вспыхивает что-то до одури искреннее и похотливое. И Стив вдруг тянется вперед, вцепляется в его волосы, целует рвано и жадно, как будто воздуха не хватает, и очень-очень знакомо, практически просяще выдыхает «Баки».