Ее карамельные глаза горят праведным гневом

Девятый вместе со своими сторонниками вломился в некогда свой особняк, отдавая приказ осмотреть каждую комнату. Мафиози подобно тараканам в свете фонаря разбежались в разные стороны с оружием наперевес, но к своему удивлению особняк был весь пустой. Не было даже прислуги, которая должна была их встретить, чтобы помочь. Особняк хранил буквально могильную тишину, а темнота за его окнами казалась живой, удушливой. Один из боссов союзников в сопровождении своих людей вышел во двор и осветил пространство вокруг себя. Тела… их было так много, что ветви деревьев, на которых они весели, жалобно гнулись к земле. На ветвях гирляндами висели не только прислуга, но и те мафиози, что все-таки решили примкнуть к рухнувшей Вонголе. Хранители Девятого вместе с CEDEF высыпались во двор и стали выискивать среди тел знакомые лица, и к своему ужасу они их обнаружили. Там у самого «алтаря» медленно покачивалось десятое поколение. Их лица были как-то странно изуродованы, но отцовское сердце сразу узнало своего ребенка и Емитсу кинулся к Тсуне, пару раз задевая плечами ноги висельников. Некогда внушающие трепет кольца Вонголы, сейчас жалкой безделушкой лежали в траве, лишенные своего величия и силы. Занзас молча смотрел на безутешного отца, что снимал с дерева тело своего ребенка, а внутри него скользкой змеей ползало недовольство, которое шептало: «Ты так и не смог отомстить». Мужчина поджал губы недовольно окидывая взглядом «алтарь», а потом перевел его на небольшую коробочку, что стояла незамеченной под его «сводами». Пока Девятый и глава CEDEF отдавали приказы на то чтобы снять тела с деревьев, Вариец осторожно вытащил коробочку и даже не успел пожалеть об этом, как всех вокруг окатило сжатое пламя урагана и грозы, сжигая все вокруг. Черное пепелище зияло пугающей дырой среди оставшихся в живых деревьев, похоронив в себе несколько сотен людей и самых влиятельных боссов мафии.

