Мой золотой Алинор

      – Доброе утро. Как себя чувствуешь? – начался с обыденного вопроса ещё один день. Босмер с неудовольствием поморщился и открыл глаза.       – У вас всегда получается подловить момент, когда я просыпаюсь. Сказывается богатый опыт?       – Да, должен признать, опыт и в самом деле был богатым, – как ни в чём не бывало ответствовал Наарифин, откладывая книгу. – Я умею слышать малейшие изменения в дыхании… Правда, раньше цель того была иная.       – А сейчас своё умение вы используете, чтобы доводить несчастного младшего по званию, оказавшегося в беспомощном положении, зная, что ваше звание и общественное положение помогут вам остаться безнаказанным! – обвиняющим тоном провозгласил рейнджер.       – Ещё одно «весёлое» утро, – обречённо вздохнул альтмер, вставая с места и направляясь к двери. – Похоже, это значит, что чувствуешь ты себя «нормально». Находиться в замкнутом пространстве с одним мером, у которого спросонья всегда, как выяснилось, было мерзкое настроение, становилось всё тяжелее. Но уже скоро состояние, вызванное передозировкой зелья, пройдёт, и некий невыносимый агент снова будет следовать за ними, уже – слава Аури-Элю! – не вступая в беседы… А пока следовало спуститься вниз и смешать очередное снадобье.       Пока великолепный Лорд Эринар Араллано с сопровождающим его Телдрином были в Коллегии, ему приходилось волей-неволей проводить практически всё время в компании несносного босмера и искренне надеяться, что тот не поймёт, что Наарифин не только встречает его пробуждение на всё том же стуле у кровати, но и спит сидя там же. Он определённо не хотел пускаться в объяснения своих кошмаров. И уж тем более – причин, вызвавших их… Но если бы не кошмары, скампа с два он бы стал искать общества столь… неординарного мера. Конечно, в первый день он казался очень серьёзным и убедительным… Но он мог бы и догадаться, что это ещё не гарантирует спокойной жизни! Чтобы Ветер-в-Кронах – и был серьёзен?.. Этот босмер обучен лгать с непроницаемым лицом и способен отрезать от живого человека по кусочку, при этом мило улыбаясь… Да, кажется, тогда диверсия босмеров была особенно успешна. Захватили нескольких офицеров, и устроили для старшего из них (и знающего больше остальных) показательный «допрос с элементами босмерской кухни» на примере наименее значимого пленника. По слухам, ходившим потом в лагере, они и в самом деле сделали себе из имперца ужин… Но на вопросы об этом Сёрен только всё так же улыбался. Почему-то воображение рисовало у него при этом не зубы мера, а острые клыки лесного зверя. В самый раз, чтобы рвать плоть одного человека на глазах у другого, седеющего на глазах и смотрящего с ужасом… А Сёрен всё так же улыбался бы, и на перемазанном чужой кровью лице милая улыбка смотрелась бы особенно неуместно… Этот босмер всегда любил подшучивать над стереотипами о босмерах-каннибалах. Но зная его, легко можно было поверить в правдивость россказней… Интересно, правду ли говорят, что для них лучший деликатес – плоть альтмера?.. «Вы – определённо, Лорд Генерал…» Кажется, паранойя начинала набирать обороты. Впрочем, рядом с этим…       – Простите, что снова вас довёл, – со вздохом произнёс босмер, печально глянув на вошедшего с зельем в руках Наарифина. Тот молча передёрнул плечами и подошёл, приставляя край чашки к губам подопечного. Сёрен послушно выпил лекарство, прикрыв глаза, и вопросительно посмотрел на него.       – На этот раз я… зашёл слишком далеко? Альтмер поморщился, поставил чашку на тумбочку и вновь развернулся, чтоб уходить. Это было против обычного ежеутреннего ритуала, что заставляло волноваться…       – Лорд?.. – растерянно позвал рейнджер. Дверь закрылась, заставив его неожиданно для себя осознать, что впервые за неделю он остался «один на один со своей тенью», как это привыкли называть в Валенвуде. Это… пугало. Ведь одним из пунктов программы – самым обязательным – были ежедневные пикировки… Куда он направился? Судя по скрипу двери напротив, в комнату Лорда Эринара… Закрыл дверь. Пока больше ничего не слышно… Кажется, рухнул на кровать, судя по приглушённому отголоску звука. Или ударил кулаком в стену?..       Сёрен прикусил язык. В самом прямом смысле, как всегда делал после того, как не выходило в переносном. Привычка быть зеркалом, отражающим и усиливающим словесные удары, сильно мешала на всём протяжении службы. Из первых пяти лет, кажется, в карцере было проведено около года… Хотя это так только называлось. Небольшая комната со столом, стулом и небольшим книжным шкафом. Книги – старые тома воинских уставов, кодексы чести, повествования о жизни великих воинов. Может, он сам неосознанно стремился оказаться там, где можно было почитать о том, что так сильно отличалось от его жизни?.. И вне Талмора, и среди талморских агентов и других рейнджеров…       А живое воплощение всего, что восхищало его в тех мерах, давно уже живущих лишь на страницах книг, сейчас закрыло за собой дверь. Из-за всё той же его несдержанности в словах. Оставалось только кусать свой негодный язык… Кажется, ещё «дома» он едва не откусил его. Там его тоже запирали одного… Но «карцер» талморской армии был лучше. Его целью было напомнить, каким должен быть воин Талмора. И, конечно, что он должен подчиняться. Как воин. Как босмер. Как нижестоящий. Но не как… Но нет, нет, это всё должно было уйти в небытие. Забыться. Сейчас он часть другого. Часть Талмора. И уже за то любил эту великую и непоколебимую силу, что самый «карцер» был лучше места, именуемого почему-то «домом».       А пока следовало… извиниться. Конечно, возможно, что Генерал Наарифин придёт вечером… Но до вечера он сойдёт с ума среди воспоминаний. Да и вставал вопрос… придёт ли? Или же слишком устал терпеть его слова? Да и… не настолько теперь и больно. Первые дни было намного хуже. Хуже было и ползти раненым по лесу Валенвуда, понимая, что если не доползёшь, то станешь обедом… Что же тогда было? Ах, да. Рой созданий, о которых альтмеры и не знают, наверно. У них такая мерзость не водится… Остаётся только позавидовать золотому Алинору, и…       Да. Медленно поднять руку… Всё ещё больно. Главное – видеть его. Золотой Алинор. Не сгущающиеся сумерки валенвудской чащи и темнеющую с уходом солнца кровь. Сейчас крови нет. Просто… Просто немного тяжело. Он преодолевал и худшее. Да, теперь, когда боль ослабла, она узнаваема. Перетруженные после долгого марша мышцы, а последнее зелье выпито ещё день назад… Но остановись – и цель уйдёт. Да, этому учили… И бывало хуже. Много, много хуже. А сейчас он… идёт в золотой Алинор?.. Какое странное сравнение пришло на ум. Но да. Его собственный золотой Алинор… Такой же недосягаемый. Говорят, что низшим мерам нет пути туда… Но фантазия, безумная фантазия, показывает иное. Ступеней много, и уходят они ввысь. И на последней силы почти иссякают, мышцы болят все сразу… Но это лишь ступени храма. Не угроза. Бывало много, много хуже. Кто сказал, что путь к святилищу лёгок? Испытание для паломников: кто дойдёт, достоин поклониться… и, быть может, снискать милости? Но пока золотой Алинор ждёт. Двое врат не открыть просто так: поддадутся они лишь сильнейшим. Тем, кто преодолел подъём, открыть каменные врата должно бы быть легче, но всё равно многие отчаялись бы… Нет, не он. Первые врата преодолены, и теперь – бесконечный зал… однако это лишь видимость. Закрыть глаза, сосредоточившись… Нет, не на боли в мышцах. Как это она ещё тут? Загнать глубже. К прошлому. А здесь не место для слабости… Золотой Алинор приветствует лишь сильных духом. Да, и вот. Есть один секрет. Если закрыть глаза и вытянуть руку в сторону – у бесконечного зала есть стена. Опереться на неё – и всего через несколько шагов вторая рука почувствует другую стену. Ту, где открываются вторые врата… Нет, глаза открывать нет нужды. Пройти во врата можно и не глядя… А теперь открыт путь к святилищу. И вот оно… к которому можно припасть, встав на колени, и облегчённо вздохнуть. Радость. Вот он – золотой Алинор…       – Сёрен?! – Наарифин застыл, сидя на постели, когда шатающийся босмер вначале проковылял к нему, а затем обессиленно рухнул на колени рядом.       – Лорд… простите меня, – тихо, очень устало, и рейнджер доверчиво прислонился щекой к его бедру. – Я перешёл границу, верно? Я клянусь, буду молчать, только…       – Мне не уходить? – обречённо предположил альтмер, вздохнул и дотронулся до его плеча. – Не стоило тебе сейчас двигаться…       – Угу. Не уходите, пожалуйста, – попросил босмер. – Я дошёл… Достоин ли я?.. – пробормотал он, едва заставив себя приоткрыть глаза.       – Кажется, снотворное начало действовать, – констатировал генерал Доминиона, вздохнув. – В этом зелье один из компонентов оказывает именно такой эффект… Не оставалось ничего, кроме как перетащить одного ненормального обратно и уложить на место. Своим ходом он уже не вернётся, да и… вряд ли ему особенно приятен был и этот путь. И Наарифин, вздохнув, поднял Сёрена на руки, старясь не причинить ещё больше дискомфорта. Кажется, невольно он исполнил одну из фантазий ненормального босмера – по крайней мере, судя по тому, как тот улыбнулся и прижался ближе…       – Мой золотой Алинор, – умиротворённо произнёс рейнджер сквозь дрёму. Альтмер покачал головой и осторожно перенёс его на покинутую постель. Выглядело так, что подопечный скатился на пол, выбрался из-под одеяла, поднялся на ноги и дошёл до него. При этом открыв обе двери…       – Меня пугает такая выносливость, – шёпотом признался себе Наарифин, вновь накидывая на заснувшего Сёрена одеяло, пододвинул стул и приготовился ждать… Впрочем, точнее, просто быть рядом. Чтобы один ненормальный больше не порывался его искать… А что бы было, спустись он снова вниз?! Не хотелось бы, чтоб засыпавший босмер расшибся на лестнице…       – И снова здравствуй. Как спалось? Не стало хуже?       – Не стало, – Сёрен открыл глаза, скосившись на сидящего на обычном месте альтмера. – Вы простили меня?       – За утреннее скорей я должен просить прощения. Повёл себя, как юнец истеричный, – Наарифин поморщился.       – Накопилось. Я ведь уже неделю вас довожу, – рейнджер вздохнул. – Каждое утро возмущаюсь, что вы замечаете моё пробуждение, в течение дня над вами подшучиваю и домогаюсь… А вы хотя и весьма терпеливый мер, но сейчас, когда мы остались наедине, я вас, кажется, нервирую вдвое больше с каждым словом. Так что такой «взрыв» был закономерен.       – Эй. Пусть так, но не оправдывай меня, – генерал хмыкнул. – Любой «взрыв» можно при желании предотвратить. А я, как ты прекрасно знаешь, в твоём присутствии слишком часто теряю контроль над своим гневом и раздражением.       – Может, это знак, что мы созданы друг для друга? – босмер хохотнул, но быстро осёкся. – Простите, мне не следовало этого говорить, – напряжённо произнёс он.       – Да уж, не лучшая шутка, – Наарифин покачал головой.       – Ещё раз простите. Я же знаю, что это больная тема для вас. Желаю вам скорей найти его.       – Спасибо… Вот только поиски идут уже больше двадцати лет, а не удалось найти его имени даже в списках пленных, хотя тогда мы и были вместе, – альтмер ссутулился, уткнувшись взглядом в пол.       – Люди так маскируют свои ошибки, – задумчиво произнёс Сёрен. – Если что-то пошло не так… или кто-то из высших чинов поступил незаконно… Все сведения вдруг пропадают. И их как будто не было.       – Засылать шпионов к каждому члену Совета Старейшин и к каждому армейскому начальнику?.. Не хватит ни шпионов, ни средств, – генерал передёрнул плечами.       – Жаль, конечно, что он чистый целитель. Иначе, с его умом, точно бы что-то придумал…       – Если жив, – коротко обрубил Наарифин, подняв голову и устало посмотрев на него. – В чём я с каждым годом всё больше сомневаюсь. Но на что всё равно надеюсь. Чего не могу отрицать…       – Лорд… Если я понадоблюсь вам как шпион или… в ином качестве, вам достаточно будет только сказать, – и снова непривычно серьёзный взгляд… Альтмер вздохнул и придвинулся ближе вместе со стулом.       – Благодарю за столь щедрое предложение. Как шпион – возможно, и впрямь понадобишься. А использовать тебя «в ином качестве» будет нечестно. И по отношению к тебе, и по отношению к нему. Я чувствую, что это будет предательством с моей стороны, если я прикоснусь к другому мужчине или же к женщине, не зная точно, что он мёртв. А ты… Воспользоваться телом того, кто в меня влюблён? Это ещё большая низость, чем оттолкнуть его, не имея на то причин, – он неожиданно протянул руку, дотронувшись до лба Сёрена. – А ещё я должен признаться, что говорить с тобой, когда ты серьёзен, оказалось неожиданно приятно.       – Вы слишком замкнуты, – укорил его босмер. – Кажется, вы даже своему отцу слишком о многом не говорите…       – Ты ведь видел его. Мне кажется, что я оскверню его моим рассказом… Особенно о том, что случилось тогда, – Наарифин мотнул головой. – Да, я оставил ему одни догадки. И, к сожалению, рассказы Эстальдо… Дорогой дядюшка также был возмущён, что я ничего не рассказывал отцу. Но он, думаю, что-то всё-таки сохранял в тайне… Иначе бы и отец отвернулся от меня.       – Вы правы. Я его видел. И он не из тех, кто способен отвернулся от своего дитя. Поверьте, вам с ним повезло. Очень, – рейнджер замолчал, закрыв глаза.       – А ведь о твоей жизни до Талмора никому не известно, – вспомнил генерал и вздохнул. – Видно, тебе есть с чем сравнивать…       – Известно ещё двоим босмерам. Моим старшим братьям. Мы втроём ушли при первой же возможности, сразу после восстановления Альдмерского Доминиона. Тогда в Валенвуде набирали рекрутов…– Сёрен невесело усмехнулся. – Я ещё был почти ребёнком. Едва мог натянуть боевой лук. Но если бы я показал, что «едва», меня отправили бы обратно… «Домой». Так и получилось, что меня с самого начала научили преодолевать свои слабости.       – Последствия чего я видел сегодня с утра, – проворчал альтмер. – Больше не вставай, пока я не разрешу.       – Как скажете, – легко согласился Сёрен. – Но я рад, что у меня получилось дойти… Да, воображение ещё не разучилось заменять реальность прекрасным вымыслом, как когда-то… Всё-таки в Талморе ему намного реже приходилось пользоваться этой своеобразной способностью.       – А вы могли бы… рассказать мне об Алиноре? – вопрос был неожиданно робким, учитывая, кто именно его задал. Наарифин поднял голову от очередной книги и удивлённо глянул на подопечного.       – Об Алиноре?       – Да. Я о нём много слышал. Читал. Думал… Но ведь мне вряд ли суждено там побывать. Туда же не пускают… низших меров? – босмер казался очень печальным, но в то же время и заинтересованным.       – А, пустые байки, – отмахнулся генерал. – Единственная причина, почему знатных босмеров на королевских балах можно увидеть редко, а знатных данмеров – почти никогда, состоит в том, что им как-то до алинорской придворной жизни дела нет. Но если приехали обсудить какой-то важный вопрос, уже вынуждены посетить хотя бы один бал. Нормы этикета, что уж поделать. Меры попроще чаще находятся на службе или, скажем, держат небольшие лавочки… Кстати, если бы ты решил уйти со службы, знатные алинорцы передрались бы, чтоб заиметь такого телохранителя. Я слышал, некоторые босмеры вашего подразделения остались в Алиноре и в качестве телохранителей пользуются огромным успехом…       – Вот как… Да, мы умеем обнаруживать угрозу и противостоять ей, – Сёрен улыбнулся. – Значит, на самом деле я всё-таки смогу попасть туда… в прекрасный золотой Алинор…       – Такая у тебя мечта? – полюбопытствовал альтмер.       – Да. И другие босмеры много лет говорили мне, что она недостижима. Но раз уж вы убеждаете в обратном… Вам я не могу не верить, мой лорд, – рейнджер умиротворённо прикрыл глаза. – Для меня ведь вы всегда были… живым воплощением этого города. Далёкой недоступной мечты…       – Ты потому и влюбился в меня? – не сдержался Наарифин.       – Это я почувствовал уже потом, – задумчиво ответил босмер, повернув голову к нему и открыв глаза. – Всё-таки в первую очередь вы мер, достойный восхищения сам по себе. И ваша внешность, и ваши деяния… И ваше отношение тоже. А уже потом я осознал, что начинаю ассоциировать вас с вашим родным городом…       – «Мой золотой Алинор», – вспомнил генерал, усмехнувшись. – Вот что это значило…       – То, что я сказал вчера утром? Это что-то вроде… фантазии. Реальный сон наяву. Не знаю, как описать… В общем, когда становится тяжело, я заставляю себя видеть не то, что на самом деле, а какую-то грёзу. Что-то более интересное и приятное…– Сёрен замолчал, мельком глянув на него. – Я кажусь вам, наверно, ненормальным. Возможно, так и есть. Если вспомнить… то я ведь в первые разы убивал себе подобных, прикрывая реальность фантазией. Нас использовали, чтобы во время «чисток» выслеживать вырвавшихся из поселений меров. Или чтобы не давать им выйти…       – Что же за жизнь у тебя была раньше, что ты даже после таких заданий так расположен к Талмору?.. – альтмер покачал головой. – А такая сила воображения и в самом деле может заставить многих усомниться в твоём рассудке. Но всё-таки умышленное замещение реальности фантазией отличается от самопроизвольного, как при безумии или использовании некоторых веществ… Ты не безумен. Но более неординарного мера мне не встречалось.       – Я не хотел бы вспоминать, мой лорд. Это то, что я стараюсь помнить лишь как пример поведения, которому не стоит следовать. Но потому же я и считаю, что вам следует больше доверяться вашему отцу. Видите ли, я всё-таки разбираюсь в мерах… И спасибо вам. За «неординарность», – рейнджер улыбнулся. – А ещё я рад, что мне удалось наконец заставить себя больше не задирать вас.       – Поверь, я этому рад ещё больше. Но ещё не уверен, что смог расслабиться. Да уж, приучил ты меня, – проворчал Наарифин. – Поверь, когда ты не язвишь, не пытаешься уколоть и не говоришь пошлостей, ты становишься невероятно интересным собеседником. Тебя бы к алинорскому двору… Терармил давно жалуется, что там не с кем поговорить, а я вечно в разъездах или отказываюсь появляться.       – К алинорскому двору… Босмера, который, если не прикусит язык, будет сыпать скабрезностями, шутками «на тему национальной кухни» и характеристиками всех, кто попадётся на глаза… Интересно, на которой минуте меня прикажут казнить? – Сёрен фыркнул.       – Ну, знаешь, Терармил скорее сам посмеётся. В основном – над реакцией придворных. Особенно насчёт «национальной кухни»… – генерал нахмурился, задумчиво глянув на него.       – Вы думаете: «А что, если это правда? Нет, пожалуй, в самом деле правда. Ведь в лагере такооое говорили…» – рейнджер усмехнулся, посмотрев ему в глаза. – Возможно, вы представляли меня поедающим того имперца. Судя по вашей реакции, и правда представляли… А поскольку «босмеры – дикий народ», явно не за столом, с ножом и вилкой… По-дикарски разрывая зубами сырое мясо? Или как дикий зверь – откусывая от ещё живой и кричащей жертвы? Или подобно падальщику – от жертвы умерщвлённой?.. – он внимательно всмотрелся в побледневшее лицо, вздохнул и отвернулся. – Отрезали тонкие ломти, поджаривали на жаровне… На тонких прутьях… Смеясь и переговариваясь. Мы ведь умеем держать маски. А этот… старший из офицеров… Смотрел с омерзением и страхом. Как на животных… Вы теперь тоже будете так смотреть?       – Не буду, – Наарифин сжал зубы и помотал головой, отгоняя собственные фантазии. – Но вашему координатору, который придумал, что после такого тот человек будет «посговорчивей», до сих пор хочу неблагородно дать в зубы.       – Не стоит. Это было лишь одно из заданий. Простейшее… Не считая того, что тонкая нарезка живого орущего мяса требует определённых навыков. Все из моего подразделения таковы. Шпионы, диверсанты, отчасти палачи… Когда я только попал в Талмор, я был только шпионом. Они отбирали наиболее привлекательных мужчин и женщин, обычно самых молодых, и обучали их отдельно. А потом подсылали к валенвудской знати и богатым купцам. Соблазнять и шпионить… Красть бумаги, выведывать секреты, вербовать, иногда – убивать тех, кто доказал свою… оппозиционность. А потом я попал уже в диверсионное подразделение, к братьям. Стал взрослее и сильнее, и меня решили направить на более сложный участок… Методы изменились, суть осталась. Для поиска необходимых для уличения в измене доказательств меня уже не подкладывали под каких-то толстосумов, а вручали набор отмычек, снаряжение и говорили, что искать или за кем следить… И примерно так до сих пор, – босмер замолчал. После нескольких минут, понадобившихся Наарифину чтоб прийти в себя после такого рассказа, он осторожно дотронулся до плеча подопечного, заставив повернуться к себе. Медовые глаза смотрели очень серьёзно и, казалось, пронизывали насквозь, заглядывая прямо в мысли, как это, похоже, и было совсем недавно…       – Простите. Я не должен был рассказывать. Не зря нам запрещено говорить о сути наших миссий с теми, кто не направляет или не обучает нас, – ровно произнёс Сёрен, не отводя взгляда.       – И всё равно ты считаешь, что в Талморе лучше?..       – Я уже сказал, что сожалею о своём рассказе, – рейнджер вздохнул и поморщился. – Теперь вы ещё, чего доброго, начнёте меня жалеть… Поймите, пожалуйста, лорд Наарифин. Сейчас я рассказал о своём обучении, вместив его минут в десять-пятнадцать. Да, на таком промежутке и меньшее способно поразить и напугать. Но на самом деле оно заняло больше столетия. К моменту же нашей первой встречи я был уже командиром отряда, что уже означает куда большую свободу. Приказы босмерским боевым офицерам дают уже скорей как информацию о том, что нужно сделать, и рекомендуемый способ. А в лагере… Мы согласились с мнением, что такой способ наиболее эффективен. Хотя и наиболее жесток. Но это того стоило… Ведь если бы мы не выбили сведения из того человека, лорд не…       – Я понял, – генерал передёрнул плечами и поморщился. – Прости. После того, что со мной случилось, я уже не могу воспринимать это так спокойно. Любое проявление насилия теперь… пугает меня. Поэтому я уже десяток раз просил Терармила отправить меня в отставку. Стал бы я простым скромным послом у маормеров… Или наконец путешествовал бы ради собственного удовольствия. Или ещё десяток вариантов. Но быть тем, кто расчётливо и хладнокровно отправляет своих подчинённых на бой… Я теперь боюсь за всех. Что случится, если они попадут в плен?..       – Это было в вас и до того. Ведь нас вы именно потому и отправили из Имперского города. Вы понимали, что мечтают сделать с нами люди, – Сёрен, поморщившись, приподнялся.       – А ну лежи! – прикрикнул Наарифин, удержав его за плечо. – Что я тебе сказал насчёт подъёмов?!       – Лорд, поверьте. Сегодня мне во много раз лучше, чем вчера, – заверил босмер, улыбнувшись и смотря ему в глаза. – Да, это свойственно вашей натуре – заботиться о других… Ничего не изменилось. Просто сейчас вы ещё больше озабочены благом своих подчинённых… И уже не хотите никого терять. И знаете… Если вдруг когда-нибудь я решу уйти из Талмора в телохранители… Примете меня? Нравится мне ваше отношение к подчинённым… Вот и сейчас меня подобрали, вылечили… кормите, поите, развлекаете разговорами…       – Но на самом деле причина в ином? – генерал приподнял брови, всматриваясь ему в лицо.       – Вы правы, – легко согласился рейнджер. – Я понял кое-что. Даже если я приеду в Алинор, даже если меня туда и в самом деле пустят, даже если, как вы говорите, хоть вся алинорская знать передерётся ради такого телохранителя… Без вас это будет уже не Алинор. Боюсь, я буду разочарован, если город мне покажете не вы. Слишком уж вы для меня с ним слились, лорд Наарифин… Мой золотой Алинор…