***

Аокигахара встретил путников своей привычной прохладой и сыростью. Уже заросшая травой и мхом тропинка вела куда-то в сторону от «главного входа», лишь не сильно углубляясь в сам лес. Скоро стали появляться разных размеров статуэтки лисиц, которые по приближению к храму Инари становились все больше и внушительнее. Вот уже взору открылась некогда ярко-красные ворота храма, покрытые мхом и уже знакомыми белыми цветочками. — Я так понял, что нас сюда давно приглашали, да? — спросил Скуало, кивая на такие знакомые цветы, что в последние несколько месяцев покрывали собой все что можно было и что нельзя. — Похоже, — согласилась Шоичи, которая сама лично выкинула несколько картин из особняка, потому что через изящное полотно стали прорастать эти самые цветы. Все остальные же со все нарастающим энтузиазмом стремились вперед, желая поскорее увидеть свой дом. Когда же они дошли до не маленькой поляны, с огромными деревьями, что своими кронами укрывали кирпичные крыши, покрытые мхом, от лучей яркого солнца, с глубоким озером в центре, вода которого была невероятно синей. Чуть в стороне от водоема был поражающей своей красотой сад в котором цвели нежные камелии, яркие ликорисы, пышные гортензии и невероятно красивые глицинии, под лианами которых стояли каменные скамейки. Все, даже Тсуна, стояли разинув рты и взирали на все это великолепие. Девушка не понимала как за столько лет вся эта красота не померкла и не заросла. — И вот как это все осталось таким красивым и почти ухоженным? — поинтересовался удивленный Мукуро, прижимаясь к сестре. — Ну, это же храм, — неуверенно пожала плечами девушка, смущенно дернув ушком. Она сама не доверяла своим словам, с интересом принюхиваясь, выискивая тех кто мог сюда приходить и ухаживать за всем этим. — Прислужники? — спросил Рас, наблюдая за тем как вся честная компания начинает разбредаться по территории храма. — Не думаю. Людьми тут и не пахнет. — оглядываясь произнес Реборн, краем глаза следя как его Небо ярким ураганчиком кинулась показывать где кто живет. Дома если честно не сильно отличались друг от друга по планировке, но каждая пара нашла свой дом и без указания от своего босса. Им подсказало пламя, что буквально в спину подталкивало их в спины с нетерпеливостью маленьких детей. Это место словно было создано для них, оно было наполнено чем-то таким неземным. Вся территория храма была словно живое существо, что устало ждать своего хозяина и, наконец дождавшись, лезет ластиться. Сила переполняла молодых людей и они не переставали беситься, обустраивая свое жилище. Ирие с задумчивым видом, гладила листья многочисленных цветов, временами поглядывая на возлюбленную, что подобно Тенгу из древних легенд сидела на вратах храма, вглядываясь в даль. Нежность переполняла душу рыжей, а приятное тепло скапливалось внизу живота, нежно щекоча. Солнце, слегка покраснев, положила руку на свой живот и отвернувшись, вдохнула запах соцветий. Гамма с усмешкой следил за тем как его кот ползает по всем деревьям и крышам, показывая ему язык и крутя своей соблазнительной задницей, провоцируя. Но Гроза все-таки был терпелив и он мог наслаждаться театром одного актера и со стороны. Мукуро же все больше и больше распалялся от вседозволенности, в конечном итоге оступившись и свалившись с крыши прямо на Скуало. — Ты охренел?! — мгновенно взревел мечник, рубанув воздух над головой туманника мечом. — Скуало, у тебя диадема упала. — быстро нашелся Гамма, отвлекая внимание Дождя от любимого. Мужчина в тот же самый момент отвлекся от Рокудо, что скользнул незаметно к своему мужчине и они скрылись в своем доме. Длинноволосый пытался найти среди травы такую драгоценную для него безделушку. Он чувствовал как к горлу подкатывается волнение, когда он увидел ее на не слишком устойчивом камушке у озера, и видимо не зря потому что как только он за ней потянулся, то она с тихим «бульк» ушла на дно. Суперби тяжело вздохнул и совсем не парясь о одежде рыбкой нырнул в ледяную воду, что благодаря его природе приятно обволакивала тело, легко пропуская водного демона в темноту своего дна. Рассиель медленно прохаживался под лианами глициний, выискивая взглядом из-под челки своего мужа, что каким-то чертовым образом умудрился пропасть на такой маленькой территории. Не мог же Скуало уйти в глубь леса, не разобрав вещи до конца, но не успел парень додумать, как увидел что из синевы водоема появился его акула. Мечник изящно вышел, убирая одной рукой мокрые волосы с лица, а другой закрепляя их в нужном положении с помощью диадемы, что своими камнями переливалась в свете солнца. Бела рубашка от воды стала прозрачной и прилипла к телу, выставляя натренированное тело во всей своей красе, черные брюки же так же не уступали рубашке в соблазнение короля. Он стремительно двинулся к мужу и проворно затащил его под особенно длинные цветочные лианы, впиваясь жадным поцелуем в холодные губы Дождя. Мокрая одежда нехотя отлипала от такого желанного тела, но блондин не сдавался, жаждя заполучить себе все и сразу. Скуало же наоборот сначала противился горячим рукам блондина, пытался образумить, но потом и его повело, и руки сами стали помогать себя раздевать, а голос срываться на тихие стоны. Тсуна же вместе с Реборном сидели внутри своего дома, прижавшись друг к другу, нежно держа друг друга за руки. Они все были прокляты на долгую и тяжелую жизнь, но если месть свершилась, а на пальцах сияют золотом заветные кольца, разве это важно? Бермуда им ничего не сделает, просто губы подожмет и все, а Шахматоголовый сам не против обновить историю этого мира… ему просто нужен был небольшой толчок извне, которым и стала некогда прекрасная и добрая Донна Вонгола.

***

— Эта история обрела свой счастливый конец, но конец ли это? — тонкая бледная рука закрыла книгу, убрав ее в сторону. Свеча игриво дернула своим пламенем, уронив пару капель воска на стол рядом с изящным пером. В темноте комнате был видел лишь силуэт девушки и тонкая улыбка на слегка полных губах, что вытянулись в «трубочку» и задули яркое пламя, погружая все в долгожданную темноту